Денис ДРАГУНСКИЙ | Кошмар и ужас

0

Finita la romantica, или Что есть мочи

 

Сидоров сидел в новом электробусе, радуясь ранней весне и раннему утру – светило солнце, воздух был влажный и мягкий, а на табло под потолком было восемь ноль четыре.

Электробус ехал по такому району, где жители в это время еще спят или едва просыпаются, ибо профессия или деньги избавили их от необходимости спешить на службу – поэтому в салоне было почти пусто. Да и сам Сидоров принадлежал к счастливой компании тех, кто заработал себе право быть совой. Но сегодня с утра пораньше ему надо было в поликлинику.

Пассажиров, кроме него, было еще два человека, всего-то! Он их рассмотрел. Очень бодрый сухонький старичок в кепке и драповой куртке – и девушка. Они были в масках. Сидоров тоже был в маске – в черной, с белым принтом «Не бойся меня!». Старичок же был в дорогущей маске, с пластмассовым респиратором – то есть не рядовой пенсионер, куда там! На девушке была маска тоже не самая дешевая, с выпирающим носом, отчего она сделалась похожа на северную морскую птицу под названием «тупик». Или на симпатичного тапирчика. Хотя всем своим видом она была вовсе не тапирчик: стройная, рослая, красиво одетая, с хорошей сумкой – она стояла спиной к дверям, держась за поручень и небрежно оглядываясь.

«Жаль, что мне надо в поликлинику! Такой чудесный тапирчик!» – подумал Сидоров, когда она улыбнулась, заметив принт на его маске. Улыбнулась одними глазами, поскольку была в маске. И он, по той же причине, ответил ей улыбкой своих глаз. Кажется, она поняла и даже как будто бы кивнула.

«Жаль, что мне сейчас выходить! Ах ты мой тупик!» – вздохнул он в уме. Тем более что он очень хорошо умел знакомиться на улице и вообще где угодно. Пикапер высшего класса. Да. Жаль. Но не сегодня.

Электробус стал притормаживать.

Сидоров, обойдя девушку и еще раз послав ей беспредметный, но ласковый сигнал глазами, спрыгнул на тротуар, постоял буквально полсекунды и обернулся, потому что захотел помахать ей рукой – но вдруг увидел, что она выходит тоже.

Он тут же протянул ей руку со всей галантностью.

Она приняла его руку, сошла со ступенек электробуса, кивнула, отняла руку, отвернулась и вытащила из сумки смартфон.

Сидоров кивнул в ответ, краем глаза заметив, что бодрый худой старичок тоже выскочил наружу и быстро пошел – почти побежал – влево, и свернул во двор. Сидоров пошагал за ним, потому что там и была поликлиника.

Это была «недлявсехняя» поликлиника. Пропуск надо было сначала показать на проходной, а потом уже в здании, после раздевалки.

Сидоров увидел, как старичок бойко прошел через турникет. Смешно! Значит, старичок «свой». Недаром у него такая крутая маска, дизайнерский драповый куртян и породистая английская кепка.

Отдав в гардероб пальто и надевая бахилы, Сидоров вдруг увидел, что та самая девушка снимает у стойки свою куртку. У нее была просто отличная фигура, черт! Сидоров протянул ей пару бахил.

— Благодарю вас, – пробормотала она и холодно, как ему показалось, добавила: – Вы очень любезны.

Сидоров повернулся и пошел по коридору.

Старичок обогнал его.

— Направления на анализ достаем, крышечки снимаем! – сказала медсестра в широком окне, за которым виднелись лабораторные шкафы. – Крышечки снимаем, бросаем в контейнер, направления кладем вот сюда на стол. Не на подоконничек, а ко мне вот на стол! – это она обращалась к старичку, который стоял первым. – Открытые баночки ставим на направления, и до свидания, и завтра результаты у доктора.

Сидоров сделал все, как велено.

Моча старика была прозрачная, густо-янтарная, как хороший коньяк. Его собственная – здорового соломенного цвета, как сухое белое вино, и тоже прозрачная.

Сидоров развернулся идти, но у него соскочила бахила. Нагнувшись, он стал ее поправлять, и тут вошла та самая девушка. Не обращая на Сидорова никакого внимания, она достала из сумки баночку и поставила ее куда положено. Быстро вышла в коридор.

Сидоров не удержался, выпрямился и посмотрел.

У нее моча была мутная, неприятного серо-бежевого цвета, как будто нефильтрованное пиво. Казалось, даже с пеной.

«Кошмар! – подумал Сидоров. – Хотя чего такого, казалось бы… Но всё равно. Ужас, ужас, ужас. Нет, нет, нет!».

Хотя никто ему ничего не предлагал, и он это прекрасно понимал, вот что самое смешное.

Осень в Филадельфии

Напоминаем: позиция авторов рубрик "Автограф" и "Колумнистика" может не совпадать с мнением редакции.

Добавить комментарий