Что означает быть «заложником» Министерства здравоохранения в случае доктора Уманского? Поскольку во время отстранения он не имел права работать врачом в государственных больницах, он не мог быть и судебным психиатром и работать в ведомстве Главного Психиатра, на государственной должности. Он мог работать врачом-психиатром в частном секторе, это ему не было запрещено, но вся его клиентура разбежалась, и надо было начинать все с самого начала.
Его адвокат дважды обращался в дисциплинарную комиссию с просьбой сократить срок отстранения доктора Уманского от работы в связи с «отсутствием уголовного дела», и даже ездил в Министерство здравоохранения, объяснял там чиновникам, что, если обвинение не выдвинуто, человек не может быть отстранен от работы. Не помогло. Этот абсурд закончился тем, что истекли два года, на которые дисциплинарная комиссия министерства приняла решение отстранить доктора Уманского от работы, а обвинительное заключение все еще не было подано.
Доктор Уманский остался без гроша после того, как «попал на казенные хлеба», и сначала не работал потому, что не мог, потом не работал потому, что не имел права, а потом вытряс все карманы и остался без штанов потому, что заплатил своему адвокату.
Он решил открыть свой кабинет дома. Но работы не было. Он ощущал себя примерно как врач, который приехал в Израиль в пятьдесят пять лет, совершил невозможное – выучил иврит и сдал экзамены, но которого все равно никто не берет на работу.
Ему пришлось искать выход из положения. И он «переквалифицировался». Нет, не в «управдомы», а в «переводчика». Доктор Уманский занялся переводами медицинских документов. А поскольку документы касались разных областей медицины, врачу-психиатру пришлось снова засесть за книжки. Хорошее знание иврита, английского и русского дало доктору Уманскому возможность учиться, заниматься переводами и не пропасть в той ситуации, в которой он оказался. Переводов было много. Его это захватило, и постепенно он стал профессиональным переводчиком. Как переводчика его по достоинству оценили и стали уважать. Кроме того, он начал заниматься гипнозом. Постепенно ожила частная практика. Он пробил и этот заслон. Как говорится на иврите: «Если не я за себя, то кто за меня?»
Но доктор Уманский не мог спокойно жить с сознанием того, что его честное имя замарано подозрениями в совершении уголовного преступления. И он тяжело заболел. В декабре 2013 года ему поставили диагноз – рак. Онкологи в больнице «Хадасса» предупредили, что жить ему осталось три-четыре месяца. Об этом было написано пару писем, которые его адвокат переслал в прокуратуру. Но…
В январе 2014 года, то есть через четыре года после ареста доктора Уманского, прокуратура подала обвинительное заключение в суд. Она, прокуратура, наконец, решила, «Кто виноват» и «Что делать». Очень вовремя! И этому нет названия!
Почему так затянули? Это можно, потому что не запрещено нашим уголовно-процессуальным кодексом, потому что в нашем уголовно-процессуальном кодексе нет никаких ограничений сроков на эту тему. «Если не написано, что нельзя, значит – можно!»
А дальше события развивались очень нестандартно. К доктору Уманскому приехал адвокат из Общественной адвокатуры, куда написал один бывший пациент доктора. Пациентом этим был солдат, которого доктор Уманский вытащил когда-то из клинической депрессии, заработанной этим солдатиком на нашей последней «военной операции». Этот солдатик лечился у доктора Уманского в период, когда тот сотрудничал с Министерством обороны Израиля (помните, именно оттуда доктора Уманского выгнали, простите, уволили сразу после ареста, даже не потрудившись сообщить ему об увольнении).
Так вот, этого русскоязычного адвоката из Общественной адвокатуры заинтересовала вся эта история. Адвокат объяснил доктору Уманскому свой план действий: прежде чем он возьмется за дело, он хочет прочесть все материалы. Потом они с доктором обсудят – что там есть и чего там нет. От этого зависит, будет ли он, адвокат, защищать доктора. Если же он дело возьмет, он изучит материалы дела от корки до корки и, если потребуется, будет делать это не один, а с товарищами. Все это, конечно, займет время. Что касается денег, то пусть это доктора Уманского не волнует. Он – адвокат от Общественной адвокатуры и, следовательно, работает “Pro bono”, то есть бесплатно. На том и порешили.
Так все и произошло. Почти три месяца три адвоката из Общественной адвокатуры трудились над делом доктора Уманского: просмотрели все документы, прослушали все записи, сделали все, от них зависящее. В итоге в октябре 2015 года Главному Юридическому Советнику Израиля было подано ходатайство о прекращении этого дела в связи с состоянием здоровья доктора Уманского, но, главное – в связи с отсутствием в действиях доктора Уманского состава преступления. Прокуратура не возражала против подачи этого ходатайства.
В Израиле сменился Юридический Советник. Доктор Леонид Уманский умер 13 ноября 2015 года. Врач-психиатр, писатель, муж, отец, брат, дед. Просто светлый человек.
Дело доктора Уманского было закрыто 6 марта 2016 года. Вдова узнала о закрытии дела в связи со смертью подсудимого лишь год спустя – 16 марта 2017 года, когда приехала на прием к его адвокату! Почему дело не закрыли в связи с отсутствием состава преступления – понятно. Человек умер, кто будет в этом копаться?! А «всякий случай» останется.
Странно все это, не правда ли?
В своем завещании доктор Уманский выразил свою последнюю волю: он просит жену обелить его доброе имя. Это завещание написала я.
В 2002 г. моему сыну пытались сфабриковать липовое заключение психиатра,дающее право на "пособие ребенку-инвалиду".-деньи,а это 2900 шек.в месяц,я должна была оплачивать услуги ШИЗОФРЕНИЧЕК-волонтерш проекта по борьбе с торговлей женщинами,которые под видом "дополнительных занятий" мыли бы мне пол в квартире (как это делают метапелет из контор сиуди) Думаю,"посредники" :рассчитывали на то,что Битуах Леуми и полиция НЕ заметят,что одно заключение с его подписью и личной печатью,будет копироваться ,и в копию будут подставляться личные данные все новых людей.Так и получилось:сам Уманский УКАЗАЛ следователям на одну и ту же исправленную ошибку в нескольких заключениях.
Здравствуйте, нашла ли полиция того преступника, который сделал копии документов и вписал в них имена мнимых больных? А вообще, эта ужасная история , как наша правоохранительная система свела в могилу ценного специалиста, честного человека, умного и талантливого нашего соотечественника.
Уму непостижимо!!! Оклеветать интеллигентного, честного, порядочного, светлого человека, всесторонне развитого, образованного, талантливого… Человека, который мог бы еще так много хорошего сделать для общества.
Величайшее преступление — не разобравшись, посадить в тюрьму, а затем, после стольких мытарств не сломленного, лишить права на любимую работу, а затем и на жизнь.
Возмущена до глубины души. Очень сочувствую его прекрасной, дружной семье.
"…Люди, выросшие в СССР, чаще всего не верят ни суду, ни прокуратуре, ни адвокатам, назначенным судом…"
К сожалению если у вас паранойя, это еще не значит что за вами не следят, и тут бывшие жители СССР правы в своём недоверию Системе. И сабж это подтверждает. И к сожалению приходиться видеть что адвокаты в массе своей то же являются частью Системы. Система их устраивает, часто видел посты адвокатов защищающие существующие порядки, даже те что балансируют на грани законности. Адвокатам важно не защищать граждан от системы, а использовать систему для заработка денег. Нельзя их в этом винить, но и доверять им шибко желания нет. Ну и уж какое может быть доверие к Системе при полном отсутствии де факто презумпции невиновности.
Что за система правосудья,
Преступника ведь не нашли,
Врача Уманского оклеветали,
Помучили, поиздевались и на тот свет свели!
Почему это дело не расследовано до конца, а виновные не выявлены и не наказаны?! Почему остаются ненаказанными представители полицейской системы и их подельники, практически, отправившие Человека на тот свет?! Ведь заболел он наверняка от постоянного стресса! И от бессилия вернуть своё честное имя!!! Почему до сих пор не подняли "шум на весь мир" — ведь это дело, действительно, стОит того, чтобы о нём знал мир!… Я читаю и плАчу от того же бессилия, что не могу помочь — если не самому покойному Доктору, так хотя бы — его честному имени…