Шалав Лашидович

Одной из причин преждевременной кончины первого секретаря ЦК КП Узбекистана могла стать неожиданная встреча с "представителем мирового сионизма"

Владимир ПЛЕТИНСКИЙ

Эту историю мне поведал один мой знакомый еще в Ташкенте. Это был очень известный врач, специализировавшийся в области урологии. В силу профессии он имел доступ к самым интимным частям тел высокопоставленных особ, а также мог услышать от их свиты свежие сплетни о таковых.

Одна из них мне вспомнилась под очередной шарав — обычную для Израиля апрельско-майскую застойную жару. Да и тема шалав, неожиданно возникшая в соцсетях из-за стихотворения не особо любящей Израиль и не шибко талантливой дамы нееврейского происхождения, зато имеющей мужа подходящей национальности, тоже поспособствовала этим воспоминаниям. Таким образом, от шарава до шалав оказался лишь один шаг. А там — и до сюжета с пыльной полки моей журналистской памяти.

* * *

Работал электриком в здании не то совмина, не то ЦК КП Узбекистана пожилой еврей Марк Исаакович. Возможно, звали его иначе, записать имя-отчество в неформальной обстановке (мы были вместе в гостях у общих друзей) я не удосужился, а память услужливо выдает именно такой вариант.

Марк Исаакович был человеком проверенным, с солидным партийным стажем, ветеран Великой Отечественной опять-таки, а поскольку в Узбекистане антисемитизм был не столь воинствующим, как в России или Украине, в КГБ республики его кандидатура была одобрена в качестве человека, имеющего доступ в самые высокие кабинеты.

В один прекрасный день Марк Исаакович получил задание проверить проводку в кабинете Самого. Первый секретарь ЦК КП Узбекистана Шараф Рашидов в тот день находился на каком-то партхозактиве, так что можно было неспешно выполнить свою работу.

Марк Исаакович под бдительным оком попивающего из пиалы зеленый чай товарища в штатском вскрыл стены со скрытой проводкой, проверил, нет ли повреждений, а его помощник следом замазывал полости алебастром. Работа была в самом разгаре, когда в коридоре вдруг возникло движение — будто ураган местного значения пронесся. Забежавшая в кабинет секретарша, вращая глазами, велела электрику, его помзаму и гэбэшнику побыстрее выметаться.

— Хозяин не любит, когда у него посторонние, — громким шепотом известила она.

Но куда денешься, если Шараф Рашидович уже приближается к приемной? Только одно остается — перебраться именно в эту приемную и сделаться максимально незаметными. Что и выполнили в самые сжатые сроки помощник с гэбэшником.

Но немолодой и медлительный с младых ногтей Марк Исаакович замешкался с каким-то проводом и, понукаемый через порог товарищем в штатском, побежал к выходу уже в тот момент, когда в проходе появился Сам. Мчащийся на него лохматый человек с отверткой и плоскогубцами в руках заставил Рашидова напрячься — ведь телохранитель находился сзади него: ну кто мог ожидать, что засада ждет в святая святых?

От взгляда главного коммуниста республики не укрылась и явная развороченность одной из стен. Видимо, подумал в тот момент Рашидов, что в его отсутствие сюда проник представитель иностранной разведки. Внешность Марка Исааковича не оставляла сомнений, какой именно, тем паче что тогда полным ходом по личному заданию Юрия Владимировича (говорили, что он тайный еврей, потому так и усердствует) шла борьба с сионизмом.

Вспомнились слова египетского президента Гамаля Абдель Насера, который после нахваливания плова личного повара Рашидова, поинтересовался:

— А повар у вас проверенный? Он не еврей? А то от этих сионистов всё можно ожидать — и отраву они могут подсунуть…

Шараф Рашидович успокоил высокого гостя, что повар — чистокровный узбек, и что где-где, но в Узбекистане сионизму места нет.

Но вернемся к порогу рашидовского кабинета.

Еще менее приятным было предположение, что это человек из команды Тельмана Гдляна, по личному указанию Андропова проверяющий, не прячет ли Рашидов у себя в кабинете червонное золото, полученное от неучтенного золота белого.

— Йе! — испуганно удивился или удивленно испугался Рашидов. — Ким бу? Кто такой?

— Это же я, Шалав Лашидович! — растерялся электрик.

Не оценив произнесенной вместо "р" буквы "л", Рашидов ответил:

— Нет, Шараф Рашидович — это я! А ты кто такой, а?

За электрика ответила секретарша, объяснившая, что выбрали время для вызова электрика с учетом занятости первого секретаря.

— Хоп, — благодушно кивнул Рашидов. — Пусть чинит. Чаю дайте ему, поесть что-нибудь, а то бледный он совсем, больной будто.

И в самом деле, Марк Исаакович был бледен, как курсистка перед первым свиданием. Да и как не взбледнуться в такой ситуации?

Рашидов пробыл в кабинете недолго. После его ухода Марк Исаакович трясущимися руками доделал то, что не успел до появления Хозяина, а потом попросил у начальства несколько дней отпуска за свой счет — надо было справиться с волнением.

Но если электрик мог взять отпуск, то первой персоне республики, находящейся под плотным контролем первой персоны СССР, не полагалось ни минуты покоя. И, как предположил мой визави, одной из причин преждевременной кончины Шарафа Рашидовича, случившейся примерно через месяц после этого ЧП, стали не только наезды Михаила Горбачева, требовавшего ради удовлетворения амбиций Юрия Андропова увеличения объемов сбора хлопка даже под ранним снегом, и даже не только тревожившая его ухо странная фамилия "Гдлян", но и волнение, перенесенное из-за встречи с оказавшимся в неподходящее время в неподходящем месте электриком.

31 октября 1983 года в Элликалинском районе Каракалпакской АССР Рашидов умер от сердечного приступа. Его похоронили в самом центре Ташкента, в сквере напротив музея В.И.Ленина.

А что же Марк Исаакович? Мой собеседник предположил, что никаких дополнительных неприятностей с ним не произошло. А во времена Усманходжаева его тихо проводили на пенсию.

Не удивлюсь, если Марк Исаакович впоследствии репатриировался в Израиль, став таким образом истинным сионистом. Жив ли он поныне? Не знаю. Живут ли здесь его дети и внуки? Мне неведомо. Но если они решат, что я ошибся в имени-отчестве героя этой публикации, с удовольствием внесу поправки. И с не меньшим удовольствием опубликую его фотографию, если таковую предоставят, — должны же мы знать в лицо того, кто так напугал первое лицо республики!

Последние дни Кашгарки