Почему Давид Бен-Гурион называл Моше Смилянского стукачом
Слава ШИФРИН
"Никогда такого не было, и вот опять" (В.С. Черномырдин).
В ноябре 1925 года в подмандатной Палестине разразился скандал, вошедший в историю сионистского движения как "Реховотское дело".
Начиналось всё вполне безобидно: плантатор Мотл Маков (сын "мамы" поселения — знаменитой Батьи Маковой) решил открыть на улице Яков магазин (для реховотчан: это там, где до недавнего времени располагались банк "Игуд" и магазин "Сладкий дом" — с "тем самым" псевдосоветском пломбиром). Возможно, всё и закончилось бы мирно, и проект был бы успешно реализован, но…
Для строительства здания будущего магазина Маков пригласил арабских рабочих.
И тут началось! Сначала к Макову нагрянула делегация еврейского рабочего комитета. Делегаты прочитали политически близорукому плантатору краткую лекцию о сионизме, разъяснили преимущества еврейского труда перед арабским и напомнили о правилах, утвержденных ещё матушкой Мотла — незабвенной Басей:
"В Реховоте пашут только евреи, сеют только евреи, строят только евреи и охраняют всё это тоже только евреи".
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Мотл ответил, что его меньше интересуют "шашечки", ему бы просто "поехать", желательно качественно и недорого.
"Мотя, ты не прав", — отрезали депутаты, надели картузы и покинули негостеприимный Маковский дом.
Затем представители рабочего комитета явились на стройку и предложили арабским коллегам убираться подобру-поздорову. Коллеги предложения не приняли и попытались вступить в дискуссию. Тогда евреи выдвинули более веские аргументы, сломав одному из оппонентов челюсть. Арабы отказались продолжать диалог в таком тоне и покинули объект.
Еврейские крестьяне (объединение плантаторов) решительно осудили действия еврейских пролетариев (рабочего комитета), назвав последних "террористами" (вы, дорогие краеведы, не поверите, но сто лет назад — задолго до всех "поселенцев" и "молодёжи холмов", за 50 лет до рождения Бен-Гвира евреи уже дразнили друг друга террористами).
Поднялся грандиозный скандал. Британские власти вынуждены были вмешаться, и 3 декабря 1925 года, в 11 утра, "на ковер" к губернатору Яффо Джеймсу Кэмпбеллу были вызваны представители рабочего комитета Реховота во главе с Генеральным секретарем Гистадрута (еврейского профсоюза) Давидом Бен-Гурионом. По другую сторону ковра их уже ждала делегация "Союза земледельцев" Реховота, возглавляемая Мотлом Маковым и главой "Союза" Моше Смилянским.
Представитель "крестьянских депутатов" зачитал меморандум, обвинявший рабочие комитеты в расизме, в преследовании арабов, в необоснованном применении оружия и в разжигании межнациональной вражды. Еврейский секретарь синхронно переводил губернатору текст меморандума.
Когда читка закончилась, с ответным словом выступил Бен-Гурион. Сначала он выразил недовольство качеством перевода и предложил продолжить дискуссию по-английски. Для бывших бойцов Еврейского батальона Британской армии Давида Бен-Гуриона и Моше Смилянского говорить по-английски не составляло труда. Рабочие и труженики села английский знали хуже, но это мало беспокоило Бен-Гуриона, так как не к ним была обращена его речь.
Бен-Гурион спокойно и обстоятельно объяснил "господину Губернатору" важность еврейского труда в Земле Израиля — как с идеологической точки зрения (своя Страна чужими руками не строится), так и с экономической (новым еврейским репатриантам и демобилизованным еврейским солдатам Первой мировой нужна работа, и нет никакой причины отдавать эту работу арабам). Конечно, хитрый Бен-Гурион не стал упоминать свою личную выгоду: чем больше будет еврейских рабочих в Палестине, тем больше политической силы и финансовых средств будет у профсоюзов. Разумеется, Бен-Гурион осудил любые проявления насилия и заверил, что его партия и он лично выступают за мирное сосуществование с арабскими соседями.
Кэмпбелл с пониманием отнесся к словам Бен-Гуриона, заявил, что тезисы Генерального секретаря профсоюзов вполне логичны, и предложил евреям "самим разобраться в своих проблемах". И евреи начали разбираться…
Со всех доступных ему трибун и со страниц всех еврейских газет Бен-Гурион обзывал Смилянского "стукачом" и при любой возможности припоминал ему позорный "крестьянский" меморандум, являвшийся, по сути, кляузой на своих же, еврейских рабочих.
Смилянский оправдывался, пытался объяснить, что текст писал не он, что он просто не осмелился прервать представление меморандума британскому губернатору, что его "не так поняли", и что «не так всё однозначно». Смилянский даже подал на Бен-Гуриона в суд за клевету. На суде, состоявшемся в феврале 1926-го, Бен-Гурион ловко поменял местами обвинение и защиту, из ответчика вдруг стал истцом, а сам суд превратил в политический процесс над Смилянским. Пламенную речь Бен-Гуриона о стукачах цитировал весь ишув.
Тель-Авивский суд, руководствуясь древним еврейским юридическим принципом "И ты прав, и ты права", заклеймил позором злосчастный меморандум и определил молчание Смилянского на приёме у Губернатора, как "общественное преступление". Но, так как не было прямых доказательств, что Смилянский — автор текста меморандума, то суд постановил, что "стукачом" Смилянского называть нельзя. Формально Бен-Гурион был признан виновным, и его обязали оплатить судебные издержки.
Бен-Гурион, конечно, заплатил всё, как полагается. Но слова свои обратно не взял. И обидная кличка "стукач" сопровождала Смилянского всю его оставшуюся жизнь.
Моше Смилянский, несмотря на свои разнообразные таланты и на свой существенный вклад в строительство Национального еврейского дома в Палестине, так и не смог взобраться на вершину пирамиды сионистского движения. Возможно, Бен-Гурион приложил к этому руку.
Первый премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион был человек сложный, противоречивый, жёсткий (иногда жестокий), без чувства юмора и с диктаторскими замашками. Но он ещё с юности, ещё со времён родного Плонска, свято придерживался постулата "На СВОИХ не стучат". Конечно, если ты умеешь различать, кто для тебя свои…
Автор — израильский экскурсовод и краевед
ОТ РЕДАКЦИИ
Моше Смилянский — пионер Первой алии, сионистский лидер, выступавший за мирное сосуществование с арабами в Подмандатной Палестине, фермер и плодовитый автор художественных и научно-популярных литературных произведений.
Много писал о жизни арабов на Земле Израильской под псевдонимом «Ходжа Муса». Он был близок к организации Брит-шалом. Занимал руководящую должность в организации «Хагана» и от неё отвечал за город Реховот.
Смилянский родился в 1874 году в семье фермеров в Телепино, селе Киевской губернии, входившей в то время в состав Российской империи (современная Украина). Он вырос в пасторальной среде и получил образование в частной школе. Моше Смилянский был под влиянием членов Билу, первой сионистской группы пионеров сельского хозяйства, отправившейся в Эрец Исраэль.
Моше Смилянский отправился в Османскую Палестину в 1890 году, в возрасте 16 лет. Он планировал учиться в сельскохозяйственной школе Микве-Исраэль. После возвращения семьи в Россию он стал сельскохозяйственным рабочим в Ришон ле-Ционе, прежде чем поселился в Реховоте в 1893 году. В возрасте 20 лет он вернулся в Россию, чтобы служить в армии, но через несколько недель вернулся в Османскую Палестину. Смилянский поселился в Реховоте как пионер сельского хозяйства, работая на своих виноградниках, миндальных и цитрусовых рощах фермером-землевладельцем.
Моше Смилянский добровольно вступил в Еврейский легион в 1918 году и был командиром организации «Хагана» в Реховоте во время погромов в Яффо в 1921 году.
