14 мая 2010 года не стало человека, который был одним из тех, кто ценой своей карьеры, свободы и едва ли не жизни "пробил" для соплеменников дорогу в Израиль
Владимир ПЛЕТИНСКИЙ. Фото автора
Четыре года пролетели как один день…
Виктор Польский (Бен-Цви) был среди тех сионистов, которые начали бороться с советской властью еще в семидесятые годы прошлого века — практически без надежды на успех. Но недаром имя "Виктор" переводится как "победитель". Он с честью выходил из всех битв. Даже могущественный КГБ спасовал перед ним, и после ряда провокаций предпочел избавиться от столь неудобного, но весьма популярного на Западе человека не при помощи убийства, а изгнанием за пределы СССР. Это изгнание стало для Польского освобождением, дорогой к Сиону. И в Израиле он был заметной фигурой, став одним из руководителей военной промышленности и сделав дипломатическую карьеру.
Последние годы, устав от треволнений и интриг израильской жизни, того, что на Земле Обетованной перестали ценить сионистов, а стали преклоняться перед постсионистами и даже антисионистами, Виктор предпочел наблюдать за родиной предков со стороны. Но и, находясь в Канаде, продолжал чувствовать себя израильтянином.
Зная его как человека железной воли, я был уверен: Виктор выполнит еврейский завет и доживет как минимум до положенных еврею 120 лет. Увы, коварная болезнь, с которой он боролся долгие годы, оказалась сильнее…
Его судьба достойна даже не газетных интервью — книг. Увы, каждый раз я откладывал разговор о героическом прошлом — Виктор жил настоящим и любил поговорить о грядущем. Поэтому и знаю о том, что было в Москве семидесятых либо по отрывочным рассказам, либо по информации от соратников Виктора. Надеюсь, они еще напишут правду…
Трудно писать о таком жизнелюбе в прошедшем времени. Не менее трудно назвать его жену Машу вдовой. Это была прекрасная пара, которой ничуть не мешала солидная разница в возрасте, казалось, что между ними нет трех десятков лет — потому что Виктор и в самом деле ощущал себя ну максимум лет на пятьдесят. А по спортивности и выносливости он мог дать фору любому молодому парню. Увы…
А четыре года пролетели как один день…
