Он был последним из выживших в Хевронском погроме
Владимир ПЛЕТИНСКИЙ
Эти глаза я никогда не забуду. В музее, посвященном жертвам еврейского погрома в Хевроне, организованном художником Шмуэлем Мушником, есть фотографии и пострашнее. Но взгляд снова и снова встречался с глазами, полными слёз и ужаса.
— Это Шломо Слоним, — заметив мой интерес, прокомментировал Мушник. — Он жив по сей день.
Но в 2014 году доживший до не такой уж глубокой по современным меркам старости — 86 лет — Шломо Слоним скончался.
Хотя он в день резни был еще неразумным малышом, воспоминания о трагедии никогда не покидали его. Он уверял, что помнит всё. Возможно. Но, скорее всего, сохранились лишь впечатления, на которые наложилась информация, не раз прочитанная и услышанная в уже более осмысленном возрасте.
24 августа 1929 года в доме директора Англо-Палестинского банка Элиэзера Слонима от погромщиков спрятались больше двадцати соседей и родственников. В том числе отца Ханы Сары Слоним и деда Шломика — гостившего в Хевроне Авраама Яакова а-Коэн Орлянского, главного раввина Зихрон-Яакова, и его жены.
Они надеялись, что мощные стены и крепкая дверь выдержат. Увы, озверевшая толпа смогла ворваться сюда — и остановить почувствовавших вкус еврейской крови арабов уже было невозможно.
Хане Саре не удалось спасти четырехлетнего старшего сына, но младшего она защищала до последнего вздоха. Захлебывающийся от рыданий Шломо был обнаружен в объятиях зверски убитой матери уже после окончания погрома. Исполосовавший ее ножом араб порезал лишь пальчики на правой руке малыша — и шрам на безымянном пальце сохранился на всю оставшуюся жизнь. И не только шрам — этот палец с перерезанным сухожилием никогда не слушался Слонима, он не мог согнуть его, хотя, вспоминая главную трагедию его бытия, всегда крепко сжимал кулаки.
В доме Слонимов были убиты 22 еврея из 67, погибших во время Хевронского погрома. Повезло родителям Элиэзера — раввин Яаков Йосеф Слоним и его жена нашли убежище в доме арабов из клана, который решительно отказался принимать участие в резне. Этих людей Шломо всегда вспоминал с благодарностью.
Слоним был представителем уже пятого поколения хевронцев — его предки из знаменитой раввинской династии поселились в первом еврейском городе еще в первой половине 1800-х годов. К счастью, благодаря его спасению, династия не прервалась — у него и его жены Рут родились четверо детей, подаривших счастливым дедушке и бабушке тринадцать внуков.
В четырнадцать лет круглый сирота был зачислен в ЭЦЕЛь, а после образования государства Израиль служил в ЦАХАЛе. Демобилизовавшись, он пошел по стопам своего отца-финансиста. На пенсию в 1993 году он вышел, будучи управляющим филиалом банка "Леуми". Основную часть жизни Слоним прожил в респектабельной Раанане. И всегда говорил, что прощения злодеяниям арабов — как былым, так и нынешним, — нет.
После Шестидневной войны Шломо решил посетить братскую могилу, где среди других жертв погрома покоились его родители, брат, дедушка и бабушка. Увы, эта могила была осквернена местными жителями — и это тоже стало незаживающей раной на сердце Слонима.
Шломо не успел узнать об извинениях, которые принес президент Израиля Реувен Ривлин арабам Кафр-Касема. Политик покаялся за то, что пограничники, слепо выполняя приказ командиров о стрельбе без предупреждения по всем нарушителям комендантского часа, в 1956 году перестреляли 47 местных жителей, включая женщин и детей, возвращавшихся с поля. Это была трагическая ошибка — но Ривлин принес извинения (см. нашу публикацию "Покаяние президента").
Читайте в тему:
Это не первый раз, когда израильские политики извиняются за трагедию арабов Кафр-Касема. Но впервые это делает персона такого уровня, да еще представитель национального лагеря. Чтобы пойти на такой шаг, требовались политические мудрость и мужество.
Однако что-то мы ни разу не слышали покаяний от влиятельных арабских деятелей за погромы, в которых с 1920 года до момента основания государства Израиль погибли сотни евреев. Причем, никакими тезисами о "народном гневе в ответ на оккупацию" эти зверства оправдать нельзя.
И за террор, развязанный уже после 1948 года, арабские лидеры не каются. А уж об убийстве более тысячи евреев, ставших "жертвами мира" после подписания Норвежских соглашений, вещают с гордостью.
Зато мы каемся. И призываем к миру. И хороним новых жертв озверевших соседей. И снова призываем к миру.
Можно, конечно, списать эту тягу к покаянию на придуманное Редьярдом Киплингом "Бремя белого человека". Но, во-первых, евреи и арабы — две ветви семитского дерева, представители одной расы. Во-вторых, мы никогда не были колонизаторами — а лишь вернулись на свою землю. И, в-третьих, не евреи развязали войну — даже самые национально настроенные лидеры сионизма всегда были готовы к добрососедству.
Но это тема для отдельной публикации. А сегодня давайте склоним голову перед памятью Шломо Слонима, пронесшего через всю жизнь в своём сердца трагедию евреев Хеврона и собственной семьи.
