Евгения ФАЙНШТЕЙН | Вернуть честное имя. Хоть и посмертно…

Осужденный останется осужденным, а приговор вступит в законную силу и будет исполнен, если осужденный не подаст апелляционную (кассационную) жалобу в установленный законом срок. Тогда приговор вступает в законную силу, становится окончательным и обжалованию не подлежащим.

Если же такая жалоба подается, апелляционный (кассационный) суд может, после рассмотрения этой жалобы, приговор отменить, изменить или оставить в силе. Осужденный может быть оправдан «вчистую» – за отсутствием состава преступления, или «по разумному сомнению», которое, как известно, трактуется в пользу подсудимого, оправданного за недоказанностью вины.

Замечу в скобках, что именно этот принцип трактовки любого сомнения в пользу подсудимого чаще всего нарушался при советской власти.

Судебная система ничего не производит, только потребляет. Но стоит на страже граждан. Соблюдает их интересы, охраняет их и порядок в государстве. В любом государстве. Охраняет одних граждан от других. Охраняет порядок в государстве от граждан, но никогда не охраняет граждан от этого порядка. Судебная система зависит не от Закона, а от режима в государстве. Сам Закон зависит от режима в государстве. Читайте Платона.

В Израиле, в силу исторических причин, действует «сборная солянка» из остатков английской прецедентной системы права с вкраплениями прежней, домандатной системы, принятой в Оттоманской империи, в которую входила Палестина. Сегодня, в современной системе Израильского права, отменен обязующий прецедент, то есть не применяется строгий приоритет решений судов вышестоящих инстанций над решениями нижестоящих инстанций. Этими решениями можно руководствоваться, а можно и не руководствоваться. Но знать их нужно и должно.

Обязательными являются в Израиле только решения Верховного суда Израиля.

В основе такого положения дел лежит появившийся в 1980 году Закон об основах права. Благодаря этому закону мы отошли от английской системы строгого следования прецеденту и пришли к тому, что, если складывается спорная ситуация с применением какого-либо закона или прецедентного решения, то руководствоваться следует «дополнительными источниками права». Этими «дополнительными источниками» являются принципы свободы, справедливости, честности и интересов мира в Израиле.

Вернемся к доктору Уманскому, которого задержали полицейские в Хайфском порту, на выходе, когда он с женой вернулся из круиза. И, так сказать, «с корабля» повезли «на бал» – в одно из отделений полиции Лода.

А теперь внимание, читатель. Ты наверняка хочешь знать, что это значит. А значит это то, что по делу доктора Уманского начался сбор следственного материала, потому что в это отделение полиции кем-то была подана жалоба на какое-то противоправное действие Л. Уманского. Собрана следственная бригада и началась работа по проверке этой жалобы и сбору первичного следственного материала. Это – первый этап возникновения уголовного дела.

Еще дела возникают по факту содеянного. Это тогда, когда никто не жалуется в полицию, но некто обнаружил нечто, допустим – труп, и позвонил в полицию. Полиция выехала на место и зафиксировала обнаружение этого трупа. Сняла показания с того, кто обнаружил этот труп. Надо установить личность и определить, что произошло. Убийство это или самоубийство, например. Если из заключения судебно-медицинской экспертизы следует, что есть признаки насильственной смерти, то возбуждается уголовное дело по факту обнаружения трупа.

Из того, что написано доктором Уманским, становится понятно, что его дело возникло потому, что сотруднику отдела расследований Института национального страхования попали в руки копии медицинских документов нескольких пациентов доктора Уманского, поданные на рассмотрение в медицинскую комиссию Института.

Этому сотруднику показалось странным, что все заключения написаны одной рукой, как будто писались они под копирку, а фамилии на документах написаны другой рукой, то есть другим почерком, но тоже везде одинаковым. И все это было видно невооруженным глазом. Мало того, документы написаны с помарками, но эти помарки везде одни и те же, в одних и тех же местах этих документов. На всех этих бумагах стоит подпись доктора Уманского, но точно ли это его почерк или чей-то еще, у этого бдительного работника не было полномочий проверить. Поэтому он подал «жалобу» в полицию от имени и по поручению Института национального страхования.

В Институте Национального Страхования есть отдел расследований, но полномочия его работников ограничены. Они не могут производить некоторые следственные действия, как то: задержание или арест подозреваемых. Так что этот трудяга из Института национального страхования появился на допросе только после того, как доктор Уманский был арестован.

Итак, Институтом национального страхования была подана жалоба в полицию на «противоправные действия» доктора Уманского – кражу или попытку кражи общественных средств, – а именно, денег из Института национального страхования, выплаченных пациентам доктора Уманского. Эти пациенты получили статус инвалидов на основании ложных экспертных заключений доктора Уманского, что дало им возможность получать пособия по инвалидности.

Полиция, среагировав на эту жалобу, провела свою проверку, то есть в полиции прочитали жалобу и приложенные к ней копии медицинских документов и приняли решение начать следствие по факту мошенничества, содеянного доктором Уманским. В качестве доказательств совершенного мошенничества были приняты те самые копии документов и показания пациентов доктора Уманского, тех, кто якобы и получил их от Уманского.

Показания этих пациентов (которые сами были подозреваемыми, но пока допрашивались лишь как свидетели) «нарыла» и «накопала» полиция как первичный следственный материал. Для завершения первого этапа оставалось только получить показания основного «преступника» – доктора Уманского, который еще до своего возвращения из круиза уже считался подозреваемым. Как выяснилось впоследствии, полиция «рыла» и «копала» в течение целого года до ареста доктора Уманского.

Работа была проделана колоссальная, дело оказалось серьезным, фигурантов куча, одним словом, как писали когда-то в газете «Правда», «вскрылась целая сеть хищений социалистической собственности». Не одно уголовное дело было открыто, много, по месту жительства каждого подозреваемого. Бумаг было много. Но доктор Уманский, лечивший этих страдающих психическими расстройствами подозреваемых и писавший по их поводу экспертные заключения в медицинскую комиссию Института национального страхования, был один. Так, во всяком случае, явствовало из «нарытых» бумажек.

Все как надо сделали полицейские ребята. Одна беда – замотались они, заработались, да и забыли провести почерковедческую экспертизу подписей, вписанных в бумаги имен и номеров удостоверений личности. Но это уж следователи недоглядели. А с дознавателей чего взять. Им что сказали грамотные старшие товарищи, то и следует «выполнять и не рассуждать»! Так бы доктор Уманский и перестал быть главным подозреваемым по этому эпохальному делу… но нет. Дело-то было сработано нашими «хелмскими мудрецами».

Почерковедческую экспертизу провели только через три месяца (!) после ареста доктора Уманского. И выяснилось, что это не он, не доктор Уманский все эти бумажки писал-подписывал! Точнее, самое первое, подлинное, заключение действительно писал для одного из своих пациентов доктор Уманский. Но с этого заключения были сняты ксерокопии. А потом в каждую ксерокопию вписывались новое имя и удостоверение личности, и уже эта «обновленная» ксерокопия подавалась на комиссию желающими получить пособие по инвалидности. И деньги платились этим «левым» больным не поддельные, а настоящие. Эти «левые» больные были вполне здоровы, что правда, то правда.

Но тут, видимо, прокуратура вклинилась во всю эту кашу, и дело пошло на доследование. А доктора Уманского, увы, с «крючка» не сняли. Теперь надо было выяснить, кто же эту кашу заварил, кто эти заключения копировал-подделывал.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ: номера страниц внизу