Как спонсоры Гитлера попытались устроить военный переворот в США и как гангстеры Меира Лански накостыляли американским нацистам в Нью-Йорке
Лилиана БЛУШТЕЙН
Осенью 2022 года на экраны вышел фильм Дэвида О. Расселла “Амстердам”. Голливуд — с его неизменным пристрастием к пестрому актерскому ансамблю и эксцентричному гротеску — попытался упаковать одну из самых темных тайн Капитолийского холма в форму искрометного детективного фарса. Кристиан Бейл, Марго Робби и Джон Дэвид Вашингтон разыгрывают историю трех друзей, ветеранов Первой мировой, случайно набредших на нити заговора в Америке 1930-х.
Фильм открывается титром, уверяющим, что “многое из этого действительно произошло”. И в этот момент легкая комедия, которую вы ждали, обрывается, уступая место леденящему кровь документу эпохи.
За голливудскими декорациями скрывается эпизод, который в американских учебниках истории предпочитают пролистывать с неловкой поспешностью. В 1933 году демократия США находилась в шаге от ликвидации, а ключевую роль в этом сценарии сыграл человек, чье имя носил реальный прототип одного из персонажей Роберта Де Ниро, — генерал-майор Корпуса морской пехоты Смедли Батлер.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
“ДЕЛОВОЙ ЗАГОВОР” 1933 ГОДА
В ноябре 1934 года генерал Батлер — двукратный кавалер Медали Почета, национальный герой и любимец ветеранов — предстал перед комиссией Конгресса США с ошеломляющим заявлением. По его словам, представительный консорциум из влиятельнейших промышленников и финансистов Уолл-стрит предложил ему возглавить полмиллиона вооруженных ветеранов, пройти маршем на Вашингтон и совершить военный переворот.
Контекст был идеальным для катастрофы. Великая депрессия дотягивалась до горла каждого второго американца. Новый президент Франклин Делано Рузвельт только что объявил “Новый курс” — пакет экономических реформ, который казался финансовой элите Вашингтона и Нью-Йорка чистой воды большевистским святотатством. Отмена золотого стандарта, усиление профсоюзов, налоги на сверхдоходы — промышленники паниковали.
Заговорщики (среди которых упоминались имена, связанные с руководствами крупнейших корпораций и банкирских династий) искали своего Муссолини. Им нужен был харизматичный военный, способный увлечь голодную толпу ветеранов, отстранить Рузвельта от власти под предлогом его “недееспособности” и сформировать “Министерство всеобщих дел”, которое фактически стало бы фашистской диктатурой на службе у крупного капитала.
Планировщики переворота ошиблись лишь в одном: они недооценили Смедли Батлера. Старый солдат, навидавшийся кровопролитий, отказался стать марионеткой. Он обнародовал переданные ему детали заговора. Руководство страны, потрясенное масштабом возможных последствий и связями заговорщиков с высшими кругами, предпочло спустить дело на тормозах. Ни один из финансовых титанов так и не сел в тюрьму. Правда, кое-кто из них на всякий пожарный случай предпочел покинуть Соединенные Штаты.
ТОЛЬКО ФАКТЫ БЕЗ ЭМОЦИЙ
В 1933–1934 годах группа богатых американских промышленников и финансистов (связанных с такими компаниями и фамилиями, как DuPont, General Motors, J. P. Morgan) пришла в ужас от реформ “Нового курса” президента Франклина Рузвельта. Отказ США от золотого стандарта и поддержку профсоюзов они расценивали как “социализм” и угрозу капиталу.
Заговорщики планировали организовать массовую организацию ветеранов Первой мировой войны (“Американский легион”), совершить государственный переворот, свергнуть Рузвельта или навязать ему марионеточного “помощника президента” с диктаторскими полномочиями, опираясь на опыт фашистских режимов в Европе (Муссолини в Италии).
Ключевой поворот: заговорщики попытались привлечь популярного отставного генерала Корпуса морской пехоты Смедли Батлера. Однако Батлер сделал вид, что согласен, а затем открыто разоблачил заговор.
Созданный Конгрессом специальный комитет (Комитет Маккормака — Дикштейна) провел расследование и в своем итоговом отчете подтвердил, что показания Батлера соответствуют действительности и попытки организации подобного движения действительно обсуждались. Тем не менее, громких уголовных приговоров крупным финансистам вынесено не было, а пресса тех лет встретила разоблачения равнодушно (часть газет называла это фарсом или выдумкой).
Британский и американский экономист и конспиролог Энтони Саттон в своей книге “Уолл-стрит и приход Гитлера к власти” утверждал, что взлет Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП) и перевооружение Германии во многом спонсировались или поддерживались международными банкирами и промышленными кругами США (через кредиты, инвестиции и участие в немецких концернах вроде I. G. Farben).
Историческое сообщество оценивает эти теории неоднозначно. Крупный международный капитал действительно активно инвестировал в Веймарскую республику и вел бизнес с Германией как до, так и после прихода Гитлера к власти (в погоне за прибылью и в надежде сдержать коммунистическую угрозу из СССР). Однако большинство профессиональных историков считают концепцию “единого прямого заговора Уолл-стрит по созданию Третьего рейха” сильным упрощением: немецкий фашизм имел глубокие внутренние социально-экономические, политические и исторические корни в самой Германии, а иностранный бизнес преследовал прежде всего экономические интересы, а не действовал как единый кукловод Гитлера.
КАСТЕТЫ, ДУБИНКИ И МЕИР ЛАНСКИ: ВОЙНА НА УЛИЦАХ НЬЮ-ЙОРКА
Пока в высоких кабинетах плелись политические интриги, на улицах Нью-Йорка и Нью-Джерси фашизм давно перестал быть абстрактной угрозой. В Манхэттене, особенно в районе Йорквилл, открыто маршировали члены “Германо-американского бунда” (German-American Bund) под руководством Фрица Куна — самопровозглашенного “американского Гитлера”. В коричневых рубашках со свастиками на рукавах они устраивали митинги, орали антисемитские лозунги и избивали прохожих. Первая поправка к Конституции защищала их право на свободу слова, а первая поправка к законам улицы требовала адекватного ответа.
Когда стало понятно, что закон бессилен остановить растущий наглый марш коричневорубашечников, в дело вступил судья Нью-Йорка и бывший конгрессмен Натан Дэвид Перлман. Он понимал: суды связывают руки, но у Нью-Йорка есть сила, которая умеет говорить с нацистами на единственном понятном им языке. Перлман связался с королем еврейско-американской организованной преступности — Меиром Лански.
Встреча состоялась с участием авторитетного раввина Стивена Вайса. Перлман поставил Лански только два условия:
“Никаких трупов и никакого упоминания еврейских организаций”.
Вайс добавил:
“Убийства мы не благословляем”.
Лански улыбнулся и денег не взял вовсе, заявив:
“Я еврей и сочувствую своим братьям”.
Вскоре на уличных митингах “Бунда” начался ад. Лански собрал отряд из еврейских гангстеров, профессиональных боксеров (включая чемпиона мира Барни Росса) и просто крепких парней с Нижнего Ист-Сайда.
Сценарий был хирургически точным. Внезапно в разгар пронацистской речи в зал Yorkville Casino или на уличную площадь врывались полтора десятка молчаливых парней с железными трубами, кастетами и бейсбольными битами. Спикеров сбрасывали со сцены, флаги со свастиками рвали, а нацистов буквально выбрасывали в окна. Лански позже вспоминал:
“Их было много, но мы пришли делать дело. Нацисты паниковали и бежали. Мы хотели показать, что евреи не будут молча терпеть оскорбления”.
Как на это реагировала полиция Нью-Йорка?
Полиция Департамента Нью-Йорка (NYPD) оказалась в крайне щекотливом положении. В рядах полиции 1930-х годов сочувствие к правым идеям вовсе не было редким явлением, а офицеры на уличных дежурствах строго получили приказ “охранять порядок” на легальных нацистских митингах.
Однако реальность внесла коррективы благодаря уговору Лански с правительственными структурами: копы получали неофициальное указание “не спешить”. Когда патрульные машины с сиренами наконец приезжали на место драки в Йорквилле, боевики Лански уже растворялись в манхэттенских подворотнях, а на мостовой оставались стенающие поклонники Гитлера со сломанными челюстями и ребрами. Аресты были редкими, а если кого-то из парней Лански и задерживали, лучшие адвокаты гангстеров мгновенно вытаскивали их под залог. Через несколько месяцев таких “профилактических уколов” нацистские сборы в Нью-Йорке и Нью-Джерси стали стремительно пустеть — любители пива и свастик быстро поняли, что за демонстрацию ненависти придется платить здоровьем.
ПРИЗРАКИ ПЯТОЙ АВЕНЮ
Официальная риторика “Делового заговора” 1933 года вращалась вокруг защиты капитала и отмены “Нового курса”. Однако историкам хорошо известно, чем питались европейские фашистские и нацистские движения, вдохновлявшие заговорщиков.
Антисемитизм в Америке 1930-х годов не был экзотической маргиналией — он был светским тоном. Генри Форд миллионными тиражами печатал “Международное еврейство”. На радио вещал отец Чарльз Кофлин, чьи антисемитские проповеди слушали десятки миллионов американцев. А на стадионах вроде Мэдисон-Сквер-Гарден “Бунд” собирал по 20 тысяч человек с портретами Джорджа Вашингтона в окружении свастик.
Если бы заговор 1933 года увенчался успехом, еврейская община США — на тот момент крупнейшее убежище для спасающихся из погружающейся в мрак Европы — оказалась бы в капкане.
В условиях фашистского режима “по-американски” Соединенные Штаты запечатали бы границы. Никаких квот для беженцев из нацистской Германии, Польши и Австрии не существовало бы вовсе. Катастрофа европейского еврейства стала бы тотальной гораздо раньше.
Сработал бы привычный механизм поиска “виноватых”. Чтобы оправдать узурпацию власти и экономический кризис, новая диктатура мгновенно обратилась бы к проверенному рецепту — теории “жидо-большевистского заговора”, сделав американских евреев идеальным козлом отпущения.
США превратились бы из противника Оси в ее молчаливого союзника (каковым стала, например, изображавшая нейтралитет Ирландия). Без ресурса и промышленных мощностей Америки карта Второй мировой войны была бы переписана кровью.
ОТ АЛЬТЕРНАТИВНОЙ ИСТОРИИ К ЖИВОМУ КАДРУ: “ЗАГОВОР ПРОТИВ АМЕРИКИ”
То, о чем “Амстердам” лишь намекает сквозь фарсовую дымку, превращается в густую, удушающую реальность в мини-сериале HBO “Заговор против Америки” (2020), снятом по знаменитому роману Филипа Рота.
Рот и создатель сериала Дэвид Саймон исследуют схожую развилку истории: что, если бы на выборах 1940 года победил не Рузвельт, а легендарный авиатор и открытый кумир нацистов Чарльз Линдберг? В сериале Америка постепенно, шагами изоляционизма и “патриотического” соглашательства, сползает в бытовой и государственный фашизм.
И именно здесь еврейская тема звучит не как абстрактная историческая сноска, а как обнаженный нерв человеческой трагедии. В центре сюжета — обычная еврейская семья Левин из Ньюарка, чей привычный уютный мир рушится под тяжестью надвигающегося мрака.
Главным эмоциональным якорем этого повествования становится Бэсс Левин в исполнении Зои Казан.
Актриса показывает невероятный уровень перевоплощения. Удивительный исторический и кинематографический курьез заключается в том, что сама Зои Казан — внучка великого режиссера Элии Казана — не имеет еврейских корней (в ее жилах течет греческая, английская и немецкая кровь). Но её игра в “Заговоре против Америки” обладает такой глубокой органикой, такой безупречной памятью поколений, что зритель ни на секунду не сомневается: перед ним плоть от плоти еврейская мать и жена, пытающаяся защитить свой дом от надвигающейся катастрофы.
Казан играет Бэсс без ложного пафоса — через мелочи: через то, как она накрывает на стол, как замирает при звуках радио, как сжимает плечи сына и как в ее глазах тихий материнский страх превращается в глухую, отчаянную решимость. Это портрет женщины, которая раньше других понимает: соседи, с которыми они вчера здоровались на улице, завтра могут не открыть дверь.
“Амстердам” и “Заговор против Америки” — это две стороны одной и той же монеты. Первая показывает нам, как легко демократия может стать объектом торга в закрытых кабинетах Уолл-стрит. Вторая — демонстрирует, какую цену за этот торг всегда платят самые уязвимые.
История 1933 года напоминает: тонкая грань между уютной жизнью и катастрофой держится не только на прочности государственных институтов, но и на готовности общества сопротивляться — будь то честный генерал перед комиссией Конгресса или решительные парни Лански с дубинками наготове.
