Парижская "ографиня" прекрасной эпохи и призраки мертвых младенцев
Лилиана БЛУШТЕЙН
Франция начала XX века — время Belle Epoque, прекрасного безумия, научных триумфов и расцвета прессы. Но за фасадом всемирных выставок и кабаре Монмартра скрывалась иная реальность. В 1905–1908 годах внимание всей французской (а затем и мировой) публики было приковано к судебному процессу, который расколол общество на два непримиримых лагеря. На скамье подсудимых сидела невзрачная, тихая женщина из рабочих кварталов — Жанна Вебер.
Её история вошла в анналы криминалистики как один из самых пугающих примеров серийных убийств детей, где главным союзником преступницы долгое время оставались слепая солидарность бедняков и несовершенство судебной медицины.
ИЗ РЫБАЦКОЙ ДЕРЕВНИ В ПАРИЖСКИЕ ТРУЩОБЫ
Жанна Вебер (в девичестве Муйе) родилась в 1874 году на севере Франции, в бедной рыбацкой коммуне Ландеда (департамент Финистер, Бретань). Семья едва сводила концы с концами. Не видя для себя будущего в провинции, Жанна, едва достигнув совершеннолетия, отправилась покорять столицу.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Париж встретил её не огнями Гранд-Опера, а сыростью и грязью рабочих окраин. Жанна бралась за любую грязную работу: трудилась прачкой, служанкой, подрабатывала швеёй. Вскоре она вышла замуж за Жана Вебера, простого грузчика со склонностью к запоям. Семья обосновалась в убогой квартирке на улице Бут-де-Шомон в XVIII округе Парижа — районе, где селился пролетариат и организовывал "малины" криминалитет.
Жизнь супругов Вебер была типичной драмой парижского дна. Из троих рожденных детей Жанны двое скончались в младенчестве при невыясненных, но списанных на “слабое здоровье” обстоятельствах. Единственный выживший сын Марсель рос болезненным мальчиком. Сама Жанна искала утешение на дне бутылки, постепенно приобретая репутацию женщины неуравновешенной, но “глубоко несчастной матери”.
ХРОНИКА КОШМАРА: ЧЕРНАЯ ВЕСНА 1905 ГОДА
Настоящий ужас начался в марте 1905 года. К этому моменту Жанна Вебер часто сидела с детьми своих родственников и соседей, которые охотно доверяли ей малышей, считая её заботливой, пусть и выпивающей, женщиной.
2 марта 1905 года Жанна осталась присматривать за племянницей мужа, 18-месячной Жоржеттой Вебер. Через несколько часов у здорового ребенка внезапно начались удушье и судороги. Малышка скончалась. Врач диагностировал “острый бронхит”.
11 марта 1905 года Жанне доверили двухлетнюю Сюзанну Вебер. Сценарий повторился с абсолютной точностью: судороги, пена у рта, смерть. Официальный вердикт — “круп”.
25 марта 1905 года Жанна присматривала за своей третьей племянницей — семилетней Жерменой. Девочка внезапно заболела, но выжила, так как домой неожиданно вернулась её мать. Однако на следующий день, 26 марта, когда мать снова ушла на работу, оставив Жермену с Жанной, девочка умерла. Врач снова зафиксировал смерть – на сей раз от “дифтерии”.
21 апреля 1905 года смерть настигает собственного выжившего сына Жанны — семилетнего Марселя. На его шее патологоанатомы не замечают ничего подозрительного, списывая трагедию на внезапный спазм.
Соседи сочувствовали “проклятой” Жанне, у которой за два месяца выкосило всю семью. Но череда смертей не остановилась.
8 мая 1905 года Жанна Вебер присматривала за 10-месячным Морисом Кароном. Мальчик умер в страшных конвульсиях на руках у Жанны. И именно эта смерть стала переломной.
ПЕРВОЕ ЗАДЕРЖАНИЕ И ТРИУМФ АДВОКАТА
Мать Мориса Карона, вернувшись домой, застала Жанну, которая держала мертвого младенца, при этом на шее ребенка отчетливо виднелись синеватые следы от пальцев. В ярости и ужасе Карон обвинила Вебер в убийстве. Семейный совет родственников Жанны, сопоставив даты и смерти своих детей, наконец прозрел. Жанна Вебер была арестована.
Казалось, петля правосудия затягивается. Однако на защиту Жанны Вебер встала… французская наука в лице доктора Жана-Пьера Бруарделя, светила судебной медицины того времени.
Бруардель провел эксгумацию тел детей и заявил на суде, что ни в одном случае не обнаружил неопровержимых следов насильственного удушения. Авторитетный академик утверждал, что дети рабочих кварталов гибли от естественных причин: менингита, крупа, туберкулеза и плохой гигиены.
Адвокат Анри Лейруа разыграл беспроигрышную карту: он представил Жанну жертвой коллективной истерии темных, необразованных соседей и предвзятой прессы, искавшей сенсаций.
“Перед вами несчастная мать, потерявшая собственных детей, которую теперь пытаются разорвать на части обезумевшие от горя родственники!” — гремел адвокат.
29 января 1906 года присяжные вынесли Жанне Вебер оправдательный приговор под бурные аплодисменты публики. Она вышла из зала суда мученицей и чуть ли не святой.
НОВЫЕ ИМЕНА, СТАРЫЕ ПРИВЫЧКИ
Оправданная, но не принятая бывшими соседями, Жанна Вебер была вынуждена сменить имя и покинуть Париж. Под именем Мари Ламе она устроилась работать няней в детский приют в департаменте Эндр.
Не прошло и нескольких недель, как один из воспитанников приюта, девятилетний мальчик, был найден мертвым в своей постели со следами удушения. Руководство приюта, зная о прошлом “Мари Ламе”, решило замять скандал и просто уволило её без привлечения полиции.
Затем Жанна перебралась в Шамбон, где устроилась подрабатывать у фермера по фамилии Баули. 17 апреля 1907 года она осталась наедине с его сыном, девятилетним Огюстом. Мальчика нашли в состоянии глубокой асфиксии, на его шее остались багровые полосы. Жанна утверждала, что “спасала его от приступа”. Благодаря авторитету старого оправдательного приговора и заступничеству местных чиновников, дело снова спустили на тормозах.
Кульминация наступила в мае 1908 года. Жанна сошлась с рабочим по фамилии Буало и поселилась в дешевой гостинице в местечке Коммерси (Лотарингия).
14 мая 1908 года владельцы гостиницы, супруги Пуао, разрешили Жанне посидеть со своим семилетним сыном Эмилем. Ночью из комнаты Жанны донеслись странные звуки. Когда хозяин гостиницы ворвался в комнату, перед ним предстала картина из кошмара: Жанна Вебер, безумно вращая глазами, стояла над кроватью, а её пальцы были мертвой хваткой сжаты на горле маленького Эмиля. Мальчик был уже мертв, его лицо посинело, а изо рта шла кровь.
ВТОРОЙ СУД, БЕЗУМИЕ И СМЕРТЬ
На этот раз защитить “Парижскую ографиню” (её в газетах прозвали “l’ogresse de la Goutte d’Or”, используя слово "огр" — "людоед" и название парижского квартала Гутт-д’Ор, где она совершила первые убийства; я перевела это слово как "ографиня") было невозможно. Её взяли с поличным, на глазах у свидетелей.
Судебный процесс 1908 года стал катастрофой для репутации французской судебной медицины. Доктору Бруарделю пришлось публично признать, что его прошлые экспертизы были ошибочными. Пресса, которая еще два года назад защищала “невинную жертву”, теперь соревновалась в эпитетах, называя Вебер “чудовищем”, “вампиршей” и “детоубийцей”.
Психиатрическая экспертиза, проведенная ведущими специалистами Франции, признала Жанну Вебер "незаконнорожденной дочерью" алкоголизма и нищеты, страдающей от тяжелой формы психического расстройства. Медики сошлись во мнении, что Жанна испытывала непреодолимые садистские импульсы и тягу к удушению, впадая в состояние транса, когда видела беззащитных детей.
Суд признал её невменяемой и освободил от уголовного наказания, предписав пожизненное содержание в специализированной психиатрической лечебнице.
Жанну Вебер поместили в сумасшедший дом в местечке Маревиль, а затем перевели в приют для умалишных Форе-сюр-Севр. Там её безумие прогрессировало: она часто кричала по ночам, утверждая, что её душат призраки мертвых младенцев.
5 июля 1918 года Жанна Вебер скончалась в психиатрической лечебнице от нефрита (по другим данным — в результате удушения самой себя во время очередного приступа безумия). Ей было 44 года. Она унесла с собой в могилу точное число своих маленьких жертв, которое, по оценкам современных историков, могло составлять от 10 до 12 детей.
