— Хочу выяснить для себя по поводу Ближнего Востока, — недвусмысленно озвучила она
Какое-то время назад я уже писал об индонезийской студентке по имени Путри. Она приходила ко мне на все семинары, посвящённые теме Ближнего Востока.
Слушала внимательно, тщательно помечая что-то себе в тетрадку. Но при этом не задавала вопросов. Между тем у неё неплохой английский, и взгляд внимательный. Ни за что не поверю, что ей нечего сказать.
Впрочем, совсем недавно Путри сама попросила меня встретиться с ней — на другой день после лекции.
— Хочу выяснить для себя по поводу Ближнего Востока, — недвусмысленно озвучила она.
— Что-то непонятно? — попытался уточнить.
— Многое непонятно, — ответила Путри. — Я сильно времени у вас не отниму. Минут десять.
Проговорили два часа без перерыва. Потом оба удивились, как стремительно пролетело время. Что поделать: слишком уж серьёзные вопросы поднимала Путри.
Поначалу она сильно стеснялась.
— Я же вижу, что вы за Израиль — не за Палестину, — чуть запинаясь, выдохнула Путри. — И по тому, что говорите, и насколько эмоциональны. Я даже по вашей мимике это почувствовала.
Признаться, не ожидал такого поворота.
— А ты… за Палестину?
— За Палестину, — кивнула Путри. — Они наши братья. У нас в Индонезии регулярно даже сборы помощи им объявляют. И мои родители в этом участвовали. А наше правительство все время деньги в Палестину отправляет. Большие деньги. Нам говорят, что это на строительство палестинского государства. Только я смотрю: этого государства как не было, так его и нет. А почему?
— А ты как думаешь?
— У нас считают, что евреи в этом виноваты. Вот так в школе и говорили. И сейчас, когда домой приезжаю, тоже об этом слышу. Я и хотела все время вас спросить, почему евреи такие…
Путри замялась на некоторое время.
— Нехорошие? — попытался уточнить у неё.
— Ну… да. Мне как-то неудобно говорить об этом. Я на вас смотрю и вижу: человек вы открытый, очень беспокоитесь за то, что у вас там происходит. У меня поэтому все в голове перемешалось. Вы адекватный, а евреи, получается, неадекватны? Странно как-то…
Она сидела передо мной, эта маленькая девушка Путри. На голове её, как и положено мусульманкам, был хиджаб.
По правде говоря, мне очень нравятся такие люди, как Путри — пытливые, интересующиеся тем, что выходит за пределы их бытового мирка. Уверен, многие её сограждане никогда не напросились бы на нашу встречу. Считали бы наверняка, что перед ними странноватый иностранный лектор, который говорит не то, что все. И то, что Путри решилась на это — уже хорошо.
Я долго рассказывал ей о пяти войнах, которые вёл Израиль, и о двух интифадах. О том, как евреи гибли в ходе этих тяжеленных схваток с арабами. И сейчас гибнут.
— Как бы ты вела себя, если бы постоянно слышала угрозы о том, что тебя надо "скинуть в море"? — посмотрел на Путри.
— Я не хочу в море, — испуганно посмотрела она на меня. — Я совсем не умею плавать.
— Многие евреи умеют плавать, но они тоже не хотят оказаться в море.
А потом Путри призналась, что только на наших лекциях услышала что-то об истории Израиля. А до этого и не знала о ней ничего.
— Нам ничего не рассказывали об этом в школе, — озвучила она. — Говорили, что у Израиля нет никакой истории, поскольку он появился только в XX веке. Теперь-то я начинаю понимать, что это не так.
— Не так, Путри. Совсем не так, — рефреном протянул я.
Потом поговорили ещё. О Моисее, выводившим евреев из рабства, и о Холокосте. А ещё о нынешней войне, которую Израиль ведёт против ХАМАСа, и о том, почему того привечают в Индонезии.
— Из-за этого между нашими странами нет даже дипломатических отношений, — добавил напоследок.
Путри ничего не сказала в ответ. Видно было, что она в этот момент словно переваривала услышанное внутри себя. Сидела сосредоточенной.
Впрочем, в ходе всего нашего разговора Путри слушала очень внимательно, временами что-то переспрашивала. Потом на какое-то время вновь задумалась.
— А знаете, что я поняла? — вдруг озвучила она в самом конце нашего разговора. — Я поняла, что прежде, чем сделать какой-то вывод, надо обязательно выслушать обе стороны. У меня до этого просто не было такой возможности.
Мне кажется, Путри поняла главное.
Не знаю, что осядет в голове Путри. Мои рассуждения могут через некоторое время перебиться совсем другой информацией, более привычной для нее. Все-таки мусульманский мир для Путри куда ближе, чем какой-либо другой. А может, в её голове потом совсем ничего не останется — из того, о чем мы говорили. Кто знает…
Однако я все-таки верю, что все сложится не так. Верю в то, что ее желание — понимать глобальный мир и взвешивать услышанное — не исчезнет со временем. Иначе бы она вряд ли подошла со своими вопросами.
Труден и зачастую непонятен этот мир. Не только для Путри, но и для меня. Но лучше думать о нем в стенах университета, чем в военных конфликтах и междоусобицах.
Эта истина особенно отчетливо понимается именно сегодня.
Фото из личного архива
