От Санкт-Петербурга до Далият эль-Кармеля: необычная история гида Даниэля Сигалова и его семьи
Нарина ГРОЙСБЕРГ
Фото из личного архива
Даниэль Сигалов словно состоит из противоположностей. Он родился в интеллигентной семье в тогдашнем Ленинграде, а вырос в йеменском квартале Реховота. Получил одну из самых востребованных специальностей в Технионе, но ни дня не работал в хайтеке. И в довершение всего он с семьей больше десяти лет живет среди друзов. Мы решили выяснить, как все это произошло.
— Расскажи о себе. Давай начнем с твоего детства.
— Я родился в Ленинграде в семье отказников. Родители восемь лет добивались права на выезд в Израиль. В позднем СССР быть отказником было тяжело. У отца был выраженный математический талант: три года подряд он побеждал на олимпиадах. Несмотря на это, он с трудом поступил в институт на прикладную математику. После окончания не смог найти работу по специальности. Работал продавцом мороженого, уборщиком в бане и на железной дороге бригадиром пьяных грузчиков. В 1987 году семья, наконец, репатриировалась. Мне было четыре года, поэтому тот период я почти не помню. Я вырос в сионистской семье. Это повлияло на многие мои решения во взрослом возрасте.
В Израиле мы несколько раз переезжали. Фактически я вырос в Реховоте, в квартале Шаараим, где живут в основном выходцы из Йемена. Иногда я в шутку говорю с соответствующим акцентом, что наполовину йеменский еврей, наполовину друз. После армии поступил в Технион на факультет компьютерных наук. Вскоре понял, что это не мое, но продолжал учиться ради родителей. После окончания вуза я не проработал по специальности ни дня.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
— Серьезно? Это ведь мечта израильской молодежи — отучиться в ведущем вузе по одной из самых востребованных специальностей. Это же входной билет в хайтек!
— Да, но Технион дал мне гораздо больше, чем профессию. Там я познакомился со своей будущей женой. Во время учебы на факультете компьютерных наук я осознал, что мне ближе работа с людьми. Я понял это после того, как стал ответственным за прием иностранных студентов, приезжающих по обмену. Однажды мне нужно было встретить Эвелин, студентку из Германии. Она прилетала в ночь с пятницы на субботу. В шесть утра я должен был ждать ее у ворот Техниона. В ту ночь я почти не спал, мы отмечали день рождения друга в общежитии. На встречу с будущей женой я пришел с большим трудом. Она и без того была уставшей после перелета и шокирована июльской жарой. Я влюбился сразу. До того момента я не верил в любовь с первого взгляда.
В Германии у Эвелин был молодой человек. Но вскоре после знакомства со мной она поняла, что им не по пути. Мы начали встречаться. Когда она вернулась в Германию, отношения продолжились на расстоянии. И она, и я учились. Мы старались видеться, получалось примерно раз в месяц. Чаще Эвелин прилетала в Израиль. Так прошло около трех лет. Когда мы оба закончили учебу, я сделал предложение. Это произошло почти там же, где мы познакомились, в лесу на территории кампуса Техниона. С одной точки там открывается прекрасный вид на весь Хайфский залив, это было очень романтично. Эвелин сделала самый трудный шаг: оставила привычную жизнь и переехала ко мне в Израиль. Не я к ней, а она ко мне. Во многом именно она стала инициатором серьезных перемен в нашей жизни.
— Например?
— Благодаря ей я снова пошел учиться и получил лицензию гида. Это стало делом моей жизни. После окончания вуза я устроился координатором программы "Маса". Это пятимесячные курсы для еврейской молодежи. Участники приезжают учиться в Израиль. После завершения программы часть возвращается домой, многие проходят репатриацию и остаются в стране. Всего у "Маса" около 300 программ. Я курировал пять. Кстати, именно тогда я единственный раз после отъезда побывал в Санкт-Петербурге. Красивый город, но серое небо, и люди там почти не улыбаются.
Но в целом я хотел стать гидом. Однажды Эвелин решила проверить в интернете, как получить лицензию. Выяснилось, что Школа туризма Хайфского университета находится в Нижнем городе, в соседнем с нашим домом здании. И буквально на следующий день там проходил день открытых дверей. Мы пришли и записались на учебу вместе. Сейчас мы оба лицензированные гиды. Проводим экскурсии и разные мероприятия.
— Как вы переехали в друзский город? Тоже Эвелин постаралась?
— Можно сказать и так. После свадьбы мы снимали квартиру в Нижнем городе Хайфы. Нам там нравилось. Рядом работа, вокруг около 80 баров, постоянное движение. Но после рождения двойняшек мы стали искать более спокойное место. Эвелин нашла подходящий вариант: большой дом с участком и садом по хорошей цене. Но она не заметила, что этот дом находится не в Хайфе, а в Исфие. Сначала я не воспринял это всерьез. Зачем нам переезжать в друзский город? Я согласился поехать только для того, чтобы убедить жену: снимать там дом — плохая идея. Но на месте произошло неожиданное. Хозяева почти сразу пригласили нас к столу. Это было не символическое приглашение на чай, а полноценное застолье. Такое гостеприимство меня поразило. В разговоре они оказались открытыми и доброжелательными людьми. И мы решили переехать.
Позже мы не раз сталкивались с друзским гостеприимством. Хозяйка дома жила по соседству и каждый день готовила для своей семьи. Для друзских семей это обычная практика: многие не едят вчерашнюю еду. Она готовила много. Часто не одно общее блюдо, а отдельные блюда для каждого из трех детей. Нередко она звонила Эвелин и просила забрать еду, чтобы не выбрасывать. Передавала целые кастрюли. После того, как Эвелин родила, хозяйка дома готовила специальную еду для кормящей матери. В этом доме мы прожили семь лет. Затем купили свой — уже в Далият эль-Кармеле.
— Вы искали дом целенаправленно в друзском городе, или так само собой получилось? И как вообще купить дом в Далият аль-Кармель? Вы знали хозяина, или кто-то из местных поручился за вас?
— Да, мы сознательно искали дом в друзских городах на горе Кармель. За семь лет привыкли к этой среде, нам здесь нравится. И не только нам: в хорошую погоду сюда приезжают десятки тысяч израильтян.
Друзы редко продают недвижимость тем, кто не относится к общине. Это скорее исключение. Думаю, прежний хозяин согласился продать дом, потому что понял: мы не будем насаждать свои порядки, а постараемся стать частью сообщества.
В друзском городе важно учитывать местные нормы. Общество здесь консервативное. Например, тут не принято ходить по улице с бутылкой пива или с оголенным торсом. Более того, этого не нужно делать и у себя во дворе, так как все на виду. Например, у нас есть надувной бассейн. Мы поговорили с соседями с одной стороны. Они сказали, что не против, если мы будем в нем купаться. Но с другой стороны живет религиозная семья. Им было бы неприятно видеть полуголых людей. Поэтому мы установили непрозрачную перегородку и закрыли зону с бассейном. Еще один пример: за эти годы моя жена почти полностью изменила гардероб. Это не значит, что она надела друзское традиционное платье и платок. Но, к примеру, майки с открытыми плечами остались в прошлом. Это негласные правила. Мы их понимаем и принимаем.
— Вы единственная еврейская семья здесь?
— Нет, в Далият эль-Кармель и Исфие живут и другие евреи. Но, думаю, мы одни из самых интегрированных. Так, мы хотели, чтобы наши дети — а их у нас четверо — ходили в местные садик и школу. Лишь недавно перевели старших учиться в Хайфу. Хотели, чтобы дети хорошо выучили арабский язык, и этого удалось добиться. Иногда доходит до смешного. В Исфии и Далият эль-Кармель говорят на немного разных диалектах. Это произошло потому, что жители Исфии около 400 лет назад пришли из Ливана, а Далият эль-Кармель — из Сирии. Когда мы переехали из одного города в другой, дети перешли на другой диалект.
В повседневной среде освоить литературный арабский сложнее. Друзы, как и выходцы из русскоязычных стран, часто вставляют в речь ивритские слова. При этом в детских садах и школах учат нормативному языку. В итоге дети свободно говорят на пяти языках. Это возможно, если каждый язык "занимает свое место". Они живут в арабской среде. Я говорю с ними только по-английски, жена — по-немецки, мои родители — по-русски, брат, другие родственники и друзья — на иврите.
— Как вы приучили детей к этому? В какой-то игровой форме?
— Нет, все происходило естественно. Нам было сложнее, чем детям. Если с рождения говорить с ребенком на одном языке, он будет отвечать на нем же. Без правил, давления, принуждения и чего-либо.
— А на каком языке дети говорят между собой?
— До того как мы перевели старших в хайфскую школу, они общались по-арабски. Сейчас говорят дома на разных языках. Вообще я шучу, что дети вырастут либо идеальными агентами "Моссада", либо лучшими гидами в стране.
— Сильно ли отличается учебная программа, и почему вы решили перевести детей в школу в Хайфе?
— Отличия есть, но они не кардинальные, особенно в естественно-научных предметах. Например, математика ничем не отличается, даже учебники одинаковые. Конечно, есть и различия. В Далият эль-Кармеле, например, преподают основы друзской религии. Наши дети эти уроки не посещали. Зато они активно знакомили друзей-друзов с еврейскими обычаями. Так, на осенние еврейские праздники мой сын ходил по классам, трубил в шофар и объяснял, почему это делают, рассказывал про традиции. Мы перевели детей в хайфскую школу, чтобы они глубже изучали еврейские традиции. В друзских школах этого недостаточно для еврейской семьи. Для нас с женой это важно. Мы празднуем все еврейские праздники, каждую пятницу зажигаем свечи и проводим церемонию авдалы в субботу. Единственные в Далият эль-Кармель устанавливаем шалаш на Суккот. Дети приглашали в него всех одноклассников. На Пурим в друзских школах разрешают приходить в костюмах только тем, кто хочет. А в еврейском секторе дети наряжаются больше недели. В целом, арабский мои дети уже выучили, а образование пусть получают на иврите. Кроме этого, в хайфской школе больше кружков и дополнительных занятий. К тому же, через несколько лет у старших начнутся первые подростковые отношения. Друзы женятся только на друзах, евреи — на евреях. Мы хотели, чтобы дети пережили этот период в еврейской школе.
— Чем в целом отличается жизнь в друзском и еврейском городе?
— Я могу выделить несколько отличий. Во-первых, это язык. Арабский звучит вокруг постоянно, а не периодически, как в Хайфе. Для меня это заметно, потому что я говорю на нем плохо. Эвелин же выучила язык гораздо лучше. Она спокойно общается на бытовые темы. Во-вторых, есть культурные различия. В еврейских городах все пристегиваются в машине и особенно заботятся о детях. Друзы могут спокойно "катать ребенка на крыше автомобиля". Еще одна особенность — Йом-Кипур. Эта дата не имеет отношения к друзам. Из уважения к евреям они не ездят на машинах за пределами поселений. Этот день нерабочий. А что будут делать жители друзского города в свой выходной, если они никуда не могут поехать? Жарить шашлыки у себя во дворе. Для еврейской семьи это необычно и непривычно. И, конечно, люди здесь очень открытые. Друзы гостеприимнее, чем евреи.
— Бывают ли у вас какие-то конфликты, и как обстоят дела с уровнем преступности?
— Конфликты, если и возникают, то только на бытовые темы между соседями. Например, мусорный бак стоит не там, где должен. На этом все. В Далият эль-Кармеле пока спокойно по сравнению с арабскими городами, но преступность постепенно появляется и здесь. Иногда по вечерам слышна стрельба, и это не праздничная пальба на свадьбах. По крайней мере, в 80% случаев точно.
— Наверняка твои экскурсии связаны с друзами?
— Да, но не только. Мы проводим экскурсии по всему Израилю, хотя, конечно, работаем и рядом с домом — в Хайфе и на горе Кармель. Вообще, Кармель — одно из самых интересных мест в стране. Здесь красивый национальный парк, можно покататься на джипах, квадроциклах и так далее. В Исфии и Далият эль-Кармеле много кафе и других интересных мест. Например, тут живут несколько художников, в том числе с мировым именем. Мы хорошо знаем регион и можем организовать отдых на любой вкус. В хорошие сезоны нанимаем других гидов, потому что сами не справляемся. Лично я очень люблю кулинарные экскурсии. Провожу их не только в друзских городах, но и в Хайфе — например, в районе Вади Ниснас или около рынка Тальпиот. На таких экскурсиях можно не только вкусно поесть, но и пройти кулинарный мастер-класс. А моя жена проводит специальные экскурсии для женщин.
— Какой период повлиял на работу сильнее: коронавирус или война?
— Думаю, коронавирус. К войне люди привыкают, а во время пандемии вообще нельзя было выходить из дома. С другой стороны, в коронавирусное время в нашей сфере поддержка от государства была больше, чем во время войны. Наверное, пандемия помогла лучше подготовиться к войне. Когда много времени проводишь дома, придумываешь новые форматы работы, приходится больше заниматься не туристами из-за границы, а израильтянами. Этот опыт оказался полезен во время военных действий.
Сейчас мы активно работаем с системой образования. Это менее прибыльно, но гораздо важнее с моральной точки зрения. Мы проводим экскурсии вокруг Сектора Газа и на границе с Ливаном, встречаемся с местными жителями. Также мы разработали четырехдневный курс для выпускников старших классов "От Катастрофы к возрождению". Цель — погрузить молодежь в сионистские ценности и объяснить, почему они живут здесь и зачем идут служить в ЦАХАЛ. В этом возрасте молодежь занята аттестатом, отношениями и другими делами. Курс помогает им переключиться на ценности. Наша программа дополняет поездки в Польшу или может их заменить. Может быть, так даже и лучше. В лагерях смерти дети видят только Катастрофу, а мы показываем не только трагедию, но и возрождение еврейского народа.
