Ничего личного: только бизнес на eвpeйской крови
Елена ЦВЕЛИК
Продолжаем публикацию, начатую с первой части очерка "Продаются вещи убитых"
В августе 1942 года в Брацлаве были созданы два рабочих лагеря для немецких строительных компаний «Тодт-Дорман» и «Хорст унд Йессен», где находилось около 1200 евреев, депортированных из Буковины, и около 300 из разных районов Украины. Узники работали в каменных карьерах, на прокладке и ремонте дорог. 23 сентября 1942 года все попавшие в этот лагерь старики и дети, около 400 человек, были расстреляны в ближайшем лесу. Акции уничтожения продолжались и в дальнейшем. В апреле 1943 года лагерь «Тодт-Дорман» был закрыт, а оставшихся заключенных перевели в лагерь «Хорст унд Йессен». В период функционирования лагеря брацлавская управа обеспечивала его администрацию всем необходимым. В отчетных ведомостях склада конфискованного еврейского имущества лагерь проходил как «Фирма Дорман». Туда отправлялась разнообразная мебель: столы, стулья простые и венские, буфеты, шкафчики, табуреты, гардеробы кровати, умывальные столики и прочий инвентарь (верстаки столярные, наковальни, тиски слесарные и даже утюги. Существуют документы, посланные претурой Брацлава в лагерь «Тодт-Дорман» незадолго до его закрытия, 1 апреля 1943 года, с просьбой вернуть по списку взятые со склада вещи.
Конфискованное еврейское имущество продавалось не только сотрудникам предприятий, учреждений, полиции, фирмы «Тодт-Дорман» и воинским частям, но и местному населению. Сохранились документы о выручке от реализации «бросового еврейского имущества» на «прилюдных торгах», состоявшихся в Брацлаве в июне 1942 года, которая составила свыше 5000 марок.
Многих брацлавчан, депортированных в Печеру к лету 1942 года уже не было в живых: они умерли от голода, холода, и тифа. Генерал Илиеску, инспектор жандармерии Транснистрии, рекомендовал отправить туда самых бедных, так как они все равно умрут. О подушках и перинах в лагере не приходилось и мечтать: люди спали на бетонном полу, и считали за счастье, если находили пару досок, на которых могли прикорнуть…
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
* * *
Массовые депортации и убийства евреев на территории Транснистрии были осуществлены румынами при поддержке и соучастии местного населения.
Бесстрастные отчеты заведующего складом конфискованного еврейского имущества Жовтобруха не предназначены ни для какой пропаганды и обвинений. Обычные бухгалтерские отчеты о распределении награбленной еврейской собственности. Это не воспоминания выживших в оккупации евреев, а, фактически, признания тех, кто был преступником или соучастником преступлений оккупантов. Торговлей еврейской собственностью или выдачей награбленного еврейского имущества в счет зарплаты работникам учреждений развращалось местное население, которое через систему локальных органов управления сотрудничало с оккупантами. О том, какая участь выпала на долю их еврейским согражданам, эти люди не могли не знать, поскольку оккупационный режим постоянно подвергал евреев дискриминации, унижениям, побоям и ограблению. Весь репрессивный военный, полицейский и судебный аппарат Транснистрии был мобилизован против евреев в течение первой половины войны. Все без исключения периодические издания Транснистрии постоянно публиковали материалы, прoпитанные антисемитской пропагандой, которая успешно представляла евреев как главного внутреннего врага, подлежащего уничтожению.
Евреев Транснистрии избивали и оскорбляли жандармы, практически диктаторы в селах, обладавшие опытом безнаказанных грабежей и убийств, приобретенном еще в Бессарабии и Буковине. Мататиас Карп пишет, что во всех лагерях и гетто Транснистрии «избивали офицеры, плутонеры (помощники офицеров), простые солдаты, преторы, все административные служащие; били без жалости и без какой-либо ответственности все те, кому полагалось бить евреев». Жестокость жандармов по отношению к евреям была повсеместным явлением, и ее копировали местные полицейские.
Нееврейское население вело себя по-разному. Одни без сочувствия и даже с враждебностью относились к евреям, выдавали их полиции; были те, кто разбогател на награбленном еврейском имуществе. Другие с удовольствием покупали на торгах конфискованные у евреев перины, подушки и детские кроватки, не задумываясь о судьбе бывших соседей, а третьи спасали, помогали евреям, рискуя своей жизнью и жизнью близких. Что побуждало нееврейское население идти в отряды вспомогательной полиций? Потребность в работе, доходе и еде или возможность наживы, включая самообогащение за счет разграбленного имущества? Кто-то искал возможности отомстить за страдания своих семей при советской власти или свести другие счеты. Бытует мнение, что за укрывательство евреев в Украине полагалась смертная казнь. Это верно по отношению лишь к немецкой зоне оккупации; в Транснистрии дела обстояли иначе, поскольку смертная казнь за помощь евреям вводилась в действие 7 ноября 1941 года, но в декабре 1942-го закон смягчился: всякий, приютивший еврея без разрешения властей или облегчивший евреям уклонение от мер, назначенных властями относительно режима евреев, наказывался исправительным заключением от одного до 12 лет и штрафом.
Тем не менее число евреев Брацлава, спасшихся с помощью местного населения, оказалось незначительным. Рассказ о Праведниках мира из Брацлава, отмеченных Мемориалом Яд ва-Шем, выходит за пределы этой работы, но мне хотелось бы упомянуть здесь тех, чьи имена мало известны. В годы оккупации владелец брацлавской маслобойки Малофеев и его дочь Слава укрывали от полиции несколько еврейских девушек, бежавших из немецкого лагеря в Брацлаве, в том числе и Мусю Вайсман (1927–2018). Xaврония Лаврентьевна Афанащенко укрывала родителей Муси и спасла жизнь девятилетнего сироты Пети Розенберга, бежавшего из Печеры. Тарас Куприянович Петров скрывал 17 евреев и подвергался за это штрафу в сумме 25 рублей. Леонтий Зарецкий сидел две недели в тюрьме и подвергался побоям ежедневно за то, что скрывал еврейского ребенка. Кто донес на этих людей?
Из воспоминаний Муси Вайсман:
«В доме Малофеевых была еще одна еврейская девочка – Сара. Это семья была не украинская, а русская – староверы, и меня приняли, как свою дочь. Люди рисковали жизнью, и хозяин дома всегда был начеку. Если он слыхал, что была облава, то быстро нас прятал. У него была такая русская баня-каменка, где были большие деревянные бочки, в которых должна была быть вода. И мы с Сарой там прятались. Потом мы возвращались в дом, где было еще три еврейских девушки. Хозяин был одновременно и хозяином маслобойки. Этот человек всегда евреям помогал, никто не уходил от него без помощи… Там была женщина, очень благородная, русская, по имени Хаврония (Феврония). В Брацлаве о тете Хавронии все знали. Эта женщина умела делать добро. Она потеряла во время войны семью, но делала всем добро. Мои родители скрывались у Хавронии… Пиня Розенберг, 8–9 лет удрал из лагеря, где погибла его семья, и прибежал к тете Хавронии голодный, в лохмотьях, больной. Она его прятала, кормила и выходила. Он остался на всю жизнь ее сыном».
Из рассказа Петра Розенберга:
«В августе сорок третьего я совершил второй побег (из концлагеря Печера – примечание автора). Почему-то меня занесло в Брацлав, оттуда попал в Слободу (Чернышевку – примечание автора) где жили русские староверы, пристроился к маслобойне. Русские оказались очень хорошими людьми, подкармливали меня. Хотя многим рисковали, если узнали бы румыны или полицаи. Жил я у старушки, у которой был мой ровесник, к тому же звали его Петей, как и меня. Мы с ним вместе и с другими ребятами пасли лошадей. Однажды мы вчетвером нашли гранату-лимонку. Меня послали в маслобойку за клещами, чтобы вытащить чеку. Пока я бегал за клещами, кто-то из них сумел потянуть за кольцо, граната взорвалась в руках, и все трое погибли на месте. А мне суждено было и здесь остаться живым. На взрыв стали сбегаться люди, а, вместе с ними, и румыны. Я быстро сообразил, что мне угрожает опасность, пустился наутек. После похорон старушка сказала мне: «Мой Петенька погиб, оставайся у меня вместо него». Так я у нее и остался до конца войны. Звали ее Афанащенко Хаврония Лаврентьевна. Недавно я получил письмо из Иерусалима с просьбой подтвердить сведения об этой женщине с тем, чтобы присвоить ей звание Праведника Мира. Она вполне заслуживает этого высокого звания, и я сделаю все от меня зависящее, чтобы она это звание получила».
Петр Розенберг выполнил обeщанное, и в 2016 году Хавронии Лаврентьевне Афанащенко (1893–1977) было присвоено звание Праведника Мира.
Даже среди румынских жандармов находились благородные люди. Фрида Шмуленсон, пережившая гетто и Печеру, вспоминала, как ее с сестрой спас жандарм Тиль. Этот человек приходил к ним в дом, поскольку заказал отцу девушек, художнику Моше Шмуленсону, свой портрет. Вечером девятого января 1942 года сестры оказались в колонне узников брацлавской тюрьмы, ведомых к Бугу на расстрел. Обреченных вели мимо кинотеатра, и в это время оттуда вышла группа румынских офицеров, среди которых был Тиль. Фрида и Фаня вырвались из колонны и подбежали к нему с мольбой о помощи, и Тиль им помог.
Были ли осуждены румынские военные преступники и их пособники из местного населения?
Советская власть не хотела демонстрировать своим гражданам масштабы коллаборационизма. Пособников нацистов осуждали в закрытом порядке. Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР «О мерах наказания для немецко- фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников Родины из числа советских граждан и для их пособников» от 19 апреля 1943 года, пункта 2, «пособники из местного населения, уличенные в оказании содействия злодеям в совершении расправ и насилий над гражданским населением и пленными красноармейцами, караются ссылкой в каторжные работы на срок от 15 до 20 лет».
Из двадцати брацлавских полицаев перед судом предстали только пятеро: Гончарук, Мрыль, Бржещь, Антонов, Руденко.
Обратимся к юридическим документам: «Согласно приговору военного трибунала войск НКВД Винницкой области от 28.05.1945 года по ст.54-1 «а» УК УССР к исключительной мере наказания – расстрелу, с конфискацией имущества – осужден: Гончарук Исак Артемович, 1909 года рождения, уроженец с. Бершадского района Винницкой области, по национальности украинец, беспартийный, женат.
По этому же приговору по ст.54-1 «а» УК УССР с применением Указа ПВС СССР от 19.04.1943 года на 20 лет каторжных работ с конфискацией имущества и поражением в правах на 5 лет – осужден: Мрыль Нестор Аристахович, 1902 года, уроженец и житель г. Брацлав Винницкой области, по национальности украинец, беспартийный с незаконченным высшим образованием, женат.
По этому же приговору по ст.54-1 «а» УК УССР с применением Указа ПВС СССР от 19.04.1943 года на 15 лет каторжных работ с конфискацией имущества и поражением в правах на 5 лет – осужден: Бржещ Григорий Петрович, 1910 года рождения, уроженец и житель г. Брацлав Винницкой области, по национальности украинец, беспартийный, женат.
Постановлением ПВС СССР от 17.07.1945 года – мера наказания осужденному Гончаруку И.А. заменена на 20 лет каторжных работ.
Все они признаны виновными и осуждены за то, что «проживая на временно оккупированной немецкими войсками территории, в июле-августе 1941 изменили Родине и вступили на службу к оккупантам в районную полицию. Работая, Мрыль – начальником районной полиции до октября 1943 г., Бржещ Г.П. – его заместителем до марта 1942 г., а Гончарук И.А. – инспектором районной полиции до марта 1942 года, активно выполняли распоряжение оккупационных властей. Мрыль Н.А и Бржещ Г.П. укомплектовали полицию личным составом, организовали охранную и патрульную службу, проводили обыски и аресты советских граждан, помогали немцам расправиться с евреями. Гончарук И.А., в январе 1942 года, осуществил участие в окружении лагеря гетто. Совершая конвоирование вместе с другими полицейскими 15 человек в лагерь, он по дороге застрелил двух стариков – Мойшу Герела и его жену. Кроме этого, он убил гражданина еврейской национальности, фамилия которого не установлена. Принимал участие в окружении места расстрела советских граждан».
В соответствии со ст. 2 и 7 Закона Украины от 17.04.1991 года «О реабилитации жертв политических репрессий в Украине», Гончарук И.А., Мрыль Н.А. и Бржещь признаны обоснованно осужденными по архивному уголовному делу No13041 и не подлежат реабилитации». (Основание: архивное подразделение УСБУ Винницкой области ф.6, оп.1, спр.13041 оф, т.#1, арк. NN 231, 235–235).
«Антонов Василий Иванович, 1920 года, уроженец и житель г. Брацлав, Винницкой области, по национальности украинец, беспартийный, из крестьян, с неполным образованием, женат. В Советской армии с ноября 1940 по июль 1941 и с марта 1944 по июнь 1946 года. Арестован 13.05.1947. Согласно приговору военного трибунала 13 Армии от 30 сентября 1947 года, Антонов В.И. осужден на основании ст. 54-16 УК СССР сроком на 20 лет каторжных работ с поражением в правах на 5 лет, с конфискацией имущества. По постановлению военного трибунала Оренбургского гарнизона от 19.07.1961 года приговор оставлен без изменений. «Антонов В.И. признан виновным в том, что сбежавший из немецкого плена в декабре 1941 года добровольно поступил на службу в немецкую полицию, в которой прослужил полицейским до января 1944 года. Будучи полицейским, Антонов В.И. задерживал и доставлял мирных граждан в полицию. Во время конвоирования он жестоко избивал их деревянной палкой. Зимой 1942 года Антонов В.И. вместе с другими полицейскими, во дворе тюрьмы обливали водой пленных красноармейцев. Также, зимой 1942 года принимал участие в расстреле граждан еврейской национальности. В течение двух лет грабил мирное население, забирая у них имущество, которое потом сдавал в полицию». Уволен 24.04.1964 года по Указу Куйбышевского гарнизона согласно Указу ПВР СССР от 25.04.1960 года. В согласовании со ст. 2 Закона Украины от 17.04.1991 года «О реабилитации жертв политических репрессий в Украине», Антонов В.И. считается обоснованно осужденным по архивному уголовному делу No25294 и не подлежащим реабилитации». (Основание: архивное подразделение УСБУ в Винницкой обл., ф.6, oп.1 спр.25294 оф, т. No 1, л. NoNo 3, 240, 242).
«Руденко Виктор Петрович, 1919 года, уроженец и житель с. Кунка, Гайсинского района, Винницкой области, по национальности украинец, беспартийный, с неполным образованием, женат. В Советской армии с мая 1940 по сентябрь 1941 и с апреля 1944 по май 1946 года. Арестован 07.05.1946 года. Согласно приговору военного трибунала 19 механизированной дивизии от 10 июня 1946 г., Руденко В.П. из в. 58-16 УК РСФСР приговорен к 10 годам исправительно-трудовых лагерей с поражением в правах на 5 лет.
«По приговору, Руденко В.П. признан виновным в том, что в сентябре 1941 года, не совершил вооруженного сопротивления, сдался в плен, но в конце сентября сбежал из немецкого плена и прибыл в с. Кунка Винницкой области, где в июне 1942 добровольно поступил на службу в немецкую полицию. Нес службу по охране лагеря заключённых советских граждан. С оружием в руках совершал конвоирование рабочих еврейской национальности, 15 июля 1942 года, совершил избиение палкой заключенной женщины (еврейской национальности) за то, что она отказалась выйти на работу по состоянию здоровья».
В соответствии с выводом военного прокурора от 26.05.1998 года вина Руденко В.П. в совершении преступления предусмотренного ст.58-1б УК РСФСР, нашла свое подтверждение и за совершенное преступление осуждено законно и не подлежит реабилитации» (Основание: архивное подразделение УСБУ в Винницкой обл., ф.6, оп.1, дело 25058оф, т. No 1, л. NoNo 4, 51, 66–67).
К сожалению, мы не располагаем делами осужденных сотрудников вспомогательной полиции, нам известны только формулировки вынесенных им приговоров. Кто расстреливал брацлавских евреев и рубил их лопатами во время депортации в Печеру? Кто выступал свидетелями преступлений, совершенных местными полицаями, на закрытых судебных процессах, и что эти люди показал? Уместно вспомнить, что из 747 угнанных в Печеру евреев Брацлава и окрестностей вернулись немногим более 100 человек, в основном матери с малолетними детьми. Эти люди боялись говорить правду вплоть до 1990-х годов. Kого боялись пережившие Холокост узники лагерей и гетто в бывшем СССР? Дело в том, что некоторые осужденные полицаи вернулась из мест заключения по амнистии и могли им отомстить, не говоря уже о соучастниках преступлений. Летом и осенью 1941 года будущие полицаи дезертировали из рядов РККА или попали в плен и стали пособниками врага, а потом, когда оккупированные территории были освобождены, благополучно прошли фильтрацию и оказались в рядах вооруженных сил.
Окончание следует
