Мина замедленного действия и другие аргентинские страсти на заре туманной абсорбции
Вадим КАПЕЛЯН
В начале 90-х, когда в Израиль рванула новая волна алии, у местных вошло в моду брать шефство над свежеприбывшими — вроде как наставлять, курировать и вообще свет в окошке показывать.
Нам в этом смысле особенно «повезло» — у нас вдруг обнаружились местные родственники.
Иракский еврей Хэзи и его жена Эдна, с корнями столь же пёстрыми, как израильская кухня: наполовину полька, наполовину украинка.
О семье этой я когда-нибудь непременно расскажу отдельно — там хватит материала на сериал в нескольких сезонах.
По линии родства ближе к нам числилась, конечно, Эдна.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Но именно Хэзи, хитро прищурившись, неизменно представлял нас как свою «наконец-то воссоединившуюся семью».
При этом у слушателей моментально происходил мощный когнитивный сбой: ну не вписывались мы с моей блондинистой супругой и нашими русскими акцентами в картину типичной восточной родни.
Даже если очень постараться.
Однажды Хэзи и Эдна решили приобщить нас к светской жизни и пригласили в ночной клуб в Хайфе — столице севера и, судя по их энтузиазму, эпицентре веселья.
Они собирались отрываться всю ночь вместе с компанией таких же неутомимых товарищей.
Мы с женой оказались единственными "свежими" репатриантами, которых удостоили этой чести.
Наверное, для контраста — чтобы местным веселее было.
Особую торжественность моменту придавала сама поездка.
Хэзи был владельцем настоящего автосимвола успеха начала 90-х — белоснежного «Вольво» с кожаным салоном и… внимание… радиотелефоном!
В те времена даже Золушкина карета, будь в ней Wi-Fi и мини-бар, не могла сравниться с этим чудом техники.
Мы садились в машину с таким видом, как будто сейчас нас повезут не в клуб, а как минимум на вручение "Оскара".
Сам клуб оказался в Нижнем городе, в таком глухом переулке, что, кажется, даже кошки туда боялись заглядывать.
Снаружи заведение напоминало что-то среднее между караван-сараем и складом стройматериалов.
Зато внутри — вполне себе современный данс-пол с огоньками, музыкой и стойким запахом 80-х, который там явно прописался навсегда.
Нас собралось человек десять.
Мы с супругой выглядели юными птенцами на фоне остальных: публика в основном солидная, под пятьдесят, с выражением лица «мы видели жизнь и знаем, как отдыхать».
Правда, отдыхать они собирались при помощи одной-единственной бутылки водки, гордо водружённой в центр стола как символ веселья.
Водка щедро разбавлялась соками — грейпфрутовым и апельсиновым — в таких гомеопатических дозах, что бармен наверняка плакал бы от стыда.
Но, судя по реакции присутствующих, напиток обладал какими-то неведомыми космическими свойствами: вставлял он с первой же капли, а настроение в компании резко поднималось даже от вида бутылки.
В нашей разношёрстной группке особенно выделялась одна пара.
"Аргентинец" Джордж (он же Хорхе) и его жена Мина.
Джордж был владельцем самой фешенебельной дентальной клиники в нашем городе, и это сразу бросалось в глаза.
Высокий, дородный, с представительной сединой, которая героически прикрывала начинающуюся лысину, и тонкими «испанскими» усиками а-ля Дон Жуан, он немедленно решил взять нас под крыло.
Со мной Джордж пытался говорить на профессиональные темы — смесью английского и иврита, щедро разбавленной профессиональными терминами и дружескими похлопываниями по плечу, от которых я невольно начинал чувствовать себя стажёром.
А моей жене доставались комплименты — на бодром испанском, — щедро приправленные плотоядным облизыванием губ и игривыми вспышками в глазах.
При этом он так смешно топорщил свои усики, что казался мультяшным котом, принюхивающимся к сметане.
— Казанова хренов, — шепнула мне супруга, окинув Джорджа взглядом с головы до ног и наградив его обворожительной улыбкой, от которой тот чуть не подавился своим обаянием.
Мина была явно нацелена на меня.
Молодящаяся блондинка с оттенком свежеокрашенной пшеницы, с поджарым, натренированным в спортзалах телом и накрашенная, как индеец перед выходом на тропу войны.
— Первый же «белый» танец мой! — жарко прошипела она мне на ухо, окатив волной парфюма, от которой у меня на секунду помутнело в глазах.
Пока я пытался отдышаться, с другой стороны подоспела супруга, шепнув с едва сдерживаемым смешком:
— Осторожно. Это мина замедленного действия…
Между тем ди-джей щедро крутил хиты, которые даже в 80-х уже считались «ретро».
Наконец очередь дошла до медляка в исполнении Тины Тёрнер — самой что ни на есть проверенной классики для тех, кто жаждет близкого тактильного общения.
Ди-джей бодро объявил что-то вроде:
— Дамы приглашают кавалеров!
Джордж тотчас заграбастал в свои объятия мою жену и, как добычу в зубах, уволок ее на танцпол.
— Вот ты и попался, — мурлыкнула Мина, вцепившись в меня с азартом охотницы, и потянула вслед…
Под светом софитов и стробоскопов она так прижалась ко мне, что у меня сперло дыхание.
Мне казалось, что время замерло. На нас таращился весь клуб — кто с интересом, кто с завистью, а кто просто не понимал, что происходит.
Бармен перестал протирать стаканы. Охранник отвлёкся от борьбы с дремотой.
Мина буквально обвивала меня со всех сторон и, словно опытная рептилия, заползала сразу везде и повсюду.
Она жарко дышала мне в ухо, и время от времени предпринимала попытки исследовать его языком.
Я, как опытный лётчик-истребитель, мастерски уходил в наклонные пируэты, от которых Мина на секунду теряла ориентацию и промахивалась.
Но уже ко второму куплету Тины Тернер эта игра ей, похоже, надоела.
С выражением решимости, достойным ордена за отвагу, она схватила меня за ширинку и прошипела:
— Хватит прикидываться целкой!
А чтобы уж совсем добить, добавила с ехидцей, кивая в сторону:
— Твоя жена тоже времени зря не теряет!
Я глянул в указанном направлении — и увидел картину, достойную немого кино.
Моя супруга, облапленная Джорджем со всех сторон, как несчастная Золушка на балу у троллей, с ужасом наблюдала, как его нос стремительно приближается к её лицу, будто в замедленной съёмке.
Она барахталась в его объятиях, явно мечтая о побеге, но Джордж держал крепко, как коршун свою добычу.
Нас спасли Хэзи и Эдна, ворвавшись на танцпол, как рефери на ринг в особо напряжённый момент боя.
Эдна с твёрдостью школьной училки оттеснила Мину и заявила, что теперь её очередь танцевать со мной.
Хэзи, не теряя времени, провернул тот же манёвр с Джорджем, буквально выдернув мою супругу из его объятий.
Мне казалось, что мою рубашку можно выжимать – я взмок как после марафонского кросса.
Окаянная Тернер, наконец-то заткнулась и мы все вместе, пыхтя и тяжело дыша, вернулись за стол.
Пока вокруг полушёпотом шло выяснение отношений — кто кого недотанцевал, кто чей нос куда совал и вообще, где границы приличий, — я, не раздумывая, ухватил бутылку с остатками водки, отвернулся от компании и сделал несколько решительных глотков прямо из горлышка.
Затем молча протянул бутылку жене.
К такому культурному отдыху мы явно не были подготовлены.
— Что это было вообще? – отдышавшись, спросила она.
— Что? Нас чуть прилюдно не трахнули! – возмутился я, все еще рассматривая вариант заехать в широкую джорджевскую ряху.
Жена только фыркнула и, не говоря ни слова, снова приложилась к бутылке.
Джордж, между тем, понукаемый остальными, бочком приближался к нам с самым виноватым видом. Его явно заставили извиниться.
— Мои юные друзья, искренне прошу прощения! – даже его английский звучал снобистски и претенциозно.
— Разность культур… и излишняя экзальтированность… тому виной… — продолжал мямлить он.
— В общем, черт попутал, да? – угрожающе резюмировал я.
Джордж судорожно кивнул, как будто именно этих слов ему и не хватало, чтобы завершить свою исповедь.
За спиной Джорджа его жена украдкой большим пальцем правой руки провела по шее – она явно показывала, как перерезает мне горло.
В общем, учитывая почти чистосердечное признание вины, мы великодушно решили простить маньяков.
Для завершения ритуала, как и положено в цивилизованном обществе, Джордж предложил распить «мировую».
Мы с женой переглянулись и еле сдержали довольные ухмылки. Бедняга даже не подозревал, с кем связался.
От команды «олим» выступал, естественно, я — свежий, боевой и злой.
От команды «аборигенов» — Джордж, который, похоже, на миг забыл свой возраст и хрупкость организма.
Бармен принёс нам новенькую бутылку «Кеглевича», и дуэль началась.
Несчастный альфонс…
Победитель определился в течение получаса – молодость победила, причем окончательно и бесповоротно, старость выпала в осадок и заползла под стол, где и нашла свое временное убежище.
Весь клуб, забывший о танцах и неотрывно следивший за перипетиями сюжета, словно за очередной серией "Санта Барбары", разразился овациями.
А я, со слегка затуманенным взором, подумал:
"В сущности, довольно милые люди… Когда не козлят по полной."
И надо сказать, с тех пор я своего мнения не менял.
