Старые вещи порой имеют свойство влиять на человеческие судьбы негативно, а иногда становятся самым замечательным подарком
По дороге домой Эдик вытащил из кармана асимон (израильские старожилы помнят этот телефонный жетон) и вбросил его в стоявший неподалеку от их временного обиталища телефон-автомат:
— Светик спускайся, я под домом. Пойдем, посмотрим.
— Да как-то мне не хочется. Старые вещи все-таки… Я понимаю, конечно, что это все мои глупые предрассудки. Ну может я просто люблю все новое…
— Светик, нам сейчас точно не до нового. Надо на ноги встать сначала. Погоди, вот освоимся в стране, подучим язык.
— Ну да, язык, работа, леат-леат и савланут еще скажи, — уныло протянула жена.
— Ты ж у меня умница, сама все знаешь, давай поторопись, я жду!
* * *
Почему-то именно сейчас, когда они уже второй раз купили в Израиле квартиру и вскоре собирались в нее вселиться, у Светланы в памяти отчетливо всплыл тот разговор с мужем. За четверть века жизни в стране они полностью влились в ее атмосферу и стали здесь своими. И дело даже не в том, что освоили язык и бойко болтали уже через полтора года. Она им просто подошла. А их семья подошла стране. У них случилось взаимное притяжение и согласие. И несмотря на проблемы, с которыми пришлось столкнуться поначалу, и множество недостатков, присутствующих, как и в любой другой стране, роман с Израилем у молодой семьи состоялся.
И теперь, бродя по магазину и с любовью подбирая аксессуары для декорирования своего нового дома, Светлана вспомнила ту историю, случившуюся на заре туманной абсорбции…
* * *
— Здесь долгие годы жила пожилая пара. Эта квартира принадлежала "Амидару" и они ее выкупили почти в шестидесятилетнем возрасте… А три года назад Батья осталась одна и не захотела переезжать к дочери. Кое-какие личные вещи, принадлежавшие родителям, дочь забрала себе, а все остальное — посуду, мебель, постельное белье вы можете посмотреть и выбрать то, что вам нужно, — приятная женщина лет сорока положила ключи на довольно широкую громоздкую тумбу, отделявшую холл от входной двери и образовывавшую своеобразный крошечный коридорчик.
Света с Эдиком бродили по квартире среди старой, но отлично сохранившейся мебели. Муж то и дело что-то трогал, будто проверял на прочность.
"Видимо эти люди были очень аккуратными, все такое качественное, чистенькое", -подумала Светлана.
Лина, женщина, что запустила их в квартиру, словно услышав ее мысли, произнесла:
— Батья с Иосифом были очень рачительными хозяевами. Вам, можно сказать, повезло, что их дети решили ничего не продавать, а просто раздать нуждающимся людям.
— Светик, смотри, стол какой хороший, он нам может прослужить не один год! Давай возьмем вместе с табуретками, — Эдик завис возле кухонного стола. — Он еще и раскладывается…
Стол действительно выглядел как новый.
Света молча кивнула. Не лежала у нее душа к копанию в чужих вещах, но она понимала, что на первое время это будет для их семьи большим подспорьем. А Эдик уже переместился в спальню и вещал оттуда.
— Свет, подойди, посмотри на этот шкаф. Очень даже вместительный по-моему, его тоже надо брать. И тумбочки здесь неплохие, к нашим сохнутовским кроватям как раз подойдут и места хватит их втиснуть.
Света направилась было в спальню за супругом, как вдруг ее взгляд упал на небольшую вазу-конфетницу на ножке. Она стояла на старомодном прекрасной работы буфете, каких теперь не найдешь в мебельных салонах. И была сделана из синего стекла, по которому шел нежный рисунок в виде паутинки. В общем-то, простая с незатейливым дизайном вазочка не представляла собой ничего ценного, но Свете очень приглянулась. Она поинтересовалась, можно ли ее взять себе и получив утвердительный ответ от Лины, завернула в газету, чтобы ваза не побилась среди других вещей.
* * *
— Светуль, а это-то нам зачем? – муж вертел в руках вазочку, которую только что вытащил из сумки.
— Мне нравится, от нее как будто исходит нечто доброе, теплое. Пусть живет с нами…
— Обыкновенная дешевая стекляшка и главное, кто бы говорил, — хмыкнул Эдик. -Сама ведь терпеть не можешь старые вещи! Да, Светик, ты не перестаешь меня удивлять…
— Так это ж хорошо! – Светлана подошла к мужу и совсем как кошка потерлась о его надежное крепкое плечо.
— Ладно, — Эдик поставил вазочку на недавно принесенный стол. – Чем бы жена ни тешилась, лишь бы была довольна, — переиначил он известную поговорку и притянув к себе Свету, чмокнул в теплую макушку.
* * *
Тогда многие израильтяне помогали новым репатриантам старыми вещами, в том числе оставшимися от умерших родственников. В обиходе новички называли эти дары "матаной" — подарком.
Многие старались при первой же возможности избавляться от чужой рухляди. Считалось, что она, выручавшая на первых порах, обладает отрицательной энергетикой, и приводит к проблемам, а то и несчастьям. Экстрасенсы считают — и, возможно, справедливо, что вещи впитывают все то негативное, что происходит в жизни их хозяев, а посему, например, не рекомендуют приобретать "секонд хэнд".
Моя коллега Алиса Грин в середине девяностых годов написала очерк "Матана там правит бал", собрав почти мистические истории о ситуациях, когда избавление от "подарков" шло во благо. И в самом деле, помню, какую оторопь вызвало даже просто перечисление собранных фактов… По нервам ударило и созвучие слов "матана" — "сатана", благодаря которому Алиса перефразировала арию Мефистофеля.
Но вернемся к Свете и Эдику.
* * *
В тот год Светлана забеременела, но выносить ребенка не смогла. На третьей неделе у нее случился выкидыш. Врач объяснила это гормональным сбоем и заверила, что в дальнейшем у них все будет в порядке.
— Вы оба молоды, здоровы, — утешала она Свету и Эдика. — Такое случается. Вам просто нужно отдохнуть. Занимайтесь собой, своей жизнью. Все получится в свое время.
Через полтора года, когда молодые люди сняли другую квартиру и перевезли туда всю мебель с прежней, Света опять забеременела. Ее муж, работавший к тому времени на одном небольшом заводике по производству пластмассовых изделий попал под сокращение, а производство перевели на юг страны. Сама же Света окончив курсы работников детского сада, только-только устроилась на работу — и тут узнала, что ждет ребенка.
Беременность протекала тяжело. Молодую женщину мучил сильнейший токсикоз. У нее отекли ноги, так что пришлось даже оставить работу и сидеть дома. Эдик с утра до ночи бегал в поисках нового места. На заводе он успел себя хорошо зарекомендовать, зарплата была неплохая. И теперь ему не хотелось снижать планку. Тем более что супруги мечтали о машине.
— Светка, я работу нашел, причем хорошую! — Эдик открыл дверь своим ключом. – Светик, ты где?
В квартире было тихо. Он прошел в спальню. Жена лежала на не расстеленной кровати, скрючившись от боли и тихо стонала.
— Светик, тебе плохо?! Вызвать скорую?
— Не знаю, по-моему, у меня кровь.
У Эдика затряслись руки, но паника быстро сменилась действием. Пока "скорая" мчала их в больницу, он держал Светину руку и шептал ей ласковые слова.
— Молодой человек, не волнуйтесь вы так! – медсестра в возрасте увещевала испуганного Эдика по-русски. — Такое бывает во время беременности.
— У вашей жены все в порядке, но мы ее оставим. Попозже переведем в палату. Хотим немного понаблюдать, так что сейчас поезжайте домой, а утром вернетесь, — сказал врач-гинеколог вконец измученному беспокойством за жену и бессонной ночью Эдику.
— Нет, я дождусь, когда ее переведут в палату.
— Как хотите, но это займет время.
— Ничего, я подожду.
Под утро Эдик буквально валился с ног. Он взял такси и поехал домой, чтобы поспать пару часов и вернуться в больницу. Зайдя в квартиру, Эд бросил взгляд на их кухонный стол, который кочевал с ними из одной квартиру в другую.
"А Светка не любит старые вещи, — внезапно пришло ему в голову. Может пора уже начать от них избавляться… В конце концов, на работу я устроился, со следующей недели приступлю. Вот куплю нам новый стол, а там глядишь и спальню… Да нет, что за бред, не время еще. И вообще, причем тут какие-то вещи, разве они могут на что-то влиять!"
Когда он приехал в больницу, выяснилось, что Свету оставляют до конца недели.
— Светик, твой любимый молочный "Линд" и мандаринки. Что еще принести?
— Не надо ничего, Эдюш, тут кормят вполне сносно, я ж всего на несколько дней. И чувствую себя уже хорошо.
— Пойду с врачом пообщаюсь и вернусь. Ах, да, вот еще что. Я тут подумал… — в последний момент Эдик сам себя оборвал.
— Что такое, чего подумал?..
— Да нет, ничего, это я так. Ну, пошел врача отлавливать.
— Вашей жене нельзя напрягаться, несмотря на то, что все показатели у нее вполне нормальные и девочка она здоровая, беременность протекает сложно. Тем более на фоне первого выкидыша.
— Это может повториться? – Эдик, затаив дыхание, в испуге смотрел на врача.
— Вы должны понимать, что риск есть всегда. Все зависит от ее организма, но мы постараемся этого не допустить. Вам нужно ее оберегать. Ей абсолютно нельзя напрягаться и волноваться, — врач протер запотевшие очки и снова водрузил их на переносицу. — Вот вам номер моего мобильного, если что. А теперь извините, меня ждут.
— Да, конечно, спасибо, — вяло пробормотал Эдик и пошел в палату.
* * *
Светлана уже минут десять крутила в руках оригинальную и очень красивую керамическую вазу, напоминавшую по форме морскую раковину. Ее вогнутые темно-коричневые округлые бока книзу становились золотистыми. И от того ваза казалась более объемной чем была на самом деле.
"Зачем она мне, да еще такая дорогая! Просто бессмысленная трата и цветовое решение не самое подходящее к заказанной мебели…", — подумала Света и все-таки отправила в корзину с другими покупками.
Ее мысли снова унеслись в прошлое.
* * *
Даник почти не переставая плакал уже третий день и измученная молодая мама, шатаясь от недосыпа, склонилась над кроваткой сына.
— Ну что ты мой маленький, давай проверим твой подгузник.
— Свет, ляг, поспи, я с ним побуду.
— Нет, ты устал с ночной смены, а я все-таки дома… Хотя Эдь, иди-ка сюда, пощупай его лобик.
— Да он же весь горит! Свет, ты что не почувствовала?!
Жена вдруг сорвалась и тоже заплакала.
— Я устала! Понимаешь, устала не спать, устала без конца крутиться по дому и ничего не успевать!
— Ладно, успокойся, где у нас градусник?
Когда Эдик измерил температуру, то сразу стало ясно, что надо срочно ехать в больницу. После того, как жену с ребенком определили наконец в палату, Эдик вернулся домой поспать.
Через две недели Света, держа все еще слабого после болезни Даника на руках, сидела на кухне их съемной квартиры за новым столом. Эдик не знал, что предпринять, чтобы успокоиться. Он прекратил раздумывать и анализировать свои поступки и просто стал делать то, чего требовало его душевное состояние. А оно требовало обновленного пространства и полного освобождения от старья.
Сначала Эд покрасил в квартире все стены. А затем поначалу импульсивно, но в дальнейшем уже вполне осознанно принялся выкидывать "матановскую" мебель и при первой же возможности покупал новую. Слишком уж тяжело складывались их жизненные обстоятельства. И мужчине казалось, что новые вещи принесут с собой удачу в их дом. Ради своей семьи он уверовал бы во что угодно…
Так постепенно они избавились от всего взятого в доме пожилой пары. Осталась только синяя вазочка-конфетница, которая нравилась Свете.
— Светик, что ты так держишься за эту стекляшку? – Эдик давно уже на нее покушался и недоумевал, почему жена никак не дает ее выбросить. — У нас только она одна и осталась из того дома. Знаешь, может это и чепуха полная, но с тех пор, как мы поотдавали или выставили на улицу старые вещи, все стало налаживаться. Разве ты сама не заметила? У меня работа тьфу-тьфу, отличная, машину на днях получил! Тебя в твой садик назад берут и Данька при тебе будет.
Света улыбнулась мужу, она подумала о том, как же ей с ним повезло. Ведь это именно она была против чужих вещей, боялась их энергетики, а не Эдик! А теперь все обернулось так, что муж ее еще и уговаривает избавляться от старья. Света прекрасно понимала, что им движет, хотя вслух они об этом не говорили.
Эдик решил максимально уютно обустроить их быт, пусть пока и на съемной квартире. Он считал себя виноватым во всех их проблемах и надеялся таким образом заслужить прощение любимой женщины.
Хотя прощать-то было нечего, да Света ни о чем таком и не помышляла. Просто жизнь, как известно, делает зигзаги и повороты, порой резкие, непредсказуемые. Один крутой вираж сменяется другим, еще более закрученным и лихим. А потом внезапно открывается легкий свободный путь, дорога становится прямой и гладкой без ям и ухабов. И никто никогда не сможет предречь, в какой момент они появятся вновь.
— Погоди Эдюш, Даньку уложу и поговорим…
— Папочку хочу, — заныл сынишка и протянул к Эду пухлые ручки.
— Ну давай толстячок, пошли в кроватку, — Эдик взял сына на руки и понес в спальню.
Света достала бокалы, налила их любимого гранатового вина и разогрела ужин.
— Я тебе никогда раньше не рассказывала, почему унесла тогда с собой эту вазочку, — жена помолчала, а затем продолжила, — просто считала это незначительными сантиментами.
— Светик, ты же знаешь, нет ничего незначительного, когда дело касается тебя.
Жена кивнула и отпила глоток из бокала.
— Терпкое какое, — поморщилась она, — но вкусное. В общем, эта вазочка мне очень напомнила ту, что стояла в доме моих родителей. Та была точно такая же и в ней всегда лежали шоколадные конфеты. От этой конфетницы словно шел сигнал, что-то родное, это как привет из детства. И мне захотелось, чтобы она была у нас, в знак того, что все будет хорошо. Я будто вернулась домой, понимаешь? И снова почувствовала себя маленькой и защищенной…
— А я разве вас с Данькой не защищаю? – насупился муж.
— Защищаешь, конечно, дай досказать! Недавно гуляя с Даником возле дома, я встретила Лину, ну ты ее помнишь. Мы разговорились. Она рассказала, что уезжает жить в Канаду, потом поинтересовалась как у нас дела. А мне совсем не хотелось посвящать ее в нашу жизнь. Я просто ответила, что мебель новую купили. И почему-то про вазочку вспомнила, что только ее себе и оставила. И представляешь, оказалось, что у нее есть история. Эдька, да ты меня не слушаешь, засыпаешь на ходу! Ладно, давай-ка ложиться, завтра доскажу.
— Ну нет, просто от вина раскис немного, день сегодня был напряженный на работе. Давай, продолжай, что за история такая?..
— Да история-то в общем, не то чтобы из ряда вон, но все же…
Эта конфетница когда-то стала причиной знакомства Батьи и Иосифа. Беатрис, так ее звали, была тогда совсем молоденькой и жила с родителями в Ростове. Она шла мимо магазина и увидела в витрине эту вазочку, а Иосиф служил там продавцом. Она зашла, хотела купить ее на день рожденье подруге, но ей не хватило денег. И тогда Иосиф, который с первого взгляда влюбился в Беату, сам за нее заплатил и преподнес ей. Конечно, к подруге вазочка так и не попала. Куда бы жизнь их потом ни забрасывала, они с ней уже не расставались.
И знаешь, я каким-то образом почувствовала тепло и любовь, исходящие от нее, потому и взяла.
— Странно, что их дочка не забрала эту конфетницу себе, не могла же она не знать историю знакомства своих родителей, если даже посторонняя женщина была в курсе, — задумчиво произнес Эд.
— Лина не посторонняя, как выяснилось, она родная племянница Иосифа, но ты прав, это действительно странно. Хотя не нам судить…
* * *
Светлана припарковала машину возле их новой квартиры. Она зашла в лифт и поднялась на свой десятый этаж. Квартира была просторной и светлой. Женщина подошла к огромному во всю стену окну с видом на Хайфский залив. Вечер наступал на пятки очередному уходящему в вечность дню и огненно-оранжевый солнечный диск медленно, но неукротимо сползал в воду. В порту зажигались огни, корабли, стоящие на рейде, призывно навевали сладко-грустные грезы о дальних странствиях, которые Света так любила.
Женщина опустилась прямо на крупные мраморные плитки пола, так как сидеть пока было не на чем. Их новая мебель болталась где-то в Средиземном море по дороге из Италии. Она обхватила руками свои худые по-прежнему острые, словно девичьи коленки. Свете вспомнилось, как они покупали свое первое жилье. В тот же самый год она забеременела в третий раз и в положенное время родила прекрасную Ноа.
* * *
— Эдюш, ты только посмотри на это чудо. Она вся такая розовенькая и глазки яркие, как будто не у двухдневнего младенца, – Света оправдывала свое имя, светясь от счастья.
Муж осторожно взял дочку на руки и присел с ней на стул возле кровати жены.
— Даник, знакомься, это твоя сестричка.
Малыш, которому шел уже шестой год, подошел к отцу и уставился на сестренку. Он долго ее разглядывал и вдруг сообщил родителям:
— Она девочка-конфетка, у нее глазки синенькие, как цвет вазочки, где мои шоколадки лежат.
ОТ АВТОРА — ЛИЧНЫЙ ОПЫТ
Когда мы в январе 1991-го въехали в совершенно пустую квартиру в Ашдоде, были рады двум сохнутовским кроватям, которые нам продали за символическую плату. А потом по миру собирали мебель и посуду. Добротный дубовый стол и комод, подаренные нам тогдашним соседом, до сих пор стоят на кухне.
То, как помогали нам тогда, и как сейчас всем миром помогают погорельцам из Хайфы, лучший ответ тем новоявленным глашатаям алии, которые заявляют о жестокосердности израильтян и кричат в поезде "самбади хелп, б***".
