Зависит ли чемоданное настроение от результатов парламентских выборов?
– Тебе что важнее, – спрашивает подруга, – принципы или дети?
Я смотрю на нее в некотором изумлении.
Она говорит:
– Леша вчера проголосовал за Голана, – и начинает рыдать.
Сама она большая поклонница Бен-Гвира, убежденная сторонница жесткой линии и всего прочего из того же арсенала.
– Почему, почему? – рыдает она. – Я ведь столько души в него вложила, все для него, на каждый «почему?» отвечала, когда был маленьким, не отмахивалась, книжки хорошие вместе читали, ездили всюду вместе. Почему?
– Послушай, – говорю осторожно, – но ведь Бен-Гвир и Голан – это две стороны одной монеты. Он сделал то же, что и ты, просто с другого края спектра.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
– Что ты несешь? – возмущается подруга.
– Ну как же. Оба фанатично уверены в своей правоте. Оба не готовы слышать другого. Оба не признают никаких истин, кроме собственных. Оба уверены, что знают как надо. Оба готовы делать как надо самыми жесткими методами. Просто «как надо» у них разное, а так-то – одно и то же.
– Отстань ты от меня со своей демагогией, – рыдает подруга. – Он сказал что уедет, если Биби победит.
Я молчу. Люди, угрожающие уехать из страны, если что-то пойдет не так, как им нравится, раздражают меня давно и сильно, но подруге сейчас не до моих теорий.
– Вот он уедет, – всхлипывает подруга, – и с чем я останусь?
Действительно, с чем? Сын единственный, растила его одна, родителей уже нет, братьев и сестер тоже нет.
– Может, еще не уедет, – говорю.
– Почему? – снова спрашивает подруга. – Ну почему?
Потому, что ты его так вырастила, думаю я. В твердой убежденности, что на свете есть только одна правда, и только те, кто за нее – хорошие люди. В убеждении, что он хороший, а хорошим положена хорошая жизнь. Но вслух я этого не скажу, конечно.
– А на прошлых выборах он как голосовал? – спрашиваю.
– Да не голосовал он, по Бразилиям своим ездил.
Ах, да, конечно, два года после армии гулял по Южной Америке, так что мать уже начала тревожиться. Но вернулся, еще пару лет работал официантом, волонтерил в приюте для собак. Потом пошел учиться на физиотерапевта. Выучился. Ищет работу. Обычный израильский мальчик. Да не мальчик уже, под 30.
– Да не от Биби он уезжает, – говорю в сердцах. – Он уезжает от себя самого. От собственной неспособности справиться с неприятными обстоятельствами. От нежелания или неумения их исправлять. От неспособности принять на себя ответственность. От неумения жить рядом с людьми, думающими иначе. Куда проще найти место, где кто-то все уже исправил за тебя. А если там тоже что-то пойдет не так, то и оттуда уехать.
– Ну и что, – говорит подруга, – что в этом плохого, жить там, где лучше?
– Да ничего плохого нет, – почти кричу я, – только скажите честно: уезжаем туда, где лучше. Где спокойней, красивей, климат легче, цены ниже. Где большинство думает так, как мы, и не надо никого переубеждать. Не говорите, что вы уезжает от Биби. Вы уезжаете от нежелания тратить свою жизнь на то, чтобы что-то изменить.
– Ты чего раскипятилась? – с опаской спрашивает подруга.
В самом деле, чего это я.
– Извини, – говорю. – Обидно просто.
– Обидно, – подхватывает она. – А мне-то как обидно. Объясняла ему про социализм этот долбанный, про равенство это рассказывала, не из книжек, из жизни. И что? Голан, мать твою. Хорошо хоть за «Хадаш» (израильская компартия) не голосовал, а то собирался.
– И куда он намылился? – спрашиваю.
– Сказал, в Австралию. У него там у приятеля велосипедный гараж.
Мячик, думаю я, мячик. Чем сильней ты бросишь его об стену, тем дальше он отскочит.
Телеграм-канал писательницы — t.me/omkromer
