Бессонная веселуха по-иерусалимски
Евгений МИНИН, Иерусалим
Конечно, мы все знаем, что нет людей без дефектов. Есть и у меня один – бессонница. Снотворное я принимать не хочу – один знаменитый писатель сказал, что оно влияет на мозги, особенно творческому человеку, и он начинает сочинять ахинею. Хотя жена убеждает, что мне уже ничего не грозит, но зачем рисковать.
Спасибо родной радиостанции, которая по ночам с трёх до шести транслирует различные мелодии мира, типа “Спи моя радость усни”, “Любимая, спи”, “Спят усталые игрушки” или “Голубые канарейки” под которые я благополучно засыпаю. Очень музыкальная радиостанция, которую я и зову любовно: “Канарэйка”. И всё шло своим чередом, пока известная на всю страну музыкальная радиоведущая не объявила в три часа ночи:
– А сегодня будут транслироваться танцевальные мелодии разных стран и народов. Я расскажу, как надо танцевать под эту музыку, а многие слушатели могут даже и поучаствовать.
Полчаса я только слушал. Держался как мог. А потом подумал:
"А в самом деле, если не спится – почему не потанцевать? Тем более под такие зажигательные мелодии".
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
А тут началась “Летка-енка”. В этом танце нужно, прыгая, держать напарницу за талию, а где её взять в три часа ночи? – не соседку же будить.
Взял пластиковую табуретку с большим отверстием для руки – она не тяжёлая, и, держа её перед собой, благополучно оттанцевал. Потом пошли ламбада, рок-н-ролл и чарльстон.
Я, конечно, не великий танцор, но поскольку зрителей не было, то мог выписывать различные па, которые мне позволял демонстрировать возраст. И всё ничего, если бы в четыре ночи не позвонили в дверь.
"Наверное, опять сосед за солью пришёл", – подумал я.
Взял солонку, с табуреткой в руке и в одних трусах, открываю дверь, а там – обаятельная медсестра со здоровым санитаром под два метра ростом и полицейский с пистолетом.
– Что случилось, господа? – с изумлением спросил я.
– Это мы хотим знать, что случилось. Нам позвонили ваши соседи снизу и сообщили, что из вашей квартиры доносятся вопли и звуки борьбы. Предположили, что здесь кого-то убивают, в лучшем случае насилуют.
– Извините, – сказал я и помчался в спальню, чтобы хотя бы прикрыться халатом и затем пригласил зайти неожиданных гостей.
Полицейский обошёл комнату и крикнул стоящим в дверях медработникам, что следов борьбы и крови не видно, и мёртвого тела не обнаружено.
– А что вы всё время с табуретом в руке? – поинтересовался санитар.
– Она мне в танце заменяет напарницу, – тактично объяснил я.
– О, так вы гигант, – ухмыльнулся санитар, глядя на отверстие в центре табуретки.
Но тут зазвучал мой любимый фокстрот. Выпустив из рук табуретку, я увлёк за собой очаровательную медсестру, и мы закружились в танце.
– По-моему, мы тут лишние на празднике жизни, поехали отсюда, – заметил санитар полицейскому.
– Ребята, останьтесь, – начал уговаривать я, неохотно выпустив из рук медсестру. – Потанцуем вместе, ещё не вечер.
Внезапно из спальни высунулась голова жены с белой мазью на лице. Пугая моих гостей, она осмотрела нашу группу и вздохнула:
– Боже мой, опять мне снятся ужастики, – и тут же исчезла в спальне.
– Хотя бы вы останьтесь, – попросил я медсестру, – мы потанцуем ещё часок.
– Нет-нет, если ваша жена проснётся – видели мы её – то будет и мёртвое тело, и море крови. Нет уж, – затрепетала медсестра и бросилась к выходу.
– Так может завтра приедете в такое же время, – настаивал я. – Мы с женой шницелей нажарим. И выпить кое-что есть у меня в загашнике. И вы приезжайте с женой, а не с пистолетом, – обратился я полицейскому. – Оторвёмся по полной!
– Если мы приедем завтра, – хмуро сказал медбрат, – то мы отвезём вас туда, где ночью не только пляшут, но и поют, и в окно выпрыгивают.
В общем, вся эта троица повернулась и ушла по своим делам, а я грустно вернулся в постель, мысленно умоляя, чтобы завтра ночью радиостанция не транслировала популярные мелодии из знаменитых балетов, поскольку балеток у меня нет.
И вообще, я же – не Цискаридзе!
