О чудесах иврито-говоризма и ясновидения
Зинаида ВИЛЬКОРИЦКАЯ (Мадам Вилькори)
В те интересные времена, когда на белом свете уже не было динозавров, мамонтов и австралопитеков, а интернет еще не властвовал над жизнью человечества, главным средством связи был телефон. Да-да. Стационарный. С диском номеронабирателя, в котором застревал палец.
Вы ж понимаете… Квартира без телефона, как балалайка без струн. Фира и Фима Соловейчики привезли на Землю Обетованную целых три. Чешский (цвета слоновой кости), гэдээровский (цвета переспевшей вишни) и ярко-красный польский.
Зачем так много? Запас карман не тянет. Во время телефонных бесед «краткостью» полтора часа Фира успевала (таская за собой пятиметровый кабель) сварить суп, помыть газовую плиту, протереть пыль и накрасить губы. Периодически цепляясь чем-нибудь обо что-нибудь, она угрохала не один десяток телефонных аппаратов, но «там» – не тут.
С кем говорить? С тетушкой Эммой – три минуты, с тетушкой Эллой – четыре? Больше пяти минут Соловейчики не выдерживали: дамы золотого возраста делали им «вот такую голову». Зарыли между собой топор войны – и откапывать его не собирались. Та сказала той, эта – этой, раздули-исказили-перекрутили-понесли… А тех, кто держал нейтралитет в междусобойчиках, суровой рукой вычеркивали из списка родственников.
Дабы прекратить военные действия, Соловейчики подарили ворчуньям по телефону. Лишенное коллективной цельности, телефонное трио больше не голосило из кухни, спальни и салона одновременно… А тетушки? Радуясь примирению, они одарили Соловейчиков своим долгоиграющим присутствием. Это был тот самый случай, когда мир хуже войны.
Оставшийся ярко-красный робко помалкивал, но телефон без звонков, как крокодил без зубов: в разгар лекции «А вот в наше время» он затрясся, словно сторож дядя Петя перед приступом, – и разразился оглушительным трезвоном.
– Алло! – сказал Фима.
– Шалом! – донеслось из ярко-красного. – Тра-та-та-Моти? Тра-та-та-та-Моти! Та-та-та-та…. Та-та… Моти…
Говорили дюже долго и шибко скоро. Из водопада слов Фима понял «шалом» и «Моти».
– Что от тебя хотят? – изнывая от любопытства, осведомились Эмма и Элла, допивающие по шестой чашечке чая с Фириными знаменитыми эклерами в апельсиново-шоколадной глазури.
– Они… Это самое… – Фима взъерошил буйную шевелюру. – Хотят… этого самого… Мотю. А он… Это самое… Не тут.
– Так скажи им, что он не тут.
– Как я им скажу? Я две недели в Израиле! Я еще даже в ульпан не хожу!
– Как можешь, так и скажи. Я в тебя верю! – обнадежила Фира. – Ты наше семейное достояние! Ты всегда умел договариваться!
Фима имел непростые отношения со всеми иностранными языками, кроме матерного. С ивритом, учитывая время пребывания в стране, отношения не успели сложиться вообще, но несколько слов – нужных и полезных – Фима знал: телефон, банк, сода, телевизия, банан, ананас, киви, манго, лимон… И «алло» (очень важное слово, без которого не начинается ни один телефонный разговор).
– Алло! – нежданно-негаданно у Фимы проявились чудеса полиглотизма. – Моти – лё!
– Матай? – спросил ярко-красный. Это ивритское слово означало: «Когда», но Фима Соловейчик еще не знал таких тонкостей.
– Я те щас как мотану!!! – вернув трубку в исходное положение, Фима вытер вспотевший лоб.
* * *
Знание языков – великая вещь, вызывающая почтение-поклонение.
– Фима, откуда ты так хорошо знаешь иврит? – озадачились тетушки.
– Все дело в телефоне! Мы оставили себе иврито-понимающий, а вам отдали русско-понимающие! – отшучивались Соловейчики.
– А гройсер пулеглоты! – на полном серьезе осерчали тетушки. – У вас тут никого нет, чтобы вам на иврите звонить. Вы всего-ничего в стране. Все, кто могут позвонить, у вас там. Это звонят не вам, а вы трубку хватаете! И вы… Вы таки дали нам неправильные телефоны, сделанные в бывших странах социализма и настроенные только на русский язык!!! А у вас – сплошной иврит! Это как понимать?!
Подтверждая сказанное, ярко-красный затрезвонил с новой силой.
– Тетушки, ша! Молчать и не перебивать! – сверкнула глазами Фира. – У нас тут дела с Мотей. Фима, возьми трубку!
– Почему я?
– Потому что ты с ними уже говорил. Они тебя, Фимочка, уже знают.
– Так пусть они и тебя, Фирочка, узнают. Бери трубку! Будь смелее и слушай до тех пор, пока звуки не сложатся в слова!
– Это так трудно…
– А кому легко? – убеждал иврито-умудренный Фима. – Всем трудно. Они иврит уже знают, а мы еще нет. Иди, рыбка. Тренируйся. Преодолевай трудности!
* * *
Охрипший ярко-красный, уже намеревавшийся свалиться с тумбочки, был пойман в момент падения.
– Хэллоу! – с загадочным иностранным акцентом сказала Фира (по крайней мере, ей так казалось).
– Моти? Моти? Тимсери-ле-моти-шеани-меахерет-еш-ли-беайя-им-аба…
– О`кей, Моти! – не поняв ни единого слова, на «чистом английском» прошептала Фира и, обольстительно улыбаясь, чмокнула трубку.
Это привело тетушек в состояние тихого ужаса.
– Фира, ты его знаешь? – позабыв про эклеры, раскочегаривала трагедию тетушка Элла. – Фира, ты ничего от нас не скрываешь? Почему этого Мотю ищут в польском красном телефоне? Фира… Он, случайно, не твой любовник???
– А может, это Фимина любовница?! Ищет его под личиной Моти? – позабыв про чай, раскочегаривала комедию тетушка Эмма. – Мы этого разврата не потерпим!
Не забыв прихватить с собой оставшиеся эклеры, возмущенная полиция нравов одарила Соловейчиков своим долгоиграющим отсутствием. Это был тот самый случай, когда война лучше мира.
* * *
Вскоре иврито-озаренные пошли в ульпан. Не дождавшись, пока Фима с Фирой освоят хотя бы азы, соискатели Моти доставали по полной.
– Эйфо Моти? Где Моти? – ярко-красный багровел от напряжения.
– Моти эйн! Моти нет! Моти лё по! Моти не здесь! Моти эйн по! Моти нет здесь! Эйн ли мусаг, аваль эфшар леварер! Без понятия, но можно выяснить! – иврито-говоризм Соловейчиков улучшался не по дням, а по часам.
* * *
– Эфшар лимсор ле Моти, шеани метумтемет? Можешь передать Моти, что я поехала крышей? – надрывался ярко-красный.
– Могу, если найду.
– Найди его, пожалуйста.
– Его найти трудно. Если найду, что еще передать?
– Что я отменила заказ на торт и заказала пиццу на дом. У меня балаган. Озерет байт (домработница) заболела. Духовка перегорела. Труба протекла. Портниха уехала за границу… Маникюрша (в 93-м году маникюрши еще не назывались мастерами ногтевого сервиса) отменила очередь… А когда я ехала на эпиляцию… Не нашла, где парковать машину… И меня оштрафовали за стоянку в неположенном месте!!!
– Ийе беседер! Будет хорошо! – утешали Соловейчики.
* * *
– Может, кто-то шутит? – периодически задавал вопрос Фима. – «Там» нам часто звонили приколисты… И тут звонят. Но зачем им это делать, если каждая минута – платная?
– Может, у них денег много? – искала золотую середину Фира. – А может, у них фонд приколистов…
– От которых можно спастись только невозмутимым спокойствием, что мы и делаем. Мы даже не можем пошутить, что Моти мет… То бишь, умер.
– Нельзя, Фимочка. Ты что! Знаешь, какое количество народу расстроится от этого?
– Тогда крепись. Нам будет нелегко, но Моти того стоит!
– Конечно, стоит. Интересно, какая у Моти фамилия?
– У него нет фамилии. Ему не нужна фамилия. Он же МОТИ!
* * *
Если не прикалываться, умом можно тронуться, зато иврит входил во все положенные места.
– Шалом! Моти выехал?
– Куда?
– На свадьбу Ализы – племянницы Асафа.
– Если Моти должен выехать, то выехал, – отвечали Соловейчики. – Мазаль тов Ализе и Асафу!
– Спасибо за поздравления! Приезжайте и вы!
– Куда?
– В «НесихУ»!
– Это название зала торжеств? У нас машины нет. Ехать не на чем.
– Вас подвезти?
– Паам а-баа! В следующий раз! – улыбались Соловейчики. – Лучше вы к нам!
* * *
Ярко-красный прекрасно справлялся, доказывая полезность обществу.
– Мы ждем Шая у бензозаправки. Хотим все вместе – тремя машинами – ехать к Ализе, но приглашение у Шая. Шай не отвечает. Как называется зал торжеств?
– «НесихА»! – вспомнили Соловейчики. – Название зала торжеств – «НесихА»! «Принцесса»!
– Тода раба!
– Не за что! Эйн аль ма! – отвечали Соловейчики.
* * *
– Алло! Передайте Моти, что я задерживаюсь. Пусть раскручивает смену сам. Папе делают операцию по замене тра-та-та-та-та (Соловейчики еще не выучили это слово) сустава… Буду после часу.
– От кого передать?
– От Шая.
– Того самого Шая, которого ждали у бензозаправки по дороге на свадьбу к Ализе?
– Да, это я.
– НаИм меОд леакИр! – Соловейчики здорово повысили уровень диалогов. – Очень приятно познакомиться!
– Гам ли! Мне тоже!
– Шай, тагИд, эйзе миспАр ата миткашЕр? Какой вы номер набираете? Да, это наш. Не могут же люди так регулярно ошибаться номером… Но на фиг мы вам так часто нужны, если мы все равно не Моти?
Чтоб они все так знали. Вопрос остался без ответа. Продолжая забавляться ситуацией, Соловейчики принимали посильное участие в приеме и передаче информации.
– Видно, им действительно нужен этот Моти, – рассуждала Фира. – Хотят Моти, как Вахтанг Кикабидзе – Ларису Ивановну.
– Моти всем нужен – вынь да положь, – рассуждал Фима. – Похоже, он большой начальник или просто хороший человек, ни в коем разе не виноватый в том, что его все хотят.
– Сломать мозги можно. Может, раньше это был Мотин номер? Может, номер его телефона отличается от нашего на одну цифру? Но на какую? И почему, как они не набирают, все равно попадают к нам?
– Если соискатели Моти научатся набирать правильный номер, нам нечего будет делать… – тихо слоняясь по комнате, Фима гипнотизировал взглядом телефон. – И они всегда так вовремя звонят. Как только становится скучно, так и…
– Ага. Жалко тех, кто не может дозвониться до Моти. Может, им важен процесс? Может, им нравится искать этого Моти?
– Пусть ищут. Мы стараемся им помочь, активно приобщаемся к жизни Моти и подведомственного ему предприятия…
– И попутно учим иврит!
* * *
Если бы Соловейчики заказали хотя бы определитель номера, они бы в два счета вычислили, в чем дело. С нынешними технологиями это делается в считанные секунды, но тогда – не теперь. Скептики, угомонитесь. Не сравнивайте информационную оснастку девяностых годов двадцатого века – с несметным количеством «ящиков» века двадцать первого, и в каждом таком «ящике» – неутомимый гугл-всезнайка c фейсбуком и «одноклассниками»!
– Шалом! Это Хана. Моти не забыл, что я сегодня в отпуске?
– Будем надеяться, Моти это помнит. А в чем дело?
– Бени надумал делать татуировку. На всю руку он уже сделал. Теперь хочет делать на всю голову. Я этого не перенесу! Как мать, не перенесу! Вплоть до увольнения не перенесу! Хотите, увольняйте!
* * *
– Передайте Моти, что нам срочно нужен человек на украшение тортов!
– Диктуйте адрес. У нас есть отличная кандидатура по имени Фира. Она выведет вас на мировой уровень! – к тому времени Соловейчики закончили ульпан и подыскивали работу, а когда появляется возможность увидеть легендарного телефонного Моти воочию, кто ж такое упустит?!
* * *
В ночь перед знаменательной встречей Фире приснился огромный торт в форме телефона. Правда, не ярко-красного, а ядовито-зеленого – с длиннющей оранжево-лимонной надписью «Лучшей работнице года Фире Соловейчик (и ее супругу Фиме) от их доброго ангела Моти и его ангельского трудового коллектива – с любовью».
Извиваясь затейливой серпантинной лентой, кремовые буквы шептали голосами тетушки Эллы и тетушки Эммы попеременно. Что они шептали? Странное. «Фира… Прикуси свой язык…. Прикуси свой язык…. Прикуси свой язык…»
Что снилось Фиме? Фирины распрекрасные эклеры. Внедренные в Мотино кондитерское производство, они завоевывали одна за другой все золотые медали на всех международных выставках!
* * *
И вот заветная проходная. Усмиряя разбушевавшееся воображение, Соловейчики аплодировали собственной предприимчивости. Фима остался за воротами, а Фира…
– Эйфо Моти? Где Моти? – Фира уверенно шагнула навстречу удаче.
– Моти – авода! Моти – работа! Мисрад! Офис! – с амхарским акцентом ответил иврито-мало-говорящий вахтер эфиопского происхождения.
– На нисайон? Испытательный срок? – у секретарши оказался знакомый-презнакомый голос.
– Ализа? Ты Ализа? Больше не паркуешься в неположенном месте? И правильно. Сэкономишь на штрафах – купишь новую духовку! – обремененная информацией, Фира ощущала крайнюю необходимость высказаться. – Как поживает твой дядя Асаф? Почему ты молчишь? Трубу починила? Озерет байт выздоровела? Почему ты на меня так напряженно смотришь, ты же Ализа? А где тут Хана? Я слышу за вон той перегородкой голос Ханы, Бениной мамы… Привет, Хана! Бени все-таки сделал тату на голове или ты ему запретила? Хана, почему и ты на меня странно смотришь? Раз не уволилась, значит, не сделал! – возлюбив весь офисный коллектив оптом, Фира боялась что-то упустить и болтала без остановки. – Кого я слышу… Шай, это ты? Я узнала тебя по голосу! Эйх аба? Аба хай? Как твой папа? Живой? Как его тазобедренный (Фира уже выучила это слово) сустав?
Будучи в трезвом уме и при ясной памяти, Фира не успела исчерпать тему даже наполовину, но уже травмировала нежную психику потенциальных коллег.
– Ты колдунья? – ужаснулась Ализа. – Откуда ты все про нас знаешь?!
Фейсбук, в два счета способный вычислить любой факт биографии, появился в 2004-м, «Одноклассники» – и того позже. Дело происходило, если вы помните, в 93-м…
– Интересный вопрос! – весьма довольная собой, Фира загадочно улыбнулась и настроилась на триумф. – Могу ответить, и даже в мельчайших подробностях! Но где, в конце концов, Моти? Я жажду его увидеть и все рассказать!
– Спасибо, не надо! – сухо сказала Ализа. – Моти уехал. Далеко-далеко!
– Когда вернется, не знаем, – уныло подтвердил Шай.
– Мы тебя боимся. Уходи, откуда пришла! – от Ханы повеяло холодом морозильной камеры. – Если останешься, мы уйдем. Всей кондитерской фабрикой уйдем. Для полного счастья нам не хватает ясновидящих!
* * *
— Если это провал, то блестящий! – шепнул ярко-красному Фима Соловейчик. – Моти и его ангельский трудовой коллектив надо просто пожалеть: они так и не узнали неземного вкуса Фириных эклеров в шоколадно-апельсиновой глазури!
Вышла в свет новая книга Зинаиды Вилькорицкой (Мадам Вилькори) «Подарок на счастье», которую вы можете приобрести по адресу [email protected]
https://www.isrageo.com/2017/01/03/telefon/
