Из цикла "Еврейские кулинарные рассказики"
Марат БАСКИН, Нью-Йорк
Гоменташи бабушка называла всегда просто гомэнты. И когда я, уже взрослым, как-то сказал ей, что эти пуримские булочки зовутся гоменташами, бабушка сказала, что это мудреное слово не для нее. А дедушка сказал, что, наверное, правильнее, было бы назвать эти булочки все же гоменташами, ведь это в переводе с идиша и значит "уши злодея Амана". На что бабушка сказала, что она и так знает, что эти гомэнты — уши Амана!
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Делала бабушка гомэнты раз в год на Пурим, праздник спасения евреев от злодея Амана. Гомэнты у бабушки всегда были большие, совершенно не похожие на гоменташи, которые я сейчас вижу в магазинах, и начиняла она их всегда только маком, не признавая других начинок. Мак у нас рос на огороде и, когда появлялись его красные цветки, огород превращался в волшебное красное царство.
Начиная делать гомэнты, бабушка, всегда рассказывала мне историю про царедворца Амана, царицу Естер и ее дядю Мордехая. Рассказывала она эту историю каждый раз, как будто она произошла в Краснополье, и как будто бабушка сама носилась от Мордехая к Естер, и от Естер к Мордехаю, передавая им новости о происках Амана.
Читайте в тему:
— Этот злодей Аман подсунул царю бумагу. А в ней было написано, что всех евреев надо убить, — всплескивала руками бабушка. — И я тебе скажу, царь ее подписал. Цари подписывают все, не читая, как первые секретари райкома. И ты думаешь легко убедить первого секретаря райкома, который подписал приказ, чтобы он его изменил? Невозможное дело! Я помню, когда мужа нашей Малки посадили ни за что, она три раза ходила на прием к секретарю райкома. И что? Ничего! А Естер убедила царя! И царь вместо евреев вписал в эту бумагу Амана! И так Естер спасла всех евреев!
— Всех? — переспрашивал я.
— Ну, тех, что жили в этой стране, — уточняла бабушка. — А в какой это было стране, я забыла. У дедушки спроси. Он все знает. Он газеты читает. А я безграмотная.
— Но дедушка не знает, как делать гоменташи, — подводил я итог нашего разговора.
И мы принимались делать гомэнты. Вначале бабушка клала большой кусок сливочного масла на тарелку и ставила ее на припечек печки, чтобы масло немножко подтаяло и стало мягким.
После этого наливала в кастрюлю стакан молока и отправляла кастрюлю в печку. Когда молоко вскипало, бабушка добавляла в него стакан сахара, два стакана мака, две столовые ложки сливочного масла и столовую ложку меда, и опять возвращала кастрюлю на полчаса в печку. Когда начинка густела, бабушка вынимала ее из печки и выносила в коридор охлаждаться.
И принималась за приготовление теста. В большой миске она взбивала два яйца, стакан сахара и оставшийся на тарелке кусок масла. Масла было где-то граммов двести. Как говорила бабушка, маком и маслом гоменташи не испортишь. Взбивала бабушка эту смесь, пока она не становилась пышной и светлой. После этого она через сито, чтобы мука дышала, добавляла в полученную массу три стакана муки и чайную ложку соды. Все размешивала большой деревянной ложкой и руками лепила из образовавшегося теста большой колобок.
Потом клала на кухонный стол большой лист фанеры, который за день до этого помыла и ночь сушила на лежанке. Посыпала фанеру мукой, и раскатывала каталкой на ней колобок в пласт, толщиной в полсантиметра. Конечно, она его высоту не мерила, а делала все на глазок.
Раскатав тесто, бабушка брала банку с горлышком где-то в полтора раза большим, чем горлышко стакана, и этой банкой вырезала из теста круги. К этому времени начинка была уже холодной. Бабушка приносила ее из коридора и столовой ложкой начинала класть начинку в средину круга. Затем руками в масле складывала круг пополам и лепила края, образуя треугольную булочку, похожую на уши злодея Амана. Потом брала большую бляху, как она называла противень. Смазывала ее сливочным маслом, и клала на нее слепленные треугольники. И бляха с ушами Амана вползала в печку. Через полчаса треугольники полнели, краснели, обретали корочку и превращались в гомэнты. Готовые гомэнты бабушка складывала в большую красную миску, накрывала полотенцем и выносила в кладовку, подальше от меня, чтобы я, не дай Бог, не схватил горячую булочку. Кладовку она запирала на верхний крючок, до которого я не мог добраться.
Когда гомэнты остывали, бабушка приносила их в зал, ставила на стол, который к этому времени был застелен праздничной скатертью, и торжественно объявляла:
— Гомэнты от бабушки Маши. Были мои – стали ваши! — и добавляла. — Аз эс кум Пурым, фаргэст мэн он алэ йесурым! (Когда приходит Пурим, забываются все беды! – идиш).
[…] Полностью читайте в онлайн-журнале ИсраГео […]