"Хотела обмануть судьбу. Мне казалось, что если уеду, невезение потеряет мой след. Да и женские ресурсы были на исходе, решила использовать последний шанс. А вдруг в Израиле удастся устроить личную жизнь?"
Инна СТЕССЕЛЬ
Разговор с женщиной по имени Рита, начался с ее "оптимистической" фразы:
— Мой звонок в рубрику, скорее всего, не имеет смысла, пустая затея…
В голосе женщины звучала застоявшаяся печаль.
— Почему вы так говорите?
— Опыт.
— Мне кажется, у вас неправильный настрой, — с укоризной проговорила я. — Удача не спешит к тому, кто в нее не верит.
Рита вздохнула:
— Таким, как я, трудно верить, что мне встретится подходящий мужчина. Не с моим счастьем…
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
— Вы говорите "таким, как я". А какая вы?
— Невезучая. Давно с этим смирилась.
— Видимо, не совсем смирились, если позвонили в нашу рубрик.?
Рита ответила философски:
— Человек так устроен, что всегда остается маленькая надежда на чудо. Хотя в моем случае чудо маловероятно.
— Расскажите о себе…
Она задумалась:
— С чего начать? Никогда не давала интервью…
— Начните с начала, — весело посоветовала я.
Рита легкомысленный тон не поддержала.
— Я детдомовка, — строго проговорила она. — В пять лет меня удочерила бездетная пара. Поначалу они относились ко мне хорошо, даже баловали, но через два года у них родился мальчик. Говорят, так часто бывает: женщине выносят приговор "бесплодие", они с мужем берут из приюта дитя, а вскоре аист приносит им родного ребенка. Как бы в вознаграждение за доброе дело. Так или иначе, с появлением кровного сына названные папа и мама — а им уже было за сорок — от счастья чуть не сошли с ума. Носились со своим отпрыском, как с бесценной драгоценностью, гугукали, умилялись ручкам-ножкам… Я чувствовала себя лишней, чем-то вроде собачки, которую приютили, а потом пожалели об этом. Вернуть бы в детдом, но, как выражаются нынешние молодые, стремно. Вот и терпела по принципу "взялся за гуж, не говори, что не дюж". Я бешено ревновала к новоявленному братцу, мечтала, чтоб его украли, чтоб он растворился в воздухе… Однажды чуть не убила его: ребенок лежал в кроватке и орал, я подкралась и так ее наклонила, что младенец чуть не выпал. В этот момент в комнату вбежала мама, успела подхватить дитя и застыла, с ужасом глядя не меня. Как-то я подслушала ее разговор с подругой. Она жаловалась: "Каждый день какая-нибудь злая выходка! Вчера насыпала в электрический чайник соль. Два дня назад спрятала ключи от квартиры и наблюдала, как мы ищем. А они лежали в карманчике ее платья. Когда раздевалась перед сном, ключи выпали… В общем, пакостит вполне сознательно. Братика просто ненавидит, я боюсь оставлять ее в комнате одну с ребенком. Не знаешь, чего от нее ждать… Гены, что ли, себя проявляют?"
— Вас наказывали? — спросила я.
— Нет. Они же интеллигенты, культурные, пытались воздействовать добром. Иными словами, умасливали. Но я-то понимала разницу в их отношении к своему сыночку и ко мне, детдомовке. Платила им затаенной ненавистью.
Училась я легко, — продолжала Рита. — У меня способности к точным наукам. После школы поступила в пединститут на физико-математический факультет. На втором курсе вышла замуж за студента нашего же вуза. Знала, что у него есть однокомнатная квартира, а мне так хотелось вырваться из дома приемных родителей! Но, как всегда, не повезло: квартира, оказалось, принадлежала мужниной бабушке, которая много лет жила с вдовой родственницей в ее просторной квартире. И вдруг пожилые дамы перебили горшки, рассорились, и бабушка вернулась к себе. А нам с мужем пришлось выметаться и возвращаться к моим приемным родителям. Через год мы с мужем расстались — зачем он мне без квартиры?.. Вскоре вышла замуж вторично, и опять мимо. Мужа призвали в армию, ему предстояло отслужить год. Он был уверен, что ушлые родители "отмажут" от службы, но не удалось. А год, между прочим, немалый срок. Первые месяцы я преданно ждала, письма писала чуть не ежедневно. Но, в конце концов, надоело жить затворницей. У меня завязался роман с мужчиной старше меня на десять лет, женатым. Когда муж вернулся, ему тут же нашептали о моем "позорном поведении", и он подал на развод. Я просила прощения, но муж не хотел ничего слушать. Хотя, если подумать объективно, без эмоций, в чем я виновата? В том, что в свои двадцать с небольшим не справилась с ролью соломенной вдовы?!
Связь с мужчиной тоже оборвалась, — говорила Рита, — он вернулся к жене. И с трудоустройством не заладилось. Я окончила институт с красным дипломом, рассчитывала поступить в аспирантуру, но начались девяностые с их разрухой и нищетой, и стало не до аспирантуры. Пришлось идти в школу, преподавать физику балбесам. Я терпеть не могла школьную атмосферу, раздражало все: ученики, сплетницы-училки, дурацкие педсоветы… В личной жизни тоже не было изменений. Мужчины вниманием не обходили, но это были женатики. Однажды, узнав об измене благоверного, оскорбленная супруга подстерегла меня и пригрозила плеснуть в лицо кислоту, если я не исчезну из жизни ее мужа. Будто я держала его за штаны! Пусть бы кислоту в своего бабника плеснула, а моя вина в чем? Не я, была бы другая…
— Вы по-прежнему жили с приемными родителями и братом?
— Ну да, — вздохнула Рита. — Куда мне было деваться? Отношения с родителями немного потеплели. Их родненький сыночек женился и уехал в другой город. До свидания, папа-мама… Отрезанный ломоть. Они теперь цеплялись за меня, как за единственную опору в надвигающейся старости. Отец даже попытался наладить мою личную жизнь. Сосватал сына своего сослуживца. Тот был — посмотреть не на что: толстый, носатый, глаза за толстыми очками маленькие, как семечки. Но головастый, готовил к защите докторскую. И семья обеспеченная. Я согласилась на этот брак в надежде обрести, наконец, свой дом — у будущего супруга была трехкомнатная квартира… Свадьбу нам устроили грандиозную! И платье у меня было шикарное. Больше, пожалуй, ничего об этом замужестве не вспомнить. Я сразу поставила перед мужем условие: будем уважать личное пространство друг друга. Настояла на том, чтоб у нас были разные спальни. Муж не особо сопротивлялся, он был погружен в свою науку. И каждый зажил своей жизнью. Как женщина я быстро перестала его интересовать. Если приходила домой под утро, он даже не спрашивал, где провела ночь. Ему было безразлично. Но это было небезразлично его матушке. Ей донесли, что у меня есть кто-то на стороне, она стала следить за мной и выследила. Не муж, свекруха потребовала развод! Заявила: "Мне не нужны внуки, нажитые не от моего сына". Спасибо большое ей за развод! В результате размена трехкомнатной квартиры я получила однушку. Собственное жилье! Отдельное! Единственный раз, когда мне повезло!
— Рита, как вы оказались в Израиле?
— Что значит "как"? — обиделась она. — По Закону о возвращении. Меня удочерила еврейская семья, имела полное право.
— Я имела в виду, какая была причина репатриации?
Она усмехнулась:
— Хотела обмануть судьбу. Мне казалось, что если уеду, невезение потеряет мой след. Да и женские ресурсы были на исходе, решила использовать последний шанс. А вдруг в Израиле удастся устроить личную жизнь?
— И что? — спросила я.
— И — ничего. Мелькнул свет в окошке и погас, — печально проговорила Рита. — Первые несколько лет были очень трудные. По профессии я, понятное дело, работать не могла, занималась уборками. Иногда такая тоска наваливалась, хоть в петлю полезай: никому не нужна, работаю уборщицей, кочую с одной квартиры на другую… Это жизнь?! Как-то хозяин очередного съемного жилья, ватик, недавно овдовевший, спросил меня, не хочу ли я поработать в его магазине одежды.
"Кем?" — удивилась я.
"Сначала помощником продавца, потом, если будет получаться, продавцом".
Я не верила своим ушам! Предложение было не просто заманчивым, оно давало перспективу на мало-мальски приличную работу. Не заниматься же мне до конца своих дней мытьем чужих туалетов! Ури, так звали хозяина, владел несколькими магазинами, в одном из них я и стала работать. Освоилась быстро. Однажды хозяин, отношения с которым сложились дружеские, но не переходящие эту черту, пригласил меня в кафе. Я очень удивилась. Когда мы сели за столик, он сказал:
"Не буду ходить кругами, мне нужна хозяйка дома. Я уже полгода наблюдаю за тобой, ты мне подходишь. Всем тебя обеспечу, работать не придется, у тебя будет одна забота: вести дом, чтоб в нем было чисто, вкусно пахло и хотелось после трудового дня туда возвращаться. Как на это смотришь?"
Я смотрела очень хорошо! На такой сюрприз и не рассчитывала. Ури был старше на 12 лет, но симпатичный, энергичный, серьезный. Мне он нравился. Через несколько дней я переехала в его дом, который показался мне дворцом. Мы стали жить вместе. Впервые за всю жизнь я почувствовала, что рядом человек, который во мне нуждается. Это было особенное ощущение. Я тоже привязалась к нему. Не к богатому дому, не к комфорту, а именно к нему. Как-то Ури заговорил о том, чтобы отписать мне дом и один из магазинов. Детей у него не было. Где-то существовал племянник, сын покойной сестры, они не поддерживали контактов, но в память о сестре Ури собирался оставить родственнику два магазина. Разговор о наследстве был мне неприятен. Я не хотела думать о том, что будет, когда Ури не станет. Ведь до этого еще очень далеко. Ури несколько лет назад перенес операцию на сердце, но с тех пор никаких проблем со здоровьем у него не было. Но, видимо, он знал о себе то, чего не знала я… Ури умер внезапно. Никакого наследства не успел оформить. Вот так и закончилась моя счастливая жизнь. Опять я осталась у разбитого корыта. А возраст, шутки шутками, уже под 60… Страшно заглядывать в будущее. Скажите, за что мне эти наказания? В чем я провинилась перед небом? Ведь с самого рождения все было против меня…
Что я могла ей ответить? Что, в первую очередь, Рита сама была против себя? Приемным родителям на добро отвечала злом, мужьям изменяла, мотивы поступков были, как правило, меркантильные… Но говорить это женщине и без того обездоленной было бы жестоко, а главное, бессмысленно. Жизнь обратно не повернешь, ничего не переиначишь.
— Ну, вот, — подытожила Рита, — вроде все о себе рассказала. Если найдется мужчина не старше шестидесяти, имеющий свое жилье, устроенный, способный заботиться о других, буду рада знакомству. Не очень верю, что такой человек может появиться, но чем черт не шутит?
— Вы дадите свои координаты?
— Нет. Я бы хотела, чтоб этот человек описал себя в вашей рубрике, сделал пометку "информация для Риты" и дал свой телефон. Я позвоню.
Еженедельно в газете "Новости недели" появляются публикации диалогов ведущей рубрики "Вот и встретились два одиночества", известной журналистки Инны СТЕССЕЛЬ с желающими найти свою половину и одновременно — при желании — исповедоваться. Это своеобразный клуб знакомств, который является совместным проектом редакции и хайфского клуба общения. Мы продолжаем знакомить вас с некоторыми наиболее любопытными публикациями. Если вы захотите связаться с соискателями — координаты публикуются по четвергам в газете. Дополнительные сведения о проекте можно получить по телефонам: 054-7533771, 04-8627884 (телефон-факс). Письма и заявки на интервью можно отправлять по адресу Хайфа, улица Шоам, 15. Можно воспользоваться электронным адресом: [email protected].
