Об откровениях бывшего израильтянина, в срочном порядке приехавшего на израильские выборы
Когда я читаю нечто подобное, я не офигеваю от глупости, я офигеваю от высокомерия.
Впрочем, судите сами (имя и фамилия автора поста хранятся в редакции, сам он помимо прочего называет себя Шурой):
"… Поездка моя в Израиль выдалась богатой на события и на встречи.
Проголосовав (за демократов, если кому интересно), я на следующее же утро отправился в Битуах леуми отменять израильское резидентство.
Девушка в окошке окинула меня безмерно презрительным взглядом и заявила, что я должен вначале выплатить долг 2200 шекелей, а потом уже обращаться к ним с подобным предложением.
— Простите, — ответил я, — но я не согласен. Я не живу в стране с октября прошлого года и хочу, наоборот, чтобы вы вернули мне хоть что-нибудь.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
— Ладно, выезжайте давайте из страны. И мы что-нибудь да решим. И вам сообщим, — то ли мне почудилось, то ли тон девушки стал чуууть более уважительным. Но она сразу отвела от меня глаза. И я понял, что аудиенция окончена".
Как говорят на иврите, ну бээмет!
Автор — израильский журналист и писатель. Телеграм-канал t.me/markkot56/
ОТ РЕДАКЦИИ
Представляет интерес еще такая выдержка из того поста:
"Огорчило меня в этой поездке только грустное состояние моей мамы, выражающееся даже в мелочах. Как-то я принес домой три мешка картошки и упаковку помидоров. Мама внимательно посмотрела на чек и грустно сказала:
— Ну всё, пора валить.
— Что такое, мамочка?
— Шурёна, ну как можно жить в стране, где картошка и помидоры стоят 2 тысячи рублей.
Я не нашелся, что ответить ей. Это ее жизнь, а не моя. Хотя, конечно, мне очень по-своему нравится, что мамочка моя в Израиле. Не далеко и не близко. На почтительном, так сказать, расстоянии. И я всегда могу к ней приехать. А сейчас из Еревана это мне вообще два шага, примерно как из Москвы на дачу во Владимирской области.
Ну и бегство из дома моего дяди в его 87 лет (на 5 лет позже, чем у Льва Толстого!), заставшее меня уже в самолете, довело мои израильские впечатления до совсем уж крайнего предела. И потом я три часа летел, не знал, что да как, и, разумеется, нервничал. И еще в воздухе, подлетая к Еревану, поймал связь, узнал, что все более, чем хорошо, выдохнул, посмотрел вниз на армянские горы и понял, что я снова дома".
