Когда израильтянин, торжествуя, обновляет путь в национальные парки и заповедники
Евгений КОВАЛЕВ
В самые зимние дни зимы лучше всего думать о зиме. Наша зима — не зима "Метели" и "Капитанской дочки" и не "зима тревоги нашей" "Ричарда III", зима израильская — время не заморозков, а цветения, не скованных морей, а разлившихся ручьёв, не белеющих равнин и желтеющих пустынь, а буйства красок.
"Дождь и снег нисходит с неба и туда не возвращается, но напояет землю и делает ее способною рождать и произращать" (Иешаяху, 55, 10) — здешнюю жизнь зима не замораживает, напротив, расцвечивает и оживляет, израильтянин, торжествуя, обновляет путь в национальные парки и заповедники: хамсинов и комаров наконец-то нет, фламинго прилетели, анемона коронарная (Anemone coronaria) расцвела.
Наше восприятие зимы поэтому совсем не такое, как в более, скажем так, континентальных культурах, розы не рифмуются автоматически с морозами, не "только крыши, снег, и, кроме крыш и снега, никого" и не "все терялось в снежной мгле седой и белой".
Иов, тоскуя о лучших временах своей жизни, говорит "когда я был в днях зимы моей" ("каашэр хаити биямей харпи") — местному понятно, что речь о днях расцвета и благоухания, а как справлялись с задачей исландские и финляндские мастера перевода? Пушкин-то, никогда не бывший на Босфоре, не то, что на Иордане, понимал, как всё устроено:
"…наше северное лето,
Карикатура южных зим".
Еврейские тексты, что низкого, что высокого жанра, демонстрируют чёткое понимание круговорота времён и порядка вещей: по хорошему идишскому пожеланию, чтобы счастье заслужившему "светило, как луна в конце месяца", можно преподавать основы астрономии. И как тем же бедным исландским и финляндским мастерам перевода узнать, что "конец месяца" это не конец, например, июля и не конец, например, сентября… И пожелание "зубной боли всю зимнюю ночь и поноса весь летний день" основывается на прочном знании о смене времён года.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
В мозаике пола древней синагоги в Ципори человек зимнего периода ("ткуфат тевет") изображён, возможно, не вполне счастливым, наверное, слишком тепло оделся или, скажем, озадачен прогнозом. К пятому веку нашей эры было создано множество прекрасных текстов, но всё ещё не все, и откуда узнать человеку из Ципори то, что мы все давно знаем: и пускай дождливы часто эти дни (эти дни!), может, созданы для счастья и они (и они!).
Дорогие наши, одевайтесь, пожалуйста, тщательно и не забывайте есть мёд и пить чай с лимоном.
