Уроки большого ceкcа в логове йети Гошиллы
Вспомнился мне недавно мой первый курс.
16-летнему парню с ураганным ветром в голове было непросто угнездить свой ищущий приключений зад на сидении в аудитории.
Мысли мои все время уносились вскачь в направлении погулять и пое… пообщаться с выдающимися представительницами прекрасного пола.
Работал я тогда сугубо на количество, а не на качество.
А как же иначе, юноша только начинал входить в мир большого секса и жаждал признания, чемпионских званий и медалей.
Если бы, конечно, они выдавались в этой области человеческой деятельности…
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Внешне я напоминал в те времена восторженного жеребенка, ретиво бьющего копытом в землю при виде первой попавшейся юбки.
Пышный, длинный хаир, пытливо-заискивающие глаза и совершенно лоховские усики (еще бы, сам факт их произрастания вызывал тогда мой щенячий восторг!).
Я был уверен, что выгляжу, по крайней мере, как советский дон Жуан, а по факту напоминал, скорее, похотливый юный пельмень.
Что не мешало мне, впрочем, нравиться девушкам и даже взрослым женщинам.
У второй категории, скорее всего, я вызывал прилив материнских чувств и легкое умиление.
Хотя, не исключаю, что жалкая растительность на моей верхней губе способствовала особой жалости и состраданию…
А еще им нравился мой юношеский энтузиазм — дай мне только слабый полунамек, и я был готов горы свернуть ради вожделенной (в прямом смысле) цели.
Этакий комсомолец-активист, но не в ленинском, а скорее, фрейдовском смысле.
С одной такой дамой я познакомился совершенно случайно, да не где-нибудь, а в самом Центральном Универмаге с имперским названием "Россия".
Девушка стояла в трикотажном отделе и задумчиво прикладывала к себе кофточку, рассматривая себя в профиль и анфас в ростовом зеркале.
— Даже не думайте, берите! — подсказал я мимоходом. — Вам очень к лицу и подчеркивает выразительность глаз!
Девушка благодарно взглянула на меня и протянула, все еще сомневаясь:
— Думаете, стоит?
— Стоит, стоит! — подтвердил я, немного изменив ударение и озорно подмигнув ей.
Пошляк, ей-богу, но она благосклонно рассмеялась.
Было ей на вид лет двадцать пять, может, двадцать восемь, а на правой руке я с разочарованием разглядел обручальное кольцо.
Не заметив моей лёгкой озадаченности, девушка представилась:
— Альбина! А вы всем незнакомкам даёте непрошеные консультации, молодой человек?
Слово "молодой" она выделила особой интонацией, словно предупреждая: "Смотри у меня, пацан, не балуйся!"
— Ну что вы, как можно? — притворно возмутился я. — Только особенным, не таким как все! Кроме того, мне, как медику с наметанным глазом, это сразу понятно! — я хотел подчеркнуть, что я не просто какой-нибудь школьник, а взрослый, уверенный в себе самец.
Альбина улыбнулась, и завязалась беседа — настоящий диалог, где я словесно штурмовал бастионы её целомудренности, а она только слабо отшучивалась и посмеивалась.
Я чувствовал себя Казановой: искусителем, обвивающим свою жертву словесными силками, из которых, как мне казалось, уже не выбраться…
Правда, где-то внутри маленький голос осторожно напоминал: "Эй, герой, у неё на пальце кольцо!" — но кто же слушает внутренние предостережения, когда молодой организм полон романтического пафоса, чуть не утонувшего в собственном восторге самолюбования.
Мы начали встречаться довольно часто.
Я включал все обаяние, на которое был способен.
Уже на второй встрече мне вручили титул "ты смешной", на третьей — "классно целуешься", а на четвертую я был неожиданно приглашен в царицыны апартаменты.
Расположены они были прямо рядом с упомянутым Универмагом, в самом центре города.
— Сможешь прогулять? Я могу только в двенадцать часов дня! — предупредила Альбина. — Потом больше шансов, что нас увидят соседи или, не дай бог, кто-то из ЕГО знакомых.
ОН — муж королевы, простой работяга со звучным именем Гоша.
Альбина уверяла, что соединить с ним свою судьбу было её роковой ошибкой.
Его портрет я увидел, когда со всеми обговорёнными предосторожностями прокрался в вожделенную дверь.
На фотографии мою подругу обнимало исполинское существо с низким лбом, маленькими злыми глазенками, приплюснутым носом и гигантской нижней челюстью.
Альбина рядом с ним казалась Дюймовочкой под покровительственной дланью Людоеда.
— Йети! Вылитый Снежный Человек! — только и смог выдавить я потрясенно.
Вдобавок рядом с вешалкой стояли парадные туфли хозяина, размера этак 50-го, которые по сравнению с моими ногами были настоящими олимпийскими лыжами.
Альбина заговорщицки зашептала:
— Вот, если мы не хотим, чтобы ОН нас съел, делаем все быстро, и по-тихому!
Я согласно кивнул. Встретится с Монстром мне совсем не улыбалось…
Но по-быстрому не получилось.
Альбина взяла на себя профессорские функции и обучала меня, к моему восторгу, всем аспектам… свободной любви.
Судя по всему, я был старательным учеником, потому что она издавала такие звуки, что мне приходилось испуганно зажимать ей рот ладонью.
Ее это возбуждало еще больше, она начинала кричать громче, словно взбесившееся трио Мареничей.
Видимо, вся эта ажитация соседям не очень понравилась, и они сообщили об этом кое-кому…
В самый разгар нашей "распевки", когда я уже чувствовал себя успешно сдавшим норматив на Мастера Спорта, раздался… оглушающий стук в дверь.
Мы оба подскочили так, что едва не стукнулись головами о потолок.
— Муж! — прошептала побелевшими от ужаса губами Альбина. — Быстро, с балкона!
Словно подтверждая ее догадку, за дверью взревело:
— Открывай, сука! Я знаю, что вы там!
Со спринтерской скоростью, едва успев натянуть трусы, я кинулся на балкон.
Вслед за мной, сгребая в охапку мои вещи, неслась Альбина.
А дверь уже трещала по швам… и, похоже, ожидала момента, чтобы превратиться в портал в ад.
Фортуна была ко мне благосклонна — всего лишь второй этаж из восьми возможных.
Да и раздумывать особо было некогда…
Моему прыжку позавидовал бы любой десантник.
Свесившись с перил, с верой в собственную неуязвимость, я сиганул прямо в декоративные елочки, растущие внизу. Вдогонку мне полетели мои шмотки…
Мне очень повезло, я ничего не сломал и не вывихнул.
Подхватив одежду, я кинулся к спасительным кустам, растущим в отдалении.
Было слышно, как в квартире уже беснуется Гоша…
Теперь представьте на минуточку эту картину.
Центр города, оживленное дневное время.
Едут автобусы, автомобили, по рельсам стучат переполненные трамваи.
Люди — дети, школьники, молодые мамаши с колясками, пенсионеры — ВСЕ видят самовыброс моего практически голого торса с балкона второго этажа, последующее бегство и лихорадочное, спешное одевание в кустах.
Весь город также видит Кинг Конга, свирепствующего на балконе с воплями "ГДЕ ОН?!"…
Ржали все, даже голуби на площади перед универмагом…
Они, кажется, впервые в жизни перестали клевать хлеб и просто стояли, хлопая крыльями от смеха и как бы аплодируя.
На мое "счастье" мимо как раз проезжал мой отец вместе с товарищем по работе. Тот вежливо поинтересовался:
— Слушай, это не твой охламон там голый по кустам носится?
Папа был за рулем, но успел срисовать мой убегающий зад…
Когда я, уже одетый и старающийся выглядеть как ни в чём не бывало, выбрался из кустов и направился к трамвайной остановке, прямо на меня из-за угла здания вынесся запыхавшийся Гошилло.
— Эй, шкет, тут голый мужик не пробегал? — рявкнул он на ходу. — Не видел?
— Не, извини, мужик, не видел! — выдохнул я и, насвистывая с самым беззаботным видом, пошёл прочь.
А сохатый побежал дальше.
Жлоб.
Терпеть не могу жлобов.
Вечером за ужином папа, улучив момент, когда нас не слышала мама, спросил:
— А не ты ли, сынок, сегодня сиганул с балкона неглиже? Рядом с "Россией"?
Я, всё ещё чувствуя себя окрылённым героем-любовником, поперхнулся компотом.
— Не, пап, точно не я, — начал я врать, густо краснея и тем самым окончательно выдавая себя. — Я целый день был на парах, в институте…
— Ну-ну… — усмехнулся отец. — Ты бы, это… точнее, не ты… был бы поосторожнее, что ли.
Я только тяжело вздохнул, а папа рассмеялся.
Больше мы к этой теме не возвращались.
Я и вправду стал осторожнее.
На какое-то время.
