Подводные рифы популярной профессии
Петр ЛЮКИМСОН
Так легко ли быть таксистом?
— А ты сам посуди! – сказал в ответ на этот вопрос подвозивший меня таксист Ури Леви
И рассказал:
— На то чтобы "отбить" деньги за лицензию на такси, требуется чуть ли не полтора года работы, и то, если работать по 12 часов в день. Потом якобы начинаешь работать на себя, но за это время машина неминуемо стареет и требует все больше денег. Через три года ее надо менять. Так что большинство из нас не живут, а выживают. Формально мы вроде должны неплохо зарабатывать. На деле, если посчитать все расходы и реальные доходы, выходит куда меньше средней зарплаты по стране, о которой пишут газеты.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!авиа
Я хотел было возразить, что на самом деле так называемую среднюю зарплату получают немногие, но Ури не дал мне вставить и слова. Он сказал, что сейчас самую большую проблему для таксистов, работающих в Гуш-Дане, составляют "драйверы". Из дальнейшего разговора выяснилось, что речь идет о тех, кого мы на доисторической родине называли частниками, то есть водителями, предлагающими подвозки или курьерские услуги на автомобилях, без лицензий и по демпинговым ценам. Телефоны таких "драйверов" передаются по "цыганской почте", и многие граждане, стремясь сэкономить, предпочитают пользоваться именно их услугами.
По оценке профсоюза водителей такси, входящем в Ассоциацию малых и средних предпринимателей, в стране официально числится более 40.000 таксистов. Наряду с ними в этой сфере пиратски работают около 30.000 частников, не имеющих разрешений. Подменяя лицензионные такси, они работают только за наличные, подвергают жизни пассажиров опасности, а их оборот составляет около 600 млн шекелей в месяц, то есть около 7 млрд в год, с которых в казну не поступает ни шекеля налогов. По данным профсоюза, эта деятельность сократила доходы легальных таксистов примерно на 40%.
— В основном это парни перед призывом в армию либо сразу после демобилизации, – добавил Ури. — Да, они берут меньше, но риск вляпаться с ними в аварию намного больше, а поскольку профессиональной страховки у них нет, дешевизна может обойтись тебе ой, как дорого,
Ури убежден, что пожелай государство, а точнее Налоговое управление или служба НДС отловить и наказать частников, это не составило бы никакого труда. Но их, видимо, эта ситуация устраивает.
Как выясняется, у таксистов есть много претензий к государству вообще и к министру транспорта Мири Регев в частности. За этими претензиями стоит ощущение того, что, заставив их уплатить 280.000 шекелей за лицензию, взимая немалые налоги, поставив в жесткие рамки и обязав следовать множеству требований, государство абсолютно ничего не желает сделать, чтобы обеспечить таксистам нормальные условия работы. Более того, негласно поощряет их конкурентов, работающих абсолютно вне этих рамок. Ури вспомнил, как некоторое время назад таксисты собирали подписи под письмом Мири Регев с призывом запретить незаконные перевозки на частных авто и разрешить такси использовать выделенные для общественного движения дорожные полосы. Это позволило бы значительно улучшить сервис и сохранить преимущество спец-поездки такси ("спейшл"). Но ответа на письмо так и нет! А ведь еще в 2016 году министерство транспорта обещало предоставить такси статус "дополняющего общественного транспорта", чтобы они могли ездить по любым выделенным полосам. Вот только в 2026-м минтранс в одностороннем порядке пересмотрел достигнутые договоренности и запретил таксистам въезд на ряд выделенных полос. Эти ограничения напрямую бьют по клиентам: путь к пассажиру удлиняется, время ожидания растет, а сервис становится менее доступным. Когда же пассажир садится в машину, то стояние в пробках увеличивает и итоговую стоимость поездки.
– Клиенты раздражаются, потому что вынуждены торчать в пробках вместе со всеми, — говорит Ури. — Это потраченное впустую время, которое никто не вернет ни мне, ни клиенту, делает работу невыгодной приходится растягивать рабочий день. Возникает вопрос: за что же государство взимает с таксистов такие суммы, требует прохождения специального обучения и лицензирования для перевозки пассажиров, если не дает права проезда по полосам общественного транспорта?
Новой угрозой для израильских таксистов стали слухи о скором урегулировании сервисов перевозок через частников по модели Uber. Многие водители, испугавшись, стали продавать свои лицензионные номера коллегам, причем чуть ли не за 160.000 шекелей. Почему так дешево? Да потому, что все понимают: запрашиваемые государством деньги давно не соответствуют реальной стоимости. А внедрение модели Uber неминуемо приведет к появлению новых конкурентов и сделает содержание такси окончательно невыгодным. Таксистам останется либо менять профессию, либо смириться с убытками. А их места займут, скорее всего, пенсионеры, для которых подобная работа может стать хорошей прибавкой к пенсии, а заодно способом скоротать время. Впрочем, и без этого уже сегодня многие пенсионеры подались в таксисты.
Ури Леви говорит о стоимости инвестиций, которые они уже сделали, но указывает на то, что детали возможного будущего урегулирования совершенно неясны.
— Мы вообще не знаем, выплатит ли государство нам компенсацию, и если выплатит, то в каком размере.
Сейчас государство явно действует "от обратного": продвигает изменения, не разъясняя их последствий до принятия решений. Лишь потом начинают вдаваться в детали: какие обязанности будут возложены на новых водителей, как будут урегулированы страхование и налогообложение, и каков будет ответ тем, кто купил "общественное право".
— Нет государственной политики, — говорит Леви. — Нет понимания специфики нашей отрасли и нет плана работы. Нависший закон ослабляет отрасль и меняет профессию прямо на местности. Никто не объясняет, как Uber, такси и все остальные будут сосуществовать в одной отрасли, где каждый хочет просто заработать на жизнь.
Из нашего долгого разговора за время поездки, по сути, следовало одно: ни один израильский таксист сегодня не только не зарабатывает больше средней заработной платы, но и не чувствует уверенности в завтрашнем дне. А ничто, как известно, не убивает так, как неопределенность.
"Новости недели"
