30-летний Рафаэль Авив лепит из глины героев ТАНАХа, мифов, сказок. От его работ исходит тепло и доброта, и сложно даже представить, что их автор десять лет назад лишился зрения, слуха и возможности говорить
Галина МАЛАМАНТ. Фото автора
С одной из работ Рафаэля я познакомилась случайно. Как-то на художественной выставке в Российском культурном центре мое внимание привлекла миниатюрная скульптурная композиция "Сикстинская Мадонна". Как выяснилось позже, это весьма своеобразное подражание великому Рафаэлю — постоянный экспонат в зале РКЦ. Когда я принялась фотографировать Мадонну, ко мне обратился художник Эмиль Вульфин: "Это подарок центру от Рафаэля Авива, скульптора с очень непростой судьбой, его работы вообще достойны самого пристального внимания".
И вот я в доме семьи Авив в Ришон ле-Ционе. В квартире много стеллажей, и все они заставлены керамическими и глиняными поделками Рафаэля, которого прежде звали Женей Чечиковым. Стены украшены яркими живописными полотнами. "Это работы моего старшего сына, — поясняет мама Алла. – Женя тоже много рисовал, он будто бы родился с карандашом в руках".
Семья Чечиковых жила в Минске, когда туда повеял отравленный воздух Чернобыля. Вскоре у двухлетнего Жени обнаружили непонятное заболевание — только через три года врачи поставили диагноз: нейрофиброматоз. Его родители, Алла и Владимир, связывают появление неизлечимой болезни с чернобыльской катастрофой, а иначе откуда она взялась у Жени, если никто и никогда из родственников не страдал ею?
Мальчик развивался нормально, был любознательным, увлекался природой, необычайно радовался наступлению весны, обожал домашних животных. А еще Женю волновали сказочные персонажи. Но навсегда запала в его душу "Сикстинская Мадонна" Рафаэля – над репродукцией картины он мог засиживаться часами. В школе ему легко удавались все предметы, а еще он рисовал — весну, птиц, животных, все, что видел вокруг себя.
Жене было 12 лет, когда его семья в 1996 году репатриировалась в Израиль. Чечиков – фамилия сложная для произношения коренными израильтянами и написания на иврите, и семья решила ее сменить. Выбор сделал Женя: разумеется, это должна была быть "весенняя" фамилия – Авив.
Школа не тяготила Женю. Он оставался увлекающейся натурой: регулярно ходил в зоопарк, где рисовал зверей и птиц, с упоением смотрел передачи о мире животных — его восторгало, как звери защищают своих детенышей, как едва появившиеся на свет, они сразу становятся на ноги. Он вбирал и впитывал окружающий мир, словно предчувствуя, что его надо накрепко запечатлеть в памяти. Вместе с тем он увлеченно занимался ТАНАХом, биологией. Сейчас углубился в изучение истории и философии. В какой-то момент его увлекла скрипка, и педагог, к которому привели Женю, поначалу отказался давать ему уроки: в 16 лет начинать слишком поздно. Но уже через несколько уроков педагог не мог скрыть изумления от успехов талантливого мальчика. Однако болезнь развивалась стремительнее, чем успехи: начались проблемы со слухом, и примерно через год уроки музыки пришлось оставить. А потом пришлось оставить и школу.
После первой операции на слуховых нервах в 2004 году Женя лишился слуха. Пятью годами позже он перенес еще одну операцию, нацеленную на сохранение жизни. В промежутке между ними он лишился зрения. С тех пор Женя не видит яркого солнца, зеленой травы, пестрых птиц и мудрых животных, страстно защищающих своих детенышей.
В реабилитационном центре, куда Женю направили в 2009 году, ему надо было выбрать в рамках трудотерапии какое-либо занятие, и он выбрал лепку. "А глина у вас есть?" — уточнил юноша. Жене также предложили выбрать себе второе имя, которое должно благотворно повлиять на его судьбу. "Рафаэль-Таль", — не задумываясь, выдал Женя, свято поверив, что "росинка Рафаэля" ("таль" – роса на иврите) изменит его жизнь. И жизнь Рафаэля действительно изменилась: он стал творить. Жизнь, потерявшая было смысл, наполнилась новым содержанием. Преодолев депрессию, презрев серьезные физические недуги, Рафаэль смог найти в себе силы выразить отношение к миру: накопленные чувства и ощущения постепенно стали воплощаться в лепке. Вскоре юноша стал посещать кружок керамики, открытый при Клубе для слабовидящих и слепых. Здесь он научился обжигать глину и покрывать ее глазурью, здесь он по сей день обрабатывает свои скульптуры, доводя их до логического завершения.
Первые свои работы Рафаэль лепил целенаправленно для детской больницы – пусть они скрашивают время больных детей. Но его зверушек и свистульки не приняли: оказалось, что в наших больницах ориентируются на американскую систему, которая отвергает любые художественные работы, так как они отвлекают от процесса лечения. Но Рафаэль не отказался от страстного желания быть полезным больным детям, он надеется, что найдется больница, которая захочет принять его дары. А пока Рафаэль стал лепить для племянниц — чайники, чашки, вазы для фруктов, подсвечники. Он и не догадывался, что его поделки могут иметь какую-либо художественную ценность. Однако уже на начальном этапе творчества они были достаточно высоко оценены специалистами по керамике и просто любителями.
Чего не хватало Рафаэлю – это общения с внешним миром. И тогда старшие брат и сестра открыли для него страницу в "Живом журнале". Поначалу именно они фотографировали работы, помещая их в социальные сети, снабжали работы стихотворными строками, которые сочинял Рафаэль, отвечали на комментарии. Но отзывы Рафаэль читал самостоятельно, освоив на специальной приставке к компьютеру шрифт Брайля. Этот "выход в мир" Рафаэля очень радует: ему приятно осознавать, что его творчество ценят. Рафаэль изучил клавиатуру и уже самостоятельно стал отвечать всем, кто задавал вопросы, интересуясь его творчеством.
Про хороших машинисток говорят: "Печатает вслепую". И все же хоть иногда специалистам приходится взглянуть на расположение букв. Рафаэль, в силу сложившихся обстоятельств, тоже печатает вслепую, без подглядываний, причем на весьма грамотном русском языке. С ивритом у него также нет проблем. Более того: он перевел на иврит "Айболита", свою любимую стихотворную сказку. Сегодня у Рафаэля есть своя страница в "Фэйсбуке", которую он ведет самостоятельно, на его электронную почту присылают ссылки на интересные статьи о творчестве, о художниках, — Рафаэль непременно читает их. Наиболее частые авторы электронных посланий — бывшая одноклассница Рафаэля, а также девушка, которая научила его "языку" глухонемых, приспособленному для слепых. В Центре для глухо-слепых Рафаэль закрепил полученные знания. Необходимые для общения жесты освоили и родители Рафаэля, они показывают их, прикасаясь к его рукам. Если сын что-либо не понял, родители пишут искомое слово на его ладони, и он легко распознает его.
Утром, проснувшись, Рафаэль останавливается перед зеркалом в салоне, без проблем находит щетку для волос и причесывается. На какую-то долю секунды кажется, что он смотрится в зеркало и оценивает, как прическа. Увы, это только иллюзия. Просто щетка для волос лежит на подзеркальнике – как и все вещи в этом доме, она имеет свое место. У самого Рафаэля тоже свое, привычное место за столом, где его ждет чашка чая, заботливо выставленная мамой. Выпив чай, Рафаэль переходит к гимнастике, лежа на полу, выполняет специальные упражнения, чем-то напоминающие йогу. Так он поступает каждое утро, чтобы набраться сил и приступить к творчеству.
Расклад сегодняшнего утра несколько нарушен приходом журналиста. Рафаэль издает некие горловые звуки, абсолютно неразборчивые для слуха. Но его мама понимает каждый звук. "Он хочет поприветствовать вас", — "переводит" Алла. Рафаэль протягивает мне руку, которую я пожимаю, автоматически пытаясь заглянуть в глаза визави, но встречаю безжизненный взгляд. Вглядываться надо в его чуткие пальцы: это они видят мир, причем не плоским, а в объеме. Это они, отражая его внутренний взгляд, отображают жизнь во всем ее разнообразии. Это они справляются с такими понятиями, как пространство и перспектива. Работает Рафаэль, используя всего два цвета глины, белый и терракотовый, без гончарного круга, без каких-либо инструментов. Его произведения утверждают: автор, лишенный зрения, способен видеть и изображать мир в удивительных образах и динамичных сюжетах.
Вот некоторые скульптурные композиции на библейские и житейские сюжеты — Моше, Аарон и Скрижали Завета. Ангелы, помогающие детям. Обезьяна, укачивающая младенца, в его изображении становится Мадонной. Забавный крокодил превратился в ханукию, возле которой примостился крокодиленок. Ласточка на лету кормит птенца. Могучий, но обессиленный Сизиф поднимает в гору камень. Икар, летящий к солнцу. Иногда с конкретики Рафаэль переходит на абстракцию. "Крылья" – так называется одна из его работ, в которой из непонятной глыбы прорезалась масса крыльев, словно пытающихся помочь этой глыбе взлететь. "Приемыш" — название композиции, где собака облизывает слепого котенка. Все работы Рафаэля, связанные с животными, подчеркивают: добро и дружба всегда побеждают.
В 2011 году две работы Рафаэля впервые были включены в экспозицию, устроенную мэрией Ришон ле-Циона. "Живая глина" — под таким названием два года назад прошла выставка из сорока работ Рафаэля в Российском культурном центре, Как раз тогда он подарил РКЦ свою "Сикстинскую Мадонну", о которой говорилось выше. Выставка состоялась в рамках Дня поддержки слепых и слабовидящих, и хотя такой День был заявлен ежегодным, больше подобных приглашений ниоткуда не поступало…
"Да он гений! – говорит о Рафаэле скульптор Лев Гольдштейн. — Он настоящий художник, хорошо чувствует глину, в его произведениях есть мысль, движение, есть жизнь! Его работы вызывают восхищение".
Лепкой Рафаэль занимается в своей комнате. Здесь на столе его ждет новая, пока неоконченная работа – и снова Сикстинская Мадонна. Она покрыта полиэтиленом, чтобы не пересыхала глина. Снять покрытие помогают – в четыре руки – родители. На стол запрыгивает кот Фантик, принюхивается к глине, вглядывается в работу, словно разбирается в художественных тонкостях. Фантик всеобщий любимец семьи, но сам он предпочитает Рафаэля, к которому всегда ластится, а остальных и покусать может, если надумают его погладить. Пока Рафаэль работает, Фантик словно сторожит, чтобы хозяин не получал никакой помощи от окружающих, чего тот так не любит.
На прощание глиняных дел мастер вновь пожал мне руку, а я, снова автоматически и все так же напрасно, попыталась заглянуть в его глаза. Его рука была холодной, но самому Рафаэлю было жарко – скорее всего, от горячих идей, которые вихрятся в его голове и с которыми он возвратится в свою комнату, чтобы творить.
Я покинула дом, пораженная светлым жизнеутверждающим восприятием окружающего мира Рафаэля. Сколько же нужно иметь внутренней силы и жажды творчества, чтобы воплощать яркие, самобытные и искренние образы! Он работ Рафаэля веет добром и желанием поделиться им со всеми. На них можно смотреть, смотреть и радоваться красотам мира, которые мы в суете часто не замечаем, а комфорт бытия воспринимаем как само собою разумеющееся. И только когда сталкиваемся с такой силой духа, осознаем, сколь ничтожны наши проблемы в сравнении с испытаниями, которые выпали на долю Рафаэля. Его творчество заставляет волноваться, а значит, оно необходимо не только ему.
"Здоровье-плюс" (приложение к израильской газете "Новости недели")
