Скончалась Мария Слепак — одна из тех, кто самоотверженно боролся за освобождение евреев из советского рабства и расшатывал кажущийся тогда незыблемым "железный занавес"
Умерла Мария Слепак – ветеран борьбы за освобождение евреев СССР, жена известного отказника и правозащитника Владимира Слепака. О ее смерти сообщил глава «Сохнута» Натан Щаранский.
«Почти 20 лет Володя и Мария были, без всякого преувеличения, безусловными лидерами исторического движения по физическому и духовному освобождению советских евреев… Их маленькая коммунальная квартира в Москве была настоящим центром нашего движения в 1970-е и 1980-е, принимая тысячи евреев со всего СССР, иностранных туристов и западных журналистов. У Марии были душевные и физические силы не только принять и накормить каждого, но даже в самых тяжелых обстоятельствах поддержать друзей добрым словом, разговором и шуткой – даже во времена слез».
Владимир и Мария Слепак принимали активное участие в борьбе за разрешение на выезд из СССР, сообщает сайт Евроазиатского еврейского конгресса со ссылкой на jewish.ru. Слепак был одним из инициаторов выступлений советских евреев в поддержку «поправки Джексона – Вэника», ограничивающей торгово-экономические отношения США со странами, препятствующими эмиграции и нарушающими другие права человека, – прежде всего с СССР. Слепак тесно сотрудничал с академиком Андреем Сахаровым и был одним из основателей Московской Хельсинкской группы.
В 1970 году семья впервые получила отказ на репатриацию в Израиль. В 1977 году одному из двух сыновей Владимира и Марии дали разрешение на выезд, но они сами и их второй сын по-прежнему получали отказы. 1 июня 1978 года в центре Москвы супруги Мария и Владимир Слепак стояли на балконе своей квартиры с плакатом «Отпустите нас к сыну в Израиль», за что были арестованы. Владимир Слепак получил пять лет ссылки в Сибири, Мария Слепак – три года. В октябре 1987 года супруги наконец получили разрешение на выезд.
Владимир Слепак умер в 2015 году в Нью-Йорке в возрасте 87 лет.
* * *
Известный публицист Владимир Козловский в прощальном слове другу, написал о Владимире Слепаке в газете "Еврейский мир":
"Как иронически заметил выступавший на нью-йоркском прощании с покойным Гленн Рихтер, бывший глава организации «Студенты в борьбе за советских евреев», дом Слепаков в Москве найти было легко, поскольку на него указывал Юрий Долгорукий.
Слепак был бородат, весел, громогласен и бесстрашен. Как сказал мне на траурной церемонии бывший директор Национальной конференции за советских евреев Джерри Гудман, «Слепак был героем движения советских евреев, хотя никогда не рвался в герои. Он — знаковая фигура еврейской истории».
В ноябре 1987-го я впервые вернулся в Москву из Америки и писал потом в «Новом русском слове», что тогдашний Союз показался мне «злым детским садом». Мы разминулись со Слепаками, с которыми я дружил в свои последние советские годы, буквально на несколько дней. Их сыновья Саня и Леня эмигрировали значительно раньше родителей, которых упорно не выпускали из-за секретности Володи.
Владимир Слепак окончил МАИ, был по профессии радиоинженером и работал на Московском электроламповом заводе, а с 1962 года занимал должность руководителя лаборатории и главного конструктора системы отображения на командных пунктах ПВО. Был членом государственной комиссии по приемке систем ПВО и ПРО страны. Как вполголоса говорили московские отказники, объекты, на которых работал Слепак, были столь долгоиграющими, что его не выпустят никогда.
Я познакомился со Слепаками в 1973 году, когда друг моей юности Алик Гольдфарб, в будущем правая рука Бориса Березовского, убедил меня подать на выезд и организовал мне вызов из Израиля. Я стал часто бывать и столоваться у Слепаков, благо они жили в двух шагах от моего Тверского бульвара — в 15-м доме по улице Горького.
В соседней с ними квартире проживал на 8-м этаже мой одноклассник Ренат Зобнин, который рассказывал, что когда он снимает трубку, то слышит разговоры в квартире Слепаков. Видать, сотрудники, которые устанавливали прослушку, были бракоделы, или аппаратура была отечественная.
Прослушку установили, потому что у Слепаков собирались московские отказники и ходоки из провинции, а также сотни сочувствующих евреев со всего мира, но больше всего — из Америки. В свете того, что квартира была, как тогда выражались, радиофицирована, мы молча обсуждали дела при помощи детских самостирающихся блокнотов, которые назывались «скрижалями», «русско-русскими разговорниками», «спутниками диссидента» или просто «писалками».
Многие отказники той поры были против смычки с политическими диссидентами, поскольку те хотели перемен в СССР, тогда как отказники хотели просто из него уехать и выбросить его из головы.
Я к тому времени успел поработать внештатным переводчиком в ЦК КПСС, в КГБ и в КМО у будущего главы ГКЧП Янаева и преподавал английский политическим диссидентам, которых звали «демократами», и руководству еврейских активистов, которые именовались «сионистами» и включали Слепака. Они делили пальму первенства с Виктором Польским. Мы с Гольдфарбом осуществляли связи «демократов» и «сионистов» с иностранными корреспондентами, или «коррами».
Володя Слепак вступил в московскую Хельсинкскую группу, был осужден за правозащитную деятельность и с 1978 по 1982 год находился в ссылке в селе Цокто-Хангил в Бурятии. 1 июня 1978 года Слепаки заперлись у себя в квартире и вывесили на балконе плакат «Отпустите нас к детям в Израиль». С девятого этажа их полили кипятком, потом сломали дверь, и очень скоро Слепак был приговорен к пяти годам ссылки.
Отец Володи — Соломон, а впоследствии Семен — в 13 лет ушел из дома и в 1913 году уехал в Америку, вернулся после революции в Россию, начал бороться против Колчака, был схвачен и по приговору военно-полевого суда был отправлен на каторгу на Сахалин, но заключенные его тюрьмы взбунтовались, и он снова оказался на воле.
В «гражданку» Соломон Слепак дослужился до командующего фронтом и замминистра обороны Дальневосточной республики Блюхера. Это с него Фадеев писал образ Левинсона в своем романе «Разгром». Соломон до конца оставался твердокаменным большевиком. Как сказал на церемонии прощания с отцом Леонид Слепак, его мать Мария насмешливо называла деда «несгибаемый член». Впоследствии Соломон был членом президиума Коминтерна, а в 1927 году работал корреспондентом ТАСС по Китаю и Японии. Тогда у него и родился сын Володя, названный в честь вождя.
Как сказал мне Гольдфарб, «без таких людей, как Володя, мы бы никуда не уехали».
… Да будет светла память Владимира и Марии.
Спасибо вам, что вы жили и боролись, рискуя жизнью, способствовали разрушению "железного занавеса" и развалу Советского Союза, открыли нам ворота, ведущие на нашу истинную родину!
