Израильская история Ромео и Джульетты
Алиса ГРИН
Шекспир, безусловно, был гением, но Вероне явно не хватало колорита. Если бы Монтекки и Капулетти выясняли отношения не на шпагах, а на кухнях, мировая литература обогатилась бы не менее драматичным сюжетом. Ведь в мире ашкеназской кулинарии существует свой раскол, способный потягаться с любыми средневековыми войнами. Это великое противостояние “сладкой” (галицийской) и “перченой” (литвакской) фаршированной рыбы.
Именно вокруг этого гастрономического разлома и развернулась история израильских парня и девушки, Ромы Шейнера и Юли Кацеленбоген.
ПОКОЛЕНИЯ КУЛИНАРНОГО ТЕРРОРА
Семьи влюбленных враждовали так давно, что внуки уже смутно помнили первопричину, а правнуки о ней даже не ведали. Шейнеры знали лишь один вердикт, вынесенный бабушкой Хаей:
“Те, с третьего этажа, абсолютно не умеют жить, а их предки совершили преступление против здравого смысла”.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Кацеленбогены придерживались своей суровой позиции, озвученной бабушкой Бебой:
"Эти Шейнеры только делают вид, что они ашкеназы. Наверняка в их семью затесались какие-то бухарцы, йеменцы или, не дай Бог, марокканцы. Ну кто же добавляет куда ни попадя сахар!"
Семейные обеды превращались в лекции по каноническому кулинарному праву, а случайная встреча представителей двух кланов в синагоге или супермаркете сопровождалась таким ледяным презрением, что замерзала даже кошерная курица на гриле.
Когда младшее поколение Кацеленбогенов и Шейнеров, уже жившее не по соседству – первые поселились в Холоне, вторые в Нетании, — познакомилось друг с другом на вечеринке у общих друзей, ничто не предвещало не то что беды, но и проблем. Но вот Юля поделилась с мамой и бабушкой историей о новом знакомстве и желанием встречаться с Ромой, и обе дамы в один голос произнесли эпохальное:
— Надеюсь, он не Шейнер?
Юля забыла спросить фамилию своего нового воздыхателя, а потому ответила:
— Нет-нет, конечно, я же знаю проклятие рода Шейнеров!
Похожий разговор произошел и в семье Ромы. Разве что в нем принимали участие не только женщины, но и мужчины – отец и дедушка.
— Главное, чтобы она была не из Кацеленбогенов! – гласом народным прозвучал голос бабушки Хаи. – А так – на здоровье, может вы нашли счастье на всю жизнь.
Назавтра, выяснив фамилии друг друга, Юля и Рома пришли к неутешительному выводу.
— Похоже, наши предки – современная вариация Монтекки и Капулетти, — сказала Юля. — Интересно, что за черная кошка между ними пробежала?
— Не знаю, — ответил Рома. – Сегодня уже поздно, а утром спрошу.
И спросил. И получил суровый ответ с валидолом под язык бабушки Хаи:
— Только через мой труп. Да не переступит никто из Кацеленбогенов порог нашего дома!
Юля проявила чудеса дипломатии и не озвучила фамилию Ромы, лишь спросив, чем ее семейству так насолили Шейнеры.
— Эти мамзеры не достойны даже того, чтобы их упоминать, — заявила бабушка Беба. – А ты приводи, приводи своего Ромочку к нам домой, познакомимся, я приготовлю нашу фирменную гефилте фиш – ты же помнишь, Юлечка, этот рецепт мне достался от моей мамы, а я передала его твоей маме. Хотя она и не урожденная Кацеленбоген, но славы нашей кухни не посрамила!
Юля поморщилась: фаршированной рыбой ее перекормили еще в детстве, и есть ее приходилось, давясь от отвращения. А чаще всего, уже в Израиле, она ссылалась на то, что сыта и сбегала с подружками в ближайший "Макдональдс".
Всеми правдами и неправдами парень и девушка избегали знакомства с родителями друг друга. Но спустя несколько месяцев решили связать свои сУдьбы и поняли: от судьбЫ не уйдешь.
Званый вечер был устроен в квартире Кацеленбогенов. Но как только Шейнеры-старшие появились на пороге, как бабушка Хая гневно воскликнула:
— Это же Кацеленбогены!
Бабушка Беба, подбоченившись, ехидно поинтересовалась:
— И каким хамсином к нам занесло Шейнеров?
Казалось, взрыв неминуем. Но тут между враждующими семействами встала Юля:
— Дорогие наши, неужели вы хотите, чтобы мы закончили нашу жизнь как наши веронские тезки? Неужели из-за какой-то давней ссоры нам уготована судьба Ромео и Джульетты?
Вкратце напомнив сюжет шекспировской трагедии, Юля и Рома усадили хозяев и гостей за общий стол. А затем потребовали поведать, что же такое ужасное разъединило их семьи.
И лишь в эти роковые минуты вскрылась страшная тайна. Выяснилось, что в далеком прошлом их прабабушки, с семьями эвакуировавшиеся в Ташкент, жили через забор.
Прабабушка Ромы, истинная галицианка, свято верила, что в гефилте фиш нужно не жалеть сахара, чтобы рыба таяла во рту, как праздничный десерт.
Прабабушка Юли, суровая литвачка, считала сахар в рыбе кощунством и признавала только щедрую горсть черного перца и луковую шелуху для золотистого цвета желе.
Две хозяйки когда-то, угостив друг друга гефилте фиш, не стали лукавить и честно признались в своих вкусовых пристрастиях. Слово за слово – и они разругались. Эпитеты, которыми они осыпали друг друга, были далеки от кулинарной тематики, в какой-то момент они даже вцепились друг другу в волосы.
С тех пор завертелось колесо родовой мести.
А тут еще их дома пошли под снос и квартиры они получили в одном подъезде. Что никоим образом не улучшило их отношения. Если одни ехали в лифте, другие ни за что не заходили в него. Если одни стояли у подъезда, другие дожидались, когда же противник покинет поле боя. Ругаться напрямую не ругались, но их отношения были столь прохладными, что от них бил озноб даже в сорокаградусную ташкентскую жару.
Родоначальницы конфликта до репатриации в Израиль не дожили. Но нелюбовь к соседям передали по эстафете. И в их семьях радовались, что они поселились в разных городах.
Но на той встрече в доме Кацеленбогенов было достигнуто мирное соглашение: все распри побоку, главное чтобы дети были счастливы.
Правда, уже дома старшее поколение попыталось отговорить Юлю и Рому от опрометчивого шага, советовало еще подумать, мол, вы же еще так молоды, зачем спешить? Однако все попытки были тщетны, напротив, они лишь разжигали у молодых желание стать мужем и женой.
СВАДЕБНЫЙ СИНЕДРИОН
В день свадьбы бабушки молодоженов решили устроить финальную битву. Прямо посреди банкетного зала, под крики “Мазаль тов! ”, на столы были водружены два огромных блюда. На одном покоились сладкие, нежные рыбные шарики, на другом — строгие, перченые, источающие пряный аромат куски карпа.
Бабули обратились к самым уважаемым гостям — габаю синагоги Шпаку и почтенному доктору Либерману:
— Судите нас! Пусть авторитетное жюри решит, чей рецепт истинный, и эта вражда наконец прекратится!
Гости пробовали медленно, с прищуром, шумно вздыхая и качая головами. Судейство затянулось. Доктор Либерман съел кусок “перченого” карпа, запил водкой, а затем закусил “сладким” шариком. Габай проделал то же самое в обратном порядке. После недолгих дебатов старейшины развели руками:
— Это абсолютная ничья. Оба варианта — шедевр, достойный субботнего стола. Генетическая память ашкеназов парализована, мы не можем выбрать.
В зале повисла звенящая тишина. Все взоры обратились к президиуму, где сидели жених и невеста. Бабушка Ромы победно улыбнулась, бабушка Юли гордо выпрямила спину. Судьба столетней войны теперь зависела от одного укуса молодоженов. Вариант, что их мнения могут не совпасть, не принимался: муж и жена одна сатана и потому вкусы должны быть идентичны.
Рома поправил кипу, Юля приподняла фату. Они переглянулись, отодвинули блюда с рыбой, встали и в один голос, твердо и без тени сомнения, заявили на весь зал:
— Мы официально объявляем, что с сегодняшнего дня мы — новая, отдельная семья. И наш главный семейный манифест звучит так: отныне и навеки никто, никогда и ни под каким предлогом не заставит нас даже попробовать гефилте фиш. Не говоря уже о том, чтобы её готовить! Более того, мы оба терпеть не можем рыбу и в нашем доме объявляем мораторий на всё, что когда-либо плавало.
Зал ахнул. Бабушка Ромы схватилась за сердце, мама Юли чуть не уронила соусник с хреном. Но вековая вражда была окончена. Великий кулинарный компромисс был достигнут самым радикальным путем — полным отказом от участия в боевых действиях.
Ибо нет повести кошернее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте, выбравших любовь вместо фаршированного карпа.
