Первая война в Израиле, она же Вторая Ливанская
Сергей АУСЛЕНДЕР
Я прилетел в Израиль 26 июля. На подъезде к Хайфе увидел, как над заливом висит очередь из вертолетов. Они подлетали к крыше госпиталя "Рамбам", подсаживались на полминуты и сразу отлетали, уступая место следующему.
В Бинт-Джбеле батальон "Голани" попал в засаду и оттуда потоком шли раненые. Видимо, армия у нас не самая плохая, если рассеченная на две части рота, девять часов дравшаяся в полном окружении, без поддержки артиллерии (бой шел на расстоянии броска ручной гранаты), без офицеров (большинство выбило в первые секунды боя) отбилась и сохранила боеспособность.
На следующий день нас позвали в больницу, снимал сюжет про одного парня — совсем мальчик, пулевое ранение и контузия. Это была моя первая война в Израиле и, как выяснилось впоследствии, очень даже не последняя.
Читайте в тему:
Я потом один текст написал, фрагмент – перед вами:
"Попали" мы уже на въезде в Кирьят-Шмону. Населенный пункт, километров 10 до Метулы, дорога проходит через него. Расположен очень "удачно", как раз на самой границе. Поэтому туда из Ливана разве что ручные гранаты не кидали.
И вот, заехали, значит, а вокруг тишина. Первый раз за всю войну я такое видел. Удачно приехали, прямо во время намаза. И только я это подумал, как выяснилось, что старик Мэрфи свой хлеб ел не зря. Прямо в центре города, откуда-то сбоку, перед нами на дорогу вырулил здоровенный армейский трак, доверху нагруженный зарядами для артиллерии. А дорога в одну полосу, да разделительный забор посередине. И подъем он, бедный, никак быстрее 10-15 км/ч осилить не мог. А тут как раз на сопредельной стороне закончился намаз и они, помолясь, приступили. Начали ракеты кидать, и дубасить из минометов. Кругом разрывы, сирены воют без перерыва, свист, грохот. Я ору матом, Саша, оператор, сидит, курит сигарету, бледнея лицом, а Боря (наш продюсер и переводчик) вертит руль, но объехать проклятый грузовик не получается. И все понимаем, что если в него сейчас попадут, то от нас даже молекул не останется. Вот так и ехали несколько минут. Как год прошел.
Ну, раз пишу это — пронесло.
А, чуть не забыл. Было 13 августа, последний день войны. На завтра уже объявили прекращение огня. И обе стороны активно наверстывали, кто что упустил. Заехали в Метулу. Кто не бывал, рассказываю: городишко стоит на горе, его северный склон смотрит на Ливан (вид, кстати, изумительный). Дома построены террасами, а между ними устроены площадки, по типу видовых. Чтобы, значит, красотами любоваться. Красоты — вот они: прямо за околицей начинается ливанская деревня. По ней вовсю садит артиллерия, видно, как ползают танки, периодически изрыгая клубы огня. Вертушки туда-сюда носятся. Слышно, как в деревне с характерным тарахтением пролетают ПТУРЫ, и активно садят из пулеметов. Все живописно взрывается и горит. Короче, подготовка к прекращению огня в самом разгаре.
Мы расположились прямо на одной из площадок, развернули штатив, камеру поставили. Саша, которому срочно надо было отвлечься от пережитого стресса, припал к объективу. Не в силах сразу решить, с чего начинать, навел камеру на ближайший ливанский дом. Армия обороны Израиля не подкачала: в небесах что-то угрожающе прошуршало и дом испарился в облаке грязновато-дымного пламени.
"За*бись" — прокомментировал Саша, не отрываясь от оптики. Вдохновленные, видимо, этой оценкой, невидимые израильские летчики тут же вдребезги разнесли соседний дом. Саша только восхищенно что-то промычал себе под нос.
Тут я краем глаза заметил сбоку движение. Прикрываясь кустами (там между площадками своеобразные живые изгороди), к нам полз какой-то солдатик. Классический такой: очки в поллица, линзы можно на снайперскую винтовку ставить, кипа, мешковатая зеленая форма, винтовка М-16, длинная и какая-то на нем ужасно нелепая. Вид его пугал заранее. Не доползая до нас метров пять, так, чтобы не высовываться из-за изгороди, он остановился и тонким голосом закричал:
"ЦалАф!"
Я ткнул Борю пальцем в бок и показал на "чудо".
"Чудо" повторило уже совсем фальцетом:
"Цалаф!"
"Бл*дь", — ответил Боря, упал на карачки и очень сноровисто для его тучной фигуры уполз в кусты.
Я удивился и, решив, что Боря испугался близкого разрыва, заорал ему:
"Да все нормально, Борь, далеко упало". Солдат и Боря в ответ завопили дуэтом:
"Цалаф!"
Саша с интересом следил за разворачивающимся диалогом, потеряв даже на время интерес к битве, которая кипела у него буквально под ногами.
"Это чо такое?" — кричал я в ответ, имея в виду загадочного "цалафа". Боря заорал в ответ, но слово заглушила очередная бомба. Я уже, теряя терпение, крикнул:
"Боря, давай по-русски".
И Боря заревел дурным голосом, так, что даже заглушил шум боя:
"Снайпееееееер"!
Потом оказалось, что на этом самом месте снайпер за несколько часов до описываемых событий подстрелил военного прямо через границу.
Оказалось, что я хорошо ползаю. Но Саша лучше. Стоя спиной к нам, услышав знакомое слово уже после меня, мой оператор умудрился как-то быстрее оказаться за кустами. Мы долго препирались, кто пойдет за аппаратурой. Солдатик все это время чего-то пытался втереть нам на иврите, но от него отмахивались, как от мухи. В итоге Борю решили не посылать, слишком мишень хорошая. Саня сгонял сдернул камеру со штатива, а я вторым рейсом принес треногу. Сюжет сделали, получилось неплохо. А слово "цалаф" стало третьим ивритским, после "шалом" и "тода", которое я запомнил на всю жизнь.
Автор — израильский тележурналист, собкор ряда зарубежных телекомпаний, главный редактор сайта криминальных новостей isrcrime.co.il
[…] Под прицелом у "цалафа" […]