Именно сейчас все и надо делать, — почти по-приятельски улыбнулся ей Кальяро, — характер человека меняется, меняются обстоятельства жизни, и только запланированные нами события протекают так, как им и следует, согласно выбранному сценарию. Всё, что вы пожелаете, будет исполнено
Майкл КОРРИНДЖ, Нью-Йорк
Спустя несколько дней после рождения Ральфа, старик Вальденштейн собрал всю свою родню и обратился к близким с речью:
— У разных народов, как и у разных семейств, существуют свои обычаи дарить что-то первенцам по мужской линии. Я хочу преподнести малышу вот эту визитную карточку и готов оплатить все расходы, которые предстоит понести в случае вашего заказа.
Более он не стал распространяться, — прадед слыл молчуном, и столь много слов, высказанных за короткое время, было для него редкостью, — а просто передал счастливым родителям тисненный золотой прямоугольник, на котором было выведено черным несколько слов.
— Джорджо Кальяро, устроитель судьбы, — вслух прочел Уолтер, отец ребенка, и с недоумением уставился на дарителя. — А кто это? Судя по названию специальности, скорее всего, сват? Но нашему мальчику еще рано иметь невесту!
Но старик уже замкнулся в себе, а к родителям подошел его сын, Манфред и, взяв их под руки, отвел в детскую.
— Дорогие мои, — сказал он, — не стоит утруждать себя излишними подробностями. Мой отец, пусть и несколько чудаковат, еще не выжил из ума, тем более, когда сообщил, что готов нести все финансовые затраты. Я никогда не интересовался подобными вещами, но знаю, что эта визитная карточка хранится в нашей семье уже не одно поколение и, как видите, ничего плохого о своей жизни мы сказать не можем…
— Но если вы, уважаемый, и добились важного положения в обществе, то исключительно своим способностям и труду, — заверил Уолтер Раут, — и мы с вашей дочерью Эльзой прекрасно понимаем это.
— Было еще кое-что, — заверил Манфред. — В любом случае, настоятельно рекомендую вам позвонить по указанному на карточке номеру и поговорить с обладателем проставленного там имени. Не помешает!
И он оставил молодую пару возле колыбели малыша.
— Странно, — заметил Уолтер, — никогда о таком не слышал. А ты?
— Я тоже, — пожала плечиками Эльза, — но ведь я никогда не относилась к "первенцам по мужской линии". С другой стороны, все, что говорит прадед, обычно не лишено смысла. Очень странный старик, возражать не буду, но в нашей семье принято одно правило: каждое его слово — на вес золота. Не забудь, именно благодаря его усилиям мы сейчас оказались там, где находимся, почти в элите…
— Не стоило напоминать мне о моем социальном происхождении, — обиделся Раут, — если я не обладаю титулом, то это еще ни о чем не говорит!
— Прадед как раз и получил титул, точнее добился его, благодаря самоотверженному поступку в бою, — напомнила его молодая супруга, — а до этого был простым унтер-офицером, не более, из довольно бедной семьи угольщиков. Но не тех угольщиков, которые владеют шахтами, а из тех, кто там трудится, добывая его…
— Не спорю, я хорошо знаю биографию твоего прадеда — внимательно проштудировал ваши семейные летописи, — кивнул Уолтер. — Ты считаешь, мне надо позвонить по приведенному тут номеру?
— Обязательно. Но не уверена, что тебе ответят — ведь прошло столько лет с тех пор, как ей воспользовались в последний раз, а в мире слишком быстро все меняется…
* * *
Но ему ответили. А на следующий день перед молодыми родителями стоял бледный человек в шляпе и, приглаживая левой рукой свои тонкие усики, представился:
— Джорджо Кальяро, устроитель судьбы!
— Именно так и написано на старой визитке, — с удивлением подтвердил Уолтер. — Вы настолько хорошо сохранились за все прошедшие годы?!
— Ах, что вы?! — замахал на него обеими руками гость и рассмеялся пронзительным тенором. — Не надо делать столь далеко идущие выводы, уважаемый хозяин и, надеюсь, наш будущий клиент. Данное ремесло передается в нашей фамилии из поколения в поколение, так сказать, семейный бизнес. Потому незачем удивляться столь точному сходству — все повторяется в природе, в истории, и в наших судьбах. Коль речь зашла о конкретной судьбе, то какое будущее хотелось бы вам для вашего сына? Вы уже думали об этом?!
Хозяева переглянулись.
— Но он еще младенец! — воскликнула Эльза. — Как мы можем сейчас что-то загадывать?!
— Именно сейчас все и надо делать, — почти по-приятельски улыбнулся ей Кальяро, — характер человека меняется, меняются обстоятельства жизни, и только запланированные нами события протекают так, как им и следует, согласно выбранному сценарию. Всё, что вы пожелаете, будет исполнено.
— Позвольте, в столь малом возрасте, — не понял Раут, — вы знаете, сколько дней нашему крохе?
— В данном случае это не имеет принципиального значения, — заметил гость. — Если вас не убеждают мои слова, то прибегну к простейшему примеру, опубликованному недавно в одном популярном столичном журнале по психологии. Два близнеца-младенца, родившиеся в одно и то же время, лежат на одной простыне в одной комнате для новорожденных. Но под одним простыня — прямая и гладкая, а под другим — спонтанно образовалась складка. И что вы думаете? Это складка, мелочь, пустяк, ерунда, уже вносит коренные изменения в характер будущего юноши. Вот на каком уровне и как начинают происходить события… Так что со своим Ральфом вы уже несколько, как бы сказал мой отец, припоздали. Но мы с удовольствием наверстаем упущенное, будь на то ваша воля!
— А что вы можете нам предложить? — осведомилась Эльза, будучи с детства внимательной и осторожной к любого вида неожиданностям и новшествам.
— Ну… — развел руками Кальяро, — учитывая исходные данные, у вас почти замечательные позиции для любого старта. Можете без труда выбирать карьеру политика, военного, ученого или просто богатого бездельника, весело прожигающего жизнь. Но при этом он будет только богатеть и избежит всевозможных осложнений, встречающихся на пути у каждого, ведущего подобный образ существования. Наша фирма готова выполнить любое ваше желание!
— Но это мне совершено непонятно! — продолжал недоумевать Раут. — Вы обещаете будущее, которое нельзя предвидеть!
— Будущее можно предвидеть, просто тут следует применить свою особую механику. Не будем говорить о пророчествах Нострадамуса, чьи катрены далеки от реальных событий и напоминают лишь смутные картинки больного шизофренией. Коснемся более близкого к нам и вполне достоверного факта.
Во времена французской империи, под знаменами славного Наполеона, было сокрушено полмира, а оставшаяся часть трепетала, глядя на поступь колонн его усатых гвардейцев. В этот период, в районе Карибского бассейна, где-то на Ямайке, тосковал в глубокой провинции некий офицер, техник по основной профессии. Он устал от безденежья, от тупости местных чиновников, назойливости чернолицых красавиц и всего того бедлама, в который погружен окраинный мир колониальной державы. Его мечтой было выбраться в блистательный Париж, дабы зажить там той самой жизнью, к которой он привык на протяжении ряда лет, начиная чуть ли не с самого рождения. И офицер, немного подумав, отправляет письмо своему непосредственному руководству в Париж, где сознается, что ему известна тайна распознавания событий будущего и, если будет возвращен с Ямайки и получит достойное его дарования место, то откроет свою систему и будет рад послужить Франции в новом амплуа.
Дни были слишком яркие, чиновники, сидя в своих кабинетах, упивались победами и триумфами, и один из них, мельком просмотрев рапорт офицера, небрежно сунул его в дальний ящик, где хранилась корреспонденция из колоний, не имеющая первостепенного значения. И его вполне можно было понять: зачем знать события грядущего, когда будущее творится при помощи кавалерии Мюрата и величайшим полководческим талантом императора?!
Но все преходяще, как и сама история. Храбрые французские кавалеристы полегли на заснеженных полях России, там же потеряли свою прыть усатые гвардейцы, и сам Наполеон вынужден был бежать во Францию, спасаясь от плена, но и этого ему в свое время избежать не удалось. От былой славы остался всего лишь дым…
Новые чиновники, находящиеся в оппозиции к бывшему режиму, или вообще к нему непричастные, стали занимать пустые кабинеты министерства, и один из них, наткнувшись на рапорт колониального офицера, заинтересовался им. Тем более что приложением к письму был перечень возможных событий, расписанный на десять лет вперед. Прошло пять лет, но большинство из названных фактов с удивительной точностью совпадали с приведенными в листке.
Чиновник бросился докладывать о своей находке более ответственным лицам, а те немедленно послали запрос об офицере: срочно вернуть в Париж, предоставить все необходимые условия, обеспечить всевозможными привилегиями, и так далее. Но было поздно. Офицер с Ямайки, заболев тропической лихорадкой, скончался два года назад, а тщательный обыск в его доме не дал никаких результатов. А ведь механика узнавания событий была! Она и сейчас есть на самом деле. Просто мы научились не только определять ее, но и корректировать по своему усмотрению в отношении определенных личностей. Я понятно объяснил суть вопроса, господа?
Молодые родители переглянулись и, пожав плечами, кивнули. Им-то как раз мало что было ясно.
— Тогда мы можем приступать к реальному разговору. Я оставлю вас на пару дней, чтобы вы могли определить будущее своего сына, и сообщу о стоимости наших услуг. Если вас удовлетворят наши тарифы — милости просим в грядущее!
И незнакомец исчез, оставив после себя на столе новую визитную карточку с выведенной на ней цифрой.
— Ничего себе! — покачал головой Раут, взяв визитку в руки.
— Много, — вздохнула, заглянувшая к нему через плечо Эльза. — Но речь идет о нашем сыне, к тому же прадед обещал оплатить все расходы Кальяро.
— Ну, если так, — развел руками Уолтер. — Я все равно в это не верю, но давай присядем и попытаемся что-то набросать. То, чтобы мы хотели бы для малыша Ральфа.
— Давай, — согласилась его супруга. — Мне лично кажется, что офицерское звание на первых ступенях служебной лестницы лишь поднимет авторитет человека в дальнейшем, когда он уйдет с военной службы…
— Я с тобой в этом вполне солидарен, — согласился Раут. — Большинство наших "больших шишек" прошли армейскую школу. Конечно, без участия в боевых действиях и в каких-либо локальных конфликтах, не говоря уже об операциях ООН, куда очень любят привлекать именно наших солдат.
— Это — само собой! — вывела Эльза. — А дальше…
* * *
Директор торжественным взглядом обвел преподавателей и сказал:
— А теперь, господа, позвольте мне зачитать список курсантов, рекомендуемых нами для дальнейшего обучения в высшую военную академию Генерального штаба!
Он медленно читал фамилии, делая ударение на каждой, как бы сверяя реакцию присутствующих с собственной. Да, тут были весьма достойные кандидатуры — лучшие из лучших!
В конце списка стояла еще одна фамилия и директор с недоумением прочел:
— Ральф Раут…
Преподаватели удивленно переглянулись: юноша не отличался хорошими знаниями, ни нормальной дисциплиной, наоборот, за годы учебы они с ним изрядно помучились.
— Странно, — заметил директор, — даже и не знаю, как сюда попала эта фамилия, надо ее…
— Если она стоит в списке, значит, там ей и место! — улыбнулся худощавый усатый мужчина — представитель академии. — Мы ведь берем то, что нам требуется!
Он взял список из рук растерявшегося директора и положил в свою папку.
— Благодарю вас, господа, за проявленное понимание и верную службу отечеству!
* * *
Банкет был в самом разгаре, когда к капитану Рауту подошел майор Зайглиц.
— Капитан, мне сообщили, что вы нелицеприятно охарактеризовали присутствующую со мной даму?
— Я всего лишь констатировал очевидное, господин майор, не более. — Извольте взять свои слова обратно, иначе своим поступком вы меня оскорбите. Не ее, а меня!
— Суждение вполне справедливое и не нуждается в корректировке, я говорил только то, что видел.
— Замечательно, сударь! Тогда, в качестве оскорбленного офицера, честь дамы которого задета нелепым описанием, вызываю вас на дуэль!
— Но дуэли в стране отменены уже два века!
— Дуэли отменены, их нет, но вместо них непримиримые противники выезжают на охоту. А ведь на охоте может случиться всякое, в том числе и несчастный случай…
— Это занимательно…
— Вы принимаете мой вызов, капитан?
— Да, я считаюсь неплохим охотником. Не стоит портить свою репутацию.
Дуэлянты сошлись в тридцати шагах друг от друга. Один из секундантов раздал противникам старые одноствольные пистолеты (традиции — превыше всего!) и они замерли, готовые к стрельбе.
— Еще раз заверяю, что всякий, будь он сейчас убит или ранен, станет жертвой несчастного случая на охоте, — заверил распорядитель дуэли. — Таким образом, стороны не понесут никакого наказания в любом случае. Вопрос, почему один из вас будет убит из пистолета, а не охотничьего ружья, легко объясняется странной прихотью охотиться при помощи старинного оружия. Вы готовы, господа? Огонь!
Пуля капитана Раута чирикнула над головой майора, угодив в ствол многолетнего дуба. А пуля его противника… она исчезла.
— Черт возьми, — возмутился тот. — Мне кажется, будто я стрелял холостым патроном!
— У всех были одинаковые возможности, всё проверялось заранее, и мы можем подтвердить это, — сказал распорядитель дуэли, тощий подполковник с узкими усиками. — Не так ли, господа секунданты?
Те послушно закивали.
* * *
Каролина выглядела строптивой и недовольной.
— Вы все вокруг говорите о Ральфе Рауте, словно на земле нет других мужчин!
— Но он прекрасная партия для тебя, — заверяла ее сестра. — Блистательный офицер, которого ждет великолепная карьера. К тому же молод и хорош собой.
— Но о нем рассказывают такое!
— Если было бы правдой все то, что о нас рассказывают, — усмехнулась сестра, — то нам бы ничего не оставалось, как утопиться. Но и на самом деле лучшего жениха тебе не подыскать. К тому же, господин Кальяро, папин кредитор, настоятельно говорил о нем…
— Джорджо разбирается в людях, — задумалась Каролина, — кто знает, может быть, вы все и правы…
— Еще как правы, дорогая! Мы ведь хотим тебе только добра…
— Я знаю…
* * *
Министр выбрал подходящий момент для беседы с лидером партии, когда поблизости никого не оказалась.
— По-моему самая хорошая кандидатура для нас — Ральф Раут, — произнес он. — Бывший военный, сравнительно молод, задорен, женат на девушке из достойной семьи, отец двух близняшек, и к тому же недурен собой — чем не наживка для лицевых страниц субботних изданий?! Партия только выиграет, если он окажется в первой десятке.
— Но у нас много весьма достойных людей, доказавших свою преданность и имеющих многолетний опыт работы на местах — в народе их хорошо знают!
— Народ с радостью встретит любого, кто будет ему симпатичен, тем более новое, незапятнанное слухами и скандалами лицо. Ральф Раут здесь на первом месте, что бы ни говорили ваши советники.
— Они как раз ничего особенного не говорят, — усмехнулся лидер, — у каждого свой кандидат.
— Вот именно: у каждого — свой! А нам нужен — один-единственный, способный оживить утерянный интерес к партии, которая уже, вы знаете сами, погрязла в рутине. К тому же за Раута высказались некоторые из наших спонсоров.
— Кто именно?
— Их немало. Но достаточно будет назвать фамилии Луфандорха или Баумана…
— Это — другое дело, с подобного и надо было начинать. Мне и самому нравится такой начинающий политик, как Раут. Надо будет проследить за нашей внутренней избирательной кампанией и направить ее в нужное русло.
— С вашего позволения, этим я и займусь, — заверил министр. — Раут в первой десятке?
— В первой шестерке, — уточнил лидер. — Нам и на самом деле не помешают новые лица.
— Можете уносить кофе, — заметил прислушивающемуся к разговору официанту, длинноногому мужчине с черными усиками, министр, — нам сегодня не до него.
* * *
Уолтер и Эльза внимательно наблюдали, как их сын постепенно делает свою карьеру, осиливая одну ступень за другой, и удивлялись точности исполнения своего сценария. Но итоги парламентских выборов, которые Уолтер расписал как нечто невыполнимое, дабы специально почудить над Кальяро, потрясли их полностью.
— Я не могу в это поверить, — признался Раут своей жене, — если бы я знал, что все это возможно по-настоящему, то…
— Не надо говорить лишнего, — усмехнулась Эльза, — разве у нашего мальчика плохая судьба? Такой могут позавидовать многие.
— А ведь мы не единственные клиенты фирмы Кальяро, — внезапно дошло до Уолтера, — значит…
— Тут лучше не предаваться догадкам, — остановила его супруга. — У старушки Европы в запасе много странных тайн и не стоит выносить их на свет божий. Главное, чтобы они устраивали тех, кто их заказывает и оплачивает.
