Грандиозный писатель и драматург Леонид Зорин, который недавно ушел от нас навсегда, написал пьесы, которые ценятся всеми. Режиссерами, зрителями, критиками. Не революционизируя, по сути, природу, тематику драматургии, он снискал любовь
Инна ШЕЙХАТОВИЧ
А что есть в мире важнее, чем эта непостижимая, мерцающая, живительная субстанция? Дмитрий Быков, которого я очень ценю и считаю феноменальным явлением, назвал Зорина интеллектуалом, но при этом «скептическим». Зорину удалось провести свой творческий корабль между рифами — и время не смикшировало добрую, лиричную, затейливую и в то же время очень понятную вязь его сюжетов, вневременное обаяние его героев. Свежесть атмосферы…
Моя любимая пьеса от Леонида Зорина — «Варшавская мелодия». Хотя у него много хорошего – «Царская охота», «Покровские ворота», «Римская комедия», «Пропавший сюжет». А еще качественная проза, переводы. Вспоминая драматурга, размышляя о негасимой популярности именно «Варшавской… », написанной для дуэта актеров-солистов, я посмотрела довольно новый спектакль «Варшавская мелодия» в театре на Малой Бронной. Разумеется – в записи, теперь это, как вы понимаете, единственный способ не уйти в пещеру, не отключиться от искусства и культуры. Режиссер – Сергей Голомазов, сценограф – Вера Никольская. В спектакле заняты модные российские актеры Юлия Пересильд и Даниил Страхов.
…Он и она знакомятся на концерте в консерватории. Гелена – будущая камерная певица, она из «братской Польши», учится в Московской консерватории. Виктор – прошедший войну будущий технолог по производству вин. Они слушают музыку Шопена. Оба очень глубоко захвачены этой великой и прекрасной стихией. С музыки, со снежного, «пушистого декаря», как говорит автор за кадром, все начинается. Любовь, драма, грусть.
Беда Даниила Страхова, что он от начала и до конца истории очень искусственный. Неорганичный. Манера, стилистика сериалов в этом тонком, камерном — точь- в -точь воздух, пропитанный Шопеном! – материале, совершенно чужеродна. Он будто рассчитывает на крупные планы. Останавливает мгновение надолго –и это выглядит фальшиво. Если в первом эпизоде, когда его герою все кажется возможным, когда юная любовь окрашивает мир в тона красивые, яркие, живые, актер хоть как-то держит эмоциональный камертон, то во втором и третьем (приезд Виктора в Польшу и приезд Гелены в Москву) он просто не знает, что чувствовать и что делать.
Гелена, как ее понимает и нам преподносит Пересильд, умна, в меру язвительна, горделива. Она гораздо реалистичнее, рациональнее Виктора. Но ее воспомининия, к примеру, эпизод со спасенными евреями во время войны, выглядят беспомощными, аморфными. Постановление, принятое в СССР в 1947 году, запрещающее браки с иностранцами, она принимает, как грубую реальность, но принимает. Будто возвращается на землю из полета, выходит из замка. Снимает хрустальные башмачки (тут очень символично выглядит новогодний подарок Виктора – туфельки, на которые он заработал, разгружая вагоны)…
Он еще пытается (весьма неуклюже, натужно) верить и надеяться, витать в облаках, кричать о том, что нет преград, что они все объяснят, преодолеют, но все уже ясно. Не по пьесе – по спектаклю, который нам показывает режиссер. Они станут обычными обывателями, сияние уйдет. И в этом трагедия. Проходит все. Почти всегда и почти у всех. Или — нет? Через десять лет Виктор приедет в Варшаву – и от прежнего воздушного замка уже останется только милая, приятная память. Да и она весьма относительна. И он побоится поехать с ней в ночь, на остров прошлого, сбежать, умчаться хотя бы на короткий обвал реальности, на звездный час. струсит. Вернее — ехать и бежать некуда. Мосты сожжены, все прошло.
А потом уже она, в Москве, на гастролях, будет ужасающе долго, тоскливо, раздражающе подробно, глядя в зеркало, гримироваться, и ворчать, и жаловаться. На все. На всех. И станет неуютно и холодно от ее брюзжания, и этих обывательских сетований, что она какая-то «музыкальная машина», что ее эксплуатируют. Она не взглянет на него. Ни разу. И никакая ниточка не протянется. И Виктор уйдет с глуповатой, беспомощной улыбкой. И станет за них немного стыдно. И жалко.
Юлия Пересильд играет Гелену агрессивно и сверхсерьезно в начале, и очень формально в конце. Здесь она просто падает с романтического пьедестала, который, как мне кажется, выстроил для нее драматург. Она высокомерна, цинична, бесчувственна. И в тот момент, когда в финале спектакля Виктор – Страхов — садится в кресло в зале, будто слушает концерт Гелены вместе с публикой, он и она окончательно досказывают, заверщают свою историю. Ничего не осталось. Все было иллюзией, навеянной послевоенной атмосферой (действие начинается в 1946 году), музыкой, желанием забыть, перелистать горькие страницы их прежних жизней.
Время – как море – смыло картину, нарисованную на песке. Унесло те драгоценные снежинки, тот тополичный пух. Ту жизнь, которая была похожа на ноктюрн Шопена… Вероятно, трактовка — штука очень индивидуальная. И еще это вопрос границ личной свободы, вкуса и профессиональных притязаний. Можно расставлять акценты на тысячу ладов. Применять любые инструменты. Вариаций море. Пьеса хороша и будет жить долго-долго. Как мы уже поняли, наблюдая море ее современных интерпретаций. Главное –чтобы возникло нечто убедительное. Если главная мысль произведения в том, что все проходит безвозвратно, то зачем было ставить Зорина? Почему так хотелось его поставить? Меня режиссер и актеры этой работой не убедили. И дело не в том, что помнится ( тоже можно увидеть в записи!) первая исполнительница Юлия Борисова, страстная, завораживающая, или умница, блистательная Адиса Фрейндлих. Удача режиссера и актеров открывает своим ключом еще одну дверь. Новую.
Думаю, когда эпидемия уйдет, и критики, исследователи будут писать о театре ХХI века свои труды, они скажут свое слово и о театре «смутного» времени, о театре на переломе. И работа Сергея Голомазова, в общем, тоже из этого контекста. Вы приглашены посмотреть спектакль – и составить свое мнение. Время сейчас есть – не теряйте его, смотрите спектакли, не лишайте себя искусства.
P.S.
В израильском театре «Маленький» (художественный руководитель Михаил Теплицкий) готов спектакль «Варшавская мелодия». Сразу после окончания эпидемии мы его увидим. И сможем поделиться мнениями и взглядами. Всем вам, всем нам – здоровья и сил. Искусства — океан!
