Возвращаясь к «Лжитязям в тигровой шкуре»
Савва ИВЕРСКИЙ, Тбилиси
В публикации сохранены авторский стиль и орфография
В журнале «ИсраГео» была напечатана статья «Лжитязи в тигровой шкуре» с подзаголовком «Почему кому-то захотелось опорочить память великого грузинского поэта Шота Руставели?»
В материале, автором которого является Моисей Борода, а соавтором Лев Альтмарк, критически рассматривается статья «Шота Руставели – талантливый переводчик персидской поэмы», которая была опубликована в журнале российско-иранской дружбы «Караван» (№50 май-июнь, 2017).
Автор не считает статью достойной серьезной полемики и на основании литературных и исторических данных легко опровергает все вымышленные и инсинуационные факты.
В нашей же статье будет попытка еще и с других – политических и психологических позиций взглянуть на проблему и сделать соответствующие выводы.
Итак, в журнале «Караван», в редакционном совете издания 19 членов, из которых 16 из России и бывшего постсоветского пространства. Как читатель легко может понять, номер журнала юбилейный и редакция выражает надежду, что с ее помощью «культурная связь между Россией и Ираном станет еще более прочной и глубокой».
Прежде, чем взяться за разбор статьи в «Караване», заранее хочется предупредить читателя, что данная статья написана автором, для которого русский язык не является родным. Поэтому, он просит снисхождения читателя к естественным «грузинизмам»; с другой стороны, поскольку этот самый автор в прежней жизни был психоаналитиком, также просит считать для него логичным, если будут попытки вскрывать преимущественно бессознательные мотивации событий и явлений. Сознательные мотивации пусть раскрывают рецензенты мыльных опер!
КТО ХОЧЕТ ОПОРОЧИТЬ ГРУЗИНСКОГО ПОЭТА?
Перед нами журнал, где напечатан вышеуказанный одиозный текст. Но, для оценки его, недостаточно ограничиться только данной статьей – надо хорошо оглядеться, нет ли еще чего в журнале по грузинской тематике. Вот, пожалуйста, в самом же начале: «В гостях у имама Хомейни» писателя Геннадия Литвинцева.
В ней писатель описывает свое знакомство с музеем имама Хомеини:
«Не здесь ли, спросил я хранителя домика-музея, Имам Хомейни принимал министра иностранных дел СССР Эдуарда Шеварднадзе, доставившего Имаму ответ Горбачева на его письмо? – Да, в этой самой комнате. Вот здесь в углу сидел имам, там ваш министр иностранных дел. Тогда Имам и предсказал, что ваша страна вскоре распадётся, – ответили мне».
Обратите внимание на словосочетания: «ваш министр иностранных дел» и «ваша страна вскоре распадётся» — грузинскую фамилию «Шеварднадзе» — министра иностранных дел писатель не случайно присовокупляет к распаду страны – это первый таинственный ход писателя.
Теперь второй:
«Доставку составленного советниками ответа поручили министру иностранных дел Шеварднадзе. Кремлёвский вельможа, преуспевший к тому времени в сдаче позиций страны западным патронам, вероятно, ожидал роскошного приёма в шахском дворце, пышных восточных церемоний, а вместо этого оказался в темноватой комнатушке ветхого саманного дома. Да ещё и посольский ЗИЛ пришлось оставить на дальней дистанции и проследовать часть маршрута пешком, а потом снять туфли у входа. И это самолюбивому сибариту, привыкшему к почитанию своей особы, к церемонным ритуалам встреч и провожаний!».
А теперь запомним, чем прославляется грузинский министр, «этот самолюбивый сибарит»?– конечно же — он «преуспевший к тому времени в сдаче позиций страны западным патронам»!
Ну и, наконец: «…московский сановник вспоминает о своём грузинском происхождении: «Мысли унесли меня в историческое прошлое. Сколько грузин в разные времена сидело вот так в приёмной иранского шаха! Правда, я сейчас представляю другую страну, и всё же… Ожидание стало тяготить меня. Вспомнилось и то, что не так уж давно руководитель великой страны (грузин по происхождению) вместе с союзниками распределял в Тегеране сферы влияния в мире. Тогда судьба Ирана в большой мере зависела от этого грузина».
В общем, дело сделано – читателю продемонстрировано, что московский сановник сам наводит воображаемые мосты к бывшему кондотьеру, и русскому читателю должно вспомниться, что и тиран коммунизма и сдавший их любимую страну западным патронам – оба грузины. Разумеется, ни один из этих читателей не знает, что первый из них в 1921 году жертвовал эту самую Грузию России, чтобы не оставаться на чужбине политэмигрантом. А потом, на крови и костях бывших соотечественников, вскарабкался на трон, жаждущей железной руки страны и сделал из нее империю зла! А второй похоронил в 1992 году независимость собственного отечества, и с великим трудом избавившуюся от двухвекового рабства собственную страну, втолкнул в модернизированный советский союз — СНГ.
Наверно мало было от Шеварднадзе для России: принесенная Грузия для СНГ и в придачу еще на блюдечке Абхазия и Цхинвальский регион — поскольку для автора, по сравнению с ним, даже Хомейни становится великим гуманистом: «Деятелю типа Шеварднадзе с сомнительной славой «прогрессиста» и либерала, неуютно и тревожно рядом с человеком, обладающим пророческим видением будущего» — пишет он.
Таким образом, без вышеуказанной статьи, главный вопрос, кому нужно было опорочить грузинского поэта в журнале русско-иранской дружбы, являлся бы уравнением с двумя неизвестными. А после вышеупомянутой статьи, которую можно считать преамбулой для второй, остается уравнение всего с одним неизвестным, что очень легко разгадать.
Кому нужно опорочить Руставели, если не той державе и тем силам, которым не хватает раздавить духовно то, что физически уже раздавлено?!
А опорочить надо, ибо там, в верхах хорошо знают — держава может количественно растоптать маленькую страну, может собственным голосом заглушить религиозную вопль единоверного народа, может отнять скипетр и трон, может лишить исторических территорий, но для того, чтобы доконать ее, необходимо одолеть в культурной экспансии. А это невозможно, доколе у этой страны есть великая неприступная скала именем — Руставели, об стенки которого легко могут разбиваться грузовые судна под названиями: «Лев Толстой» и «Федор Достоевский»!
ЛОЖЬ В КАЧЕСТВЕ ЦЕЛИ – ЦЕЛЬ ОПРАВДЫВАЕТ СРЕДСТВА
У одного грузинского литератора было примерно следующее определение роли Шота Руставели для Грузии: «Поэтом Руставели Грузия сказала вселенной, что она может быть общечеловеческой, если будет свободной и независимой».
И в самом деле, если христианская Грузия впервые по-настоящему ощутила эту самую свободу и самостоятельность в V веке, при Вахтанге Горгасали, и достигла наивысшего расцвета в XII, при Давиде Строителе и Царице Тамар; также – первый агиографический роман был написан именно в V веке, и вершина литературного творчества была достигнута в XII веке Шотой Руставели в поэме «Витязь в тигровой шкуре».
Следовательно, не случайно, что все те, которые посягают на свободу и независимость нашей Родины, конечно же, все свои мечи и копья в первую очередь должны направлять в сторону поэмы и его автора.
И вот, очередной нападок совершен:
В журнале «Караван», некий историк-востоковед Феликс Курцвайль пишет статью «Шота Руставели талантливый переводчик персидской поэмы – «Витязь в тигровой шкуре», а не поэт». Мы уже выяснили в предыдущей главе, задание каких заказчиков может он выполнять, выбивая у Грузии из-под ног ту опору, на которой стоит страна последние 8 веков.
Перечислять все его доводы и по отдельности отвечать не имеет смысла, настолько они тенденциозны и примитивны – мы в этой главе всего лишь перечислим те примеры, где автор явно подменяет правду ложью или закрывает глаза на совершенно явные факты.
- Начнем с простого определения прочтения самой фамилии поэта – Руставели. Вот, что он пишет:
«Если взять за основу имя «Руствели», то «руста» с фарси переводится, как «село», «деревня», а слово «вели» с грузинского — «поле».
Автор «забывает», что в грузинском суффикс «…ели» обозначает принадлежность к чему-либо: к такой-то местности, к такой-то национальности и т.д. «Рустави» по-грузински «исток ручья». «…ели» суффикс обозначает принадлежность человека к этой местности. В Грузии два маленьких городка, названные этим именем, соперничают — в каком все-таки из них родился поэт. А у Курцвайля одним замахом пера отнимаются у каждой из них всякие приоритеты, и переносятся далеко за пределами Родины Руставели, куда-то в Персию.
- Теперь о самой Персии.
Автор пишет, что «географически поэма, связана с Персией, Аравией и Индией».
Это значит, что автор искажает содержание поэмы – там географически есть и Индия, и Аравия и даже Китай, но нигде нет никакой Персии! Никакие действия не происходят в Персии! Она только упоминается, да еще в таком контексте, о котором не заикнулся бы ни один персидский поэт. Правда, в русском переводе это упоминание наличествует только у одного переводчика – Шалвы Нуцубидзе, да и то, наполовину. В одном месте главная героиня — Нестан-Дареджан говорит: «Нет, не дело, чтоб над нами перс возвысился, как хас», а, там, где в переводе Николая Заболоцкого написано: «Наша Индия вовеки не достанется врагам», в грузинском оригинале эти враги обозначены злорадными персами: «ჰკადრე თუ „სპარსთა ვერა ვიქმ ინდოეთისა ჭამასა“. Вот и все упоминание Персии!
- И, наоборот — автор лжет, когда пишет: «Грузия в поэме ни разу не упоминается».
Упоминается: „ყმა ტკბილი და ტკბილ-ქართული, სიკეთისა ხელის მხდელი“ (710), в описании главного героя. Шалва Нуцубидзе эту строку переводит, как «Нежный витязь страстной речью эту просьбу молвит ей», а другой переводчик, Заболоцкий – иначе: «Добродетельный, достойный, этот витязь светлолицый». В самом же деле, в оригинале Руставели «забывает», что у него поэма переведена с персидского и пишет о главном герое, что этот витязь является «сладко-грузинским (идиоматическое определение – С.Ив.) сеятелем добра».
Знающему грузинский язык (по всей видимости) Курцвайлю, конечно же, известен этот эпизод; однакоы, скрывает. А если вспомним его же подсказку, «что Сталин сам курировал работу переводчиков, а также правил тексты», можно полагать — текст о «сладко-грузинском витязе» скрыли оба переводчика, не без подсказки великого вождя пролетариата.
А вы, дорогой читатель, теперь можете сравнить «сладко-грузинского сеятеля добра» с недостойным возвышения злорадным персом!
- Курцвайль пишет: «Грузинские литературоведы и критики утверждают, что Шота Руставели посвятил поэму царице Тамаре. Но это написано только в русском вольном переводе Н. Заболоцкого, в грузинском же тексте ничего подобного нет. Только во вступление к поэме имеется упоминание о царице Тамаре: «თამარს ვაქებდეთ მეფესა სისხლისა ცრემლ—დათხეული… Тамарс вакебдэт мэфиса сисхлиса цремл-датхэули… » Дословный перевод с грузинского на русский язык выглядет таким образом: «Хвалим царицу Тамару, в крови пролитой слезы…» А вот в вольном переводе Н. Заболоцкого мы читаем։ «Воспоем Тамар-царицу, почитаемую свято! Дивно сложенные гимны посвящал я ей когда-то».
Автор опять же скрывает от читателя (все равно для него непонятную, но все же) строку: «ვთქვენი ქებანი ვისნი მე, არ ავად გამორჩეული». Это именно те слова о гимнах, которые приводит Заболоцкий в своем переводе. И более того, Курцвайль совсем не упоминает следующую строку: «მიბრძანეს მათად საქებრად თქმა ლექსებისა ტკბილისა», что у Заболоцкого звучит следующим образом: «Мне приказано царицу славословить новым словом».
И, конечно, для автора статьи лишнее упоминание в поэме факта воцарения женщины – дочери царя Ростевана Тинатин, совершившееся лишь в истории Грузии — царицы Тамар Георгием III, не имеющего прецедента не только в исламском, но и в христианском мире! Или, может быть подскажет автор статьи, как вписывается оправдание воцарения равноправием полов, выраженное словами: «Дети льва равны друг другу, лев ли это или львица», через призму исламского мировоззрения?
- 5. Главная теза Феликса Курцвайля: «Витязь в тигровой шкуре» является переводом с персидского на грузинский язык…Сюжет поэмы – аравийская и индийская сказка, персонажи и главные герои которой также являются героями — Аравии и Индостана… Поэма «Витязь в тигровой шкуре» является типичным произведением персидского стиля, каких в персидской литературе большое количество».
Этим основным вопросом мы специально займемся в третьей главе, а пока ответим на вопрос: «каким типичным произведением персидского стиля» является поэма «Витязь в тигровой шкуре».
Поэма, которая полна художественно оформленных библейских цитат, начинается обращением к Всевышнему. И, подскажите на милость, где из восточных исламских произведений дается подобное подробное отображение истин Библии?
Давайте, сравним начало «Витязя в тигровой шкуре» с началом Библии:
«Тот, кто создал мирозданье самовластьем всемогущим» (1) — «И создал Бог твердь» (Быт.1,7)
«И с небес дыханье жизни даровал всем тварям сущим» (2) — «И создал Господь Бог человека из праха земного. И вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душою живою». (Быт. 2,7)
«Мир земной нам, людям, отдал многообразно цветущим» (3) — «И благословил Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею». (Быт. 1,28)
«Одарил царей он ликом, одному ему присущим» — «…Существующие власти от Бога установлены» (Посл. К Римл. 13,1).
И раз уж мы от «Ветхого завета» уже перешли на «Новый завет», и если там еще оставляем сомнения, мог или нет, персидский автор руководствоваться Мойсеевой мудростью, просьба к уважаемому господину Курцвайлю, ответить, как ему видится воспетое исламским поэтом апостольское предание следующими словами:
«Ведь апостолов писанья о любви известны вам.
Как глаголят, как возносят! Будь соцветен их словам!
Гимн «Любовь нас возвышает» бубн возносит к небесам.
Коль их ты не понимаешь, как понять их простецам?»
Сравнив, нетрудно убедиться, что это не просто общее апостольское наставление, а ни много ни мало, стихотворное изложение послания Павла:
«Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится».
(Первое Послание к Коринфянам апостола Павла, 13, 4-8)
Может быть ответит нам господин Курцвайль, можно ли у исламского поэта средневековья найти упоминание великого мыслителя древнегреческой философии Платона (Руставели: « Я дерзну слова Платона привести, как образец «Тленен плотью и душою, как двуличный, так и лжец»); чтобы не сказать о великом христианском богослове-ареопагите – Дивносе: «Мудрый Дивнос открывает дела скрытого исток: Лишь добро являет миру, а не зло рождает Бог»?
Было бы также интересно узнать, как с помощью исламского средневековья намерен автор решить спор грузинских руствелологов, и как он объяснит им, кто подразумевается под «мудрым Эзросом», который причастен к вышеуказанному Дивносу, тому же Дионосу… («Мудрый Эзрос в «Дионосе»…)?
Тут же хочется отметить, когда мы пишем о грузинских руствелологах, отнюдь не подразумеваем среди них тех, которые по тем или иным соображением могли продаваться или предаваться врагам! Ведь были в политике Сталин и Шеварднадзе, которые жертвовали своей Родиной во имя великой империи, что может мешать и некоторым литераторам, ступать теми же шагами на стези культуры?
Вот господин Курцвайль пишет:
а)«Еще в 1917 году Н.Я. Марр (под данной шотландской фамилией подразумевается ученый, сын глубокого старика отца и грузинской матери, родившийся и выросший в Грузии, у которого родным языком был грузинский – С. Ив.) писал, что Ш. Руставели взял за основу своей поэмы персидскую повесть, которая до этого в грузинском обществе в прозаической форме долго передавалась из уст в уста».
б) В 2016 году в журнале «КАРАВАН» № 43, вышла статья։ ««Витязь в тигровой шкуре» Шота Руставели в Иране». Авторы статьи — Джемшид Шалвович Гиунашвили и Елена Джемшидовна Гиунашвили․ Впервые в истории, грузинские ученые-литературоведы открыто написали, что персидская поэма «Витязь в тигровой шкуре» переведена с персидского на грузинский язык».
В обоих случаях нужно обратить внимание, когда писались эти материалы: первая статья выходит в свет, когда после распада российской империи Грузия готовится к обретению самостоятельности (1917), а вторая, когда при олигархе Иванишвили взрывается историческая археологическая реликвия «Сакдриси» и Грузию пророчат на вечные поруки путинской России (2016)!
ИСТИНА ДЛЯ ТЕХ, КТО ХОЧЕТ ПОСТИЧЬ РУСТАВЕЛИ
«Витязь в тигровой шкуре» — настольная книга грузин. По выражению современного святого Грузии – Гавриила (Ургебадзе), «Поэма Руставели – новая «Песнь песней Соломона»! Недаром грузины величают книгу своим пятым Евангелием!
Но для начала мы все же отстранимся от крайних взглядов, потому, как если есть, позволим себе сказать, грузинофобические взгляды Курцвайля, могут быть и противоположные взгляды ученых: например, когда главный герой Тариел побеждает тигра-льва, эти самые ученые считают это символом победы Грузии над исламом; или, когда тот же Тариел слушает болтовню читателей Корана, выше упомянутые интерпретаторы эту самую болтовню переносят на содержание священной книги мусульман.
А потому наша задача в этой заключительной главе, реальное толкование поэмы и эта глава посвящена тем, кто любит Грузию, и кто по-настоящему хочет постичь Руставели.
В эпоху возрождения поэму рассматривали как аллегорию о создании вселенной, грехопадении человека и воскрешении. Все это описано в Библии, у Руставели же идет художественная интерпретация. Общеизвестно, что «Новый завет» полностью построен по аллегоричному принципу. А аллегорическое повествование в средневековой христианской литературе превращается в конвенционные образы.
Поэма Руставели, по словам Звиада Гамсахурдиа, синкретное произведение, не эклектическое, а именно синкретное – с синтезом античной и библейской мудрости; с синтезом античного пути инициации с христианским путем инициации… однако, это все равно христианское произведение, и Руставели сам христианин в широком понимании этого вероисповедания – объединяющий достижения и других религий в своем мировоззрении.
Но универсальность книги состоит именно в том, что как в Библии, так и в данном произведении, человек, вместе с божественной мудростью, находит ответ на все его сознательные и бессознательные внутренние влечения и устремления и описанные в поэме события постигает по уровню собственного разума и миросозерцания. Великий грузинский поэт Давид Гурамишвили назвал поэму «Древом притч», подразумевая, что вся книга написана аллегорично, басенным, иносказательным языком!
По меткому определению одного богослова, «Притча — это земная история с небесным смыслом». Господь Иисус Христос часто использовал притчи, как средство иллюстрации глубоких божественных истин. Вся поэма Руставели построена на языке притч. И самая большая тайна скрыта в образе найденной книги, написанной на чужом языке!
И не случайно выше нами упоминалась фамилия первого грузинского президента — выдающийся руствелолог, Звиад Гамсахурдиа написал глубоко аналитический труд о поэме Руставели: «Язык образов «Витязя в барсовой шкуре», за которую получил «Honoris causa».
В данной книге содержание произведения экзегетически поясняется и для мудрецов, и для людей даже с таким ограниченным кругозором, которым ведомо только то, что видится и осязается!
И, когда господин Курцвайль пишет, что в Грузии «всячески старались скрыть факты о персидском происхождении поэмы, так как упоминание об этом противоречило целям и задачам популяризации «грузинской» поэмы», и когда он приводит соответствующую фразу Руставели, он не упоминает, как сам Руставели отзывается о переводе – как о деле « საჭოჭმანები». В этом идиоматическом слове одновременно заключается и то, что не приветствуется, и то, что замысловато, и потайное, и колеблющееся, и подозрительное … И нигде – ни у одного переводчика – ни у Петренко, ни у Нуцубидзе, ни у Заболоцкого не переводится это слово, и как в случае с витязем «сладко-грузинским сеятелем добра», это обстоятельство тоже можем оставить на совести великого вождя пролетариата!
Но именно указанная тайна и замысловатость помогает Звиаду Гамсахурдиа толковать все произведение — именно с помощью этой самой персидскости. Мы в предыдущей главе уже упоминали о том, что в книге, в которой говорится о грузинскости главного героя, нет никаких действий, происходящих в Персии. Зато есть имена героев не только персидские, но и других восточных народов. И Гамсахурдиа экзегетически прояснил, какую роль выполняют эти имена и как с помощью них подбираются ключи к тайнам поэмы — в аллегорической форме все образы наделены глубокой символикой и само определение автора о переводе является ключом для чтения тайн символов! Когда Руставели пишет, что «нашел персидский рассказ и перевел на грузинский язык», это значит – Он дает притчу, для разгадки читателю!
Достаточно лишь перевести имена персонажей с персидского и других восточных языков, что определяются их ролевые назначения и сама поэма предстает перед нами как цельное богословское произведение.
И тут нужно поблагодарить господина Курцвайля, ибо восточные имена, так тщательно приведенные им в конце своего труда, как раз подтверждают все доводы Гамсахурдиа. У каждого читателя появится возможность решать задачу не только в персонифицированном плане, указанном во второй главе, вычислением личности философа Эзроса, но и поспорить со Звиадом Гамасахурдиа и вникать в символическую сущность каждого героя.
Итак, попробуем ознакомиться с началом книги Гамсахурдиа:
Согласно христианскому богословию, для человечества Бог скрыт после того, как человек потерял рай, способность созерцать Бога. Поэтому сущность Божества для него недосягаема и поиск Бога связан со многими трудностями. В «Витязе в тигровой шкуре» поиск Божества является основной задачей.
По содержанию поэмы, традиционно существующая древняя мудрость (Ростеван), его дочь – разум, им же вырастившая (Тинатин) и философская вера – спаспет мудрости и возлюбленный рыцарь разума (Автандил) составляют гармоническую общность. После воцарения разума (Тинатин) начинается охота, символически означающая: гармония мудрости, разума и веры очищают духовную жизнь человека и вызывают катарзис, убивая в нем инстинкты и страсти.
На пути эволюции, человек, в котором вместились: мудрость, вера и разум, встречается с витязем, недосягаемой трансцендентной реальностью, для познания которого недостаточны категории лишь древней мудрости — необходимы гораздо высокие уровни сознания. Разум понимает, что для познания трансцендентного, недостаточны категории древней мудрости – нужна более высокая степень сознания и посылает Автандила для познания этой самой трансцендентности.
И разум и вера пытаются познать трансцендентное во времени и пространстве соответствующими категориями (12 знаков Зодиака, часовые пояса), что подразумевает 12 убитых слуг.
Витязь исчезает – обычным земным сознанием в материи не достигается трансцендентное, для этого нужно горнее сознание!..
Так начинается поэма и соответствующее экзегетическое повествование Звиада Гамсахурдиа. Тех из читателей, которых заинтересовала и заинтриговала экзегетика Гамсахурдиа, мы отсылаем к его труду, а читателей сайта не будем утомлять длинными научными доводами, и не будем здесь толковать весь увесистый труд.
Мы удовлетворимся дайджестом, который объясняет квинтэссенцию произведения:
Главную героиню – Нестан-Дареджан (с персидского «то, чего нет нигде») упрятали в бездну лешии. Символически — человек потерял божью благодать из-за греховных страстей.
Для того, чтобы вернуть потерянную связь с Творцом, необходимо, чтобы Божественная любовь, под именем Тариел (или «восходящее солнце», как это звучит в переводе у Курцвайля), Вера, под именем Автандил ( «сердце родины» по Курцвайлю) и Надежда, под именем Нураддин Фридон («свет» по Курцвайлю) объединились, как об этом проповедует в Новом Завете апостол Павел: «А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше».
Таким образом – когда человек соединяет в себе Веру, Надежду и Любовь – он побеждает земные страсти и соединяется с божественной мудростью – с Творцом. В поэме об этом свидетельствует счастливое вызволение Нестан-Дареджан возлюбленным Тариелом из бездны, с помощью Фридона и Автандила, что указывает на путь, для приобретения потерянной Божьей благодати, первородным грехом оскверненным человеком!
В поэме три героя выражают три богословских благодати: автандил – веру, Нураддин Фридон – Надежду и Тариел – Любовь. И центральное место занимает персонификация любви, и название поэмы – рыцаря любви!
Таким образом — «Витязь в тигровой шкуре» великая христианская поэма о путях достижения царства небесного!
Что и требовалось доказать!
P.S.
Чтобы понять гениальность Руставели, кроме содержания, надо еще знать грузинский язык — поэма само совершенство языковое, музыкальное, метафорическое, стилистическое, архитектоническое.
Но для любителей поэзии, которые постигают поэму лишь в переводе, хочется вдобавок сообщить сакраментальную поэтическую сущность поэмы, и для лучшего понимания сути привести пример из русской поэзии.
У Пушкина, например, есть множество лирических стихов, но таких строк, каковыми являются «Я вас любил, любовь быть может…» пересчитать можно на пальцах. В них Божественная искра.
Много прекрасных стихов у Цветаевой, но у следующих строк: «Мне нравится, что вы больны не мной, мне нравится, что я больна не вами», опять же особый шарм.
Для подобных случаев, у одного грузинского писателя есть особенный критерий: «Если произносишь строку, и по предплечью начинают бегать мурашки, значит — это Божья искра».
Так вот, когда на грузинском языке читаешь Руставели, изводит рука – через каждую строфу там бегают мурашки!
