Об умном антисемите и еврейском колобке
Илья ВОЙТОВЕЦКИЙ, Беэр-Шева
Полное ФИО Марика — Марк Исаакович Шварц.
— Мне придётся распрощаться с моим ящиком, — сказал мне по телефону Марик. — Если у тебя есть для меня что-нибудь приличное…
— Ты ведь там только год, — не понял я. — Кто же тебя отпустит?
На почтовом ящике 940 Марик работал по распределению, после института. (Замечу, что описываемые события происходили в 1960 году, понятие "шестидесятники" появится гораздо позже…)
— Меня не отпустят, — сказал грустно Марик. — Меня вышибут. Такая ситуяйция…
Утром я зашёл к Сальникову. Олег Алексеевич пил чай из стакана с подстаканником.
— Ё*, — оторвался начальник отдела от чаепития.
— Мой товарищ, хороший радиоинженер, ищет работу.
— Аид?** — спросил Сальников. Я кивнул. Он отхлебнул из стакана, прополоскал рот, проглотил. — Приводи.
Я и не сомневался.
— Когда прийти? — спросил Марик.
— Лучше всего после половины второго. У него после обеда всегда хорошее настроение. Только не затягивай. Потом он запирается в кабинете и спит минут сорок.
В курилку мы приходили в одиннадцать — развеять сонное настроение, потянуться, размяться. Я не курил, Сальников тоже.
В конце коридора Олег Алексеевич переходил на идиш, им он владел артистически. Среди его собеседников немногие могли похвастать знанием родного языка, у большинства словарный запас ограничивался банальным "куш мих ин тохес***" — то в белорусско-литовской, то в украинско-молдавской транскрипции: "кус", "киш", "ин тухес"…
Сальников владел правильным литературным еврейским языком, наш начальник был начитан, вкусно цитировал сочного Шолом-Алейхема.
— Откуда это у вас? — спросил я русского человека Олега Алексеевича.
— Мужик я основательный, — серьёзно ответил Сальников. — Предпочитал с контингентом разговаривать на его родном языке.
До недавнего времени Сальников работал начальником лагеря.
— Олег Алексеевич, скажите откровенно, вы антисемит?
— Откровенно? Если откровенно, то чтобы "нет", то скорее — "да".
— Почему же вы так охотно принимаете на работу евреев?
— Потому что я не такой поц****, как может показаться. Я умный антисемит.
Он опёрся о стенку, полуприсел на батарею центрального отопления — настолько, чтоб не обжечь ягодицы.
— Непонятно? Так я поясняю. Слушай сюда. Вашего брата на работу мало куда принимают и много откуда выгоняют. Или я неправ? А специалисты ваш брат хорошие, это известно даже дуракам-антисемитам, а таких в наших рядах, к сожалению, большинство. В отличие от них я вас подбираю; они выгоняют, а я подбираю. Улавливаешь? И вы, зная конъюнктуру, пашете на меня и за страх, и за совесть. Ты имеешь, что возразить? Или ты со мной не согласен? Ведь если я сегодня приму твоего хaвера*****, он же меня в очко целовать будет, чтобы я его не выпер, ему же после меня податься совсем некуда. Фарштейст, доверахер?******
От Сальникова исходили флюиды силы и уверенности. Высокий сероглазый широкоплечий блондин с коротко остриженными волосами, хорошо развитой мускулатурой, крепко посаженной головой, правильными чертами лица, походка размеренная, твёрдая — вполне достойный образец расовой арийской полноценности.
Вопреки утверждению Олега Алексеевича, Марик проработал в СПТИ совсем недолго.
Начальник пригласил его к себе, показал план своей кандидатской диссертации, над ней трудились многие инженеры отдела.
— Вот, Марк Исаакович, темы, которые ещё остались нераспределёнными. Эта, — он ткнул холёным пальцем, — эта и вот эта. Что вы могли бы из всего набора взять на себя?
— Я колобок, Олег Алексеевич, — ответил Марик.
— В каком смысле? — не понял начальник.
— Я от дедушки ушёл, я от бабушки ушёл, и вас, Олег Алексеевич, тоже нa х.. пошлю.
Через несколько минут на столе Сальникова лежало заявление инженера Шварца Марка Исааковича об увольнении из Свердловского проектно-технологического института "по собственному желанию".
На этом инженерная карьера Марика закончилась, всю оставшуюся трудовую жизнь он посвятил сцене, был артистом разговорного жанра областной филармонии — что-то вроде местного Аркадия Исааковича (замечу: тоже Исааковича! — через двойное "а") Райкина…
ПРИМЕЧАНИЯ
На случай недоумения с заголовком: прочитайте наоборот Марк Исаакович.
* Ё (идиш) — Да.
** Аид? (идиш) — Еврей?
*** куш мих ин тохес (идиш) — поцелуй меня в задницу.
**** "поц" (идиш) — так и есть, "поц"…
***** хaвер (идиш) — друг.
****** Фарштейст, доверахер? — (идиш) — Понимаешь, поросёнок?
