Как начинающая израильская полицейская проучила обнаглевших "сынков"
Муся РОЙТМАН
Когда в 94-м мы окончили курс военных полицейских, нас — бывших курсисток — сослали на неделю в пограничный пункт Метулы для прохождения практики обысками пересекающих границу из Ливана и обратно.
Мы вставали очень рано утром, потому что переход был в шесть утра, обыскивали пару часов, лениво переругиваясь с арабками, и весь остальной день валяли дурака, смотрели кино и цеплялись к резервистам.
С резервистами было весело. В Судный День они варили чёрный кофе, сидя на горе с прекрасным видом на Ливан. Водили нас через границу за жратвой. И лениво подпевали в импровизированном кинотеатре концерту Дэвида Брозы.
Там на границе я и познакомилась с двумя служащими из подразделения "связи с миротворцами ООН". Они служили в гражданской одежде и считали себя пупами земли, не меньше. Солнце светило у них из задницы. Оба были родом из престижного Рамат а-Шарона и имели хорошо упакованных родителей.
Оба укурка, упиваясь собственным превосходством, в голос заявляли, что им всё положено по праву родства, что благодаря этому праву они и заслужили почётную службу, они всех на свете "милее, румяней и белее", а остальные, те, что в форме, лохи и чмо унылое.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Меня, иммигрантское амбициозное дитё, зубами выдравшее свою службу, они безмерно бесили, спуску я не давала, шипела и плевалась ядом, чем, видимо, и интриговала мажоров.
Кроме меня они доставали Исраэля, резервиста, с которым я подружилась. Исраэль работал на стройке во время своей учёбы в университете, был опытным и самодостаточным человеком и смотрел на мажоров недоумевающе, как на неожиданное дерьмо на подошве берца.
В один прекрасный день я случайно застала в их комнате, которая также являлась служебным помещением, Сару, одну из курсисток, наивную и туповатую, вокруг которой оба кружили подобно голодным шакалам. За это время они успели её обидеть, обсмеять и начали обработку на тему утоления физических потребностей. Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы я не вытолкала заплаканную Сару оттуда пинками, а потом в течение пары часов прочищала ей мозги.
Мне не простили. Однажды я шла по очень узкой тропинке на базе, по обеим сторонам которой прямо за невысокими перилами густо росли кусты. На пути стоял стул, на котором развалился один из мажоров, положив ноги на перила напротив. Обойти его не представлялось возможности. Я вежливо попросила дать мне пройти, на что мне было сказано с ухмылкой:
"У тебя есть два пути, или перелезть через мои ноги сверху или проползти снизу".
Однако была и третья возможность. Я просто подняла его ноги и отправила вместе со стулом глубоко в колючие кусты полежать. Гордо удаляясь по тропинке в сторону заката, я слушала как вслед мне доносились смех, одобрительный свист и аплодисменты резервистов.
