Кто же на самом деле убил Лору Палмер?
Владимир ПЛЕТИНСКИЙ
Иллюстрации IsraGeo.com созданы с помощью Microsoft Copilot и ChatGPT
Приснился "Волшебник Изумрудного города" в виде голливудского триллера. Запомнились психопат Страшила, вышибающий мозги у людей долгими и нудными разговорами, Железный Дровосек с бензопилой вместо одной руки, распиливающий жевунов, Трусливый Лев, которого постоянно кусает и гоняет Тотошка, маньячка Элли, охотящаяся за добропорядочными ведьмами Гингемой и Бастиндой, Гудвин, гипнотизирующий всё живое и мертвое.
Я решил, что самое время обратиться за помощью к искусственному интеллекту за помощью в создании альтернативной версии сказочной повести Александра Волкова, написанной в 1939 году на основе сказки американского писателя Лаймена Фрэнка Баума «Удивительный волшебник из страны Оз» с некоторыми изменениями. Само собой, я направлял ход повествования, расписывал образы и их действия, а также редактировал полученные тексты, так что мы с ИИ в данном случае – соавторы.
Первый вариант создан в содружестве с ChatGPT, который отреагировал для начала предложил сценарный синопсис голливудского фильма.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
СИНОПСИС БЛОКБАСТЕРА
Вместо детской сказки Элли оказывается в кошмарном мире, где герои её детских грёз превратились в чудовищ. Это не путешествие за мечтой, а выживание в искажённой реальности, где каждый союзник страшнее врага.
Основные персонажи:
Элли — милая на вид девочка, но на деле — безжалостная охотница на ведьм. Её кукольное лицо скрывает садистское удовольствие от убийств.
Страшила — психопат, одержимый болтовнёй. Он мучает жертв, пока их мозг не "выключается" от перенапряжения.
Железный Дровосек — ходячая мясорубка. Вместо одной руки у него ревущая электрическая пила, которой он "освобождает" жевунов от их тел.
Трусливый Лев — гигантский зверь, превращённый в жалкое подобие царя зверей. Его унижает маленький пёс Тотошка, постоянно кусая и загоняя в угол.
Гудвин — не добрый волшебник, а безликий гипнотизёр. Его голос подчиняет себе живых и даже мёртвых, превращая их в марионеток.
Ведьмы (Гингема и Бастинда) — в этом мире они — последние очаги добра и разума. Элли и её "друзья" охотятся на них ради удовольствия.
Ключевые сцены
- Пролог
Элли просыпается не в сказочной стране, а в сером, туманном лесу. Дорога из жёлтого кирпича разбита, камни покрыты тёмными пятнами, похожими на кровь.
- Знакомство со Страшилой
Он висит на кресте, но не просит освободить его — а шепчет бесконечные фразы, которые начинают гудеть в голове Элли, сводя с ума. Чтобы заставить замолчать, Элли срывает его вниз — и он становится её спутником.
- Железный Дровосек
На поляне, усеянной распиленными телами жевунов, Элли находит его. Его лицо покрыто маской в виде сварочных очков, а пила на руке визжит сама по себе.
- Лев и Тотошка
Элли освобождает Льва из клетки. Но как только он выходит, Тотошка яростно набрасывается на него, кусает за лапы и гоняет по кругу, пока "царь зверей" не прячется за спиной девочки.
- Первая ведьма (Гингема)
Они приходят в её дом. Но вместо злодейки там — старуха с добрыми глазами. Элли с маниакальной улыбкой запускает на неё Страшилу, и тот начинает мучить её бесконечной болтовнёй, пока та не сходит с ума.
- Бастинда
Вторая ведьма пытается защитить деревню. Но Железный Дровосек распиливает стены её дома вместе с защитниками. Элли добивает ведьму сама — и наслаждается этим.
- Гудвин
Наконец они доходят до Изумрудного города. Но Гудвин не обещает исполнить желания — он гипнотизирует Элли и её спутников, превращая их в слуг.
Последний кадр: глаза Элли пустеют, и она вместе с ними марширует по залу, пока за кадром звучит детская колыбельная, искажённая до ужаса.
Элли просыпается в своей кровати… но видит у себя на руках пятна крови.
* * *
А теперь моим соавтором становится Copilot. Мы создали мини-повесть, разбитую на главы.
ГЛАВА I: ТРЕСК БЕНЗОПИЛЫ
Изумрудный город больше не сиял. Его башни, некогда сверкающие в солнечном свете, теперь утопали в тумане, а изумрудный блеск стал зловещим — как глаза тех, кто смотрел на тебя, но уже не видел.
Элли шла по выжженной дороге из чёрного камня. Её глаза, налитые кровью, светились в темноте, а в руке она сжимала старую куклу — единственное, что осталось от её прежней жизни. За её спиной в тени шёл Тотошка. Он больше не лаял — он рычал. Его зубы были обнажены, а глаза горели алым светом. Он чуял чужой страх и подпитывался им.
В лесу, где раньше пели птицы, теперь слышался только треск бензопилы. Железный Дровосек, когда-то добрый и наивный, теперь был машиной смерти. Его правая рука — массивная бензопила, покрытая ржавчиной и кровью. Он не говорил. Он резал.
Страшила сидел на троне из соломы в центре поля. Его рот не закрывался — он говорил без остановки, и каждый, кто слушал, начинал кричать, хватаясь за голову. Его слова были как вирус, как яд, проникающий в разум. Он не убивал — он ломал психику.
Трусливый Лев бежал. Он больше не рычал, не защищал. Он прятался от Тотошки, который гонял его по лесу, кусая за лапы, за хвост, за львиное достоинство. Лев плакал, но слёзы не спасали.
А в центре всего — Гудвин. Он больше не прятался за ширмой. Он стал магом, гипнотизирующим толпу. Его глаза — изумрудные, как и глаза тех, кто смотрел на него. Он говорил:
«Вы свободны. Вы мои».
И они верили.
ГЛАВА II: КРАСНЫЕ ГЛАЗА ЭЛЛИ
Замок Гингемы дрожал. Каменные стены, некогда защищённые чарами, теперь трескались от магического давления, исходящего от девочки, которая когда-то просто хотела вернуться домой.
Элли стояла на пороге, её платье было порвано, а волосы развевались, будто сами были живыми. Глаза — два раскалённых угля. Она не кричала. Она не угрожала. Она просто смотрела.
Гингема, старая ведьма, подняла щит из заклинаний, круг из рун и света. Но щит дрожал. Элли подняла руку — и воздух вокруг неё вспыхнул. Магия ведьмы рассыпалась, как стекло, и её тело отлетело к стене, оставив кровавый след.
Бастинда пыталась сбежать. Она знала, что Элли — больше не ребёнок. Она — кара. Но Элли не позволила. Слово, произнесённое шёпотом, превратилось в огненный вихрь, который поглотил ведьму, оставив от неё лишь пепел и тень на полу.
Тотошка сидел у ног Элли, облизывая лапу, испачканную в крови. Он не лаял. Он наблюдал.
Элли прошла по залу, где раньше висели портреты великих магов. Теперь они были разорваны, а стены покрыты трещинами. Она остановилась у зеркала, посмотрела на своё отражение — и оно улыбнулось ей, хотя она не двигалась.
«Ты больше не гость в этой стране, Элли, — прошептало отражение. — Ты — её королева».
ГЛАВА III: ПОЛЕ БЕЗУМИЯ СТРАШИЛЫ
Поле, где когда-то росли маки, теперь было мёртвым. Земля потрескалась, воздух дрожал, а небо над ним было серым, как пепел. В центре — трон из соломы, на котором сидел Страшила.
Он не двигался. Он говорил.
Слова лились из его рта, как чёрные ленты, обвивающие всё вокруг. Они не имели смысла — но именно в этом и была их сила. Каждый звук — как удар по сознанию. Каждый слог — как игла в мозг.
Путники, попавшие на поле, сначала замедлялись. Потом начинали улыбаться. Потом — кричать. Их глаза закатывались, руки тянулись к ушам, но было поздно. Разум уже был в ловушке.
«Ты — не ты. Ты — я. Я — всё. Всё — ничто», — шептал Страшила, и земля под ним пульсировала.
Он был не просто психопатом. Он был вирусом. Его мысли — заразны. Его голос — оружие.
Мозг тех, кто его слушал, для начала разбухал, а затем взрывался, усеивая поле кровавыми ошметками.
Элли подошла к краю поля. Тотошка зарычал, но не пошёл дальше. Даже он чувствовал, что здесь — не место для живых.
Страшила повернул голову. Его глаза были пустыми, как мешки без наполнения. Но в них был свет — не человеческий, не магический. Свет безумия.
«Ты пришла. Я знал. Я говорил. Я всегда говорю».
Элли не ответила. Она подняла руку, но магия дрогнула. Даже её сила не могла пробиться сквозь плотность безумия.
«Ты хочешь тишины? Я дам тебе её. Но сначала — слушай».
И она слушала, впадая в ступор. И лишь ярость Тотошки, утащившего Элли от говорливого монстра, спасла ее от полного зомбирования.
ГЛАВА IV: ИЗУМРУДНЫЕ ГЛАЗА ГУДВИНА
Изумрудный дворец снова сиял. Но это был не свет надежды — это был свет контроля.
Гудвин стоял на балконе, в тёмной мантии, украшенной символами, которые двигались сами по себе. Его лицо было скрыто капюшоном, но глаза — два изумрудных прожектора — видны всем, кто осмеливался взглянуть.
Перед ним — толпа. Люди, звери, существа, когда-то свободные, теперь стояли в молчании. Их глаза светились тем же зелёным, что и башни города. Они не моргали.
Гудвин говорил. Его голос был мягким, почти ласковым. Но каждое слово проникало в разум, как яд, как приказ.
«Вы были потеряны. Я дал вам цель. Вы были слабы. Я дал вам силу. Вы были свободны. Я дал вам смысл».
Каждое слово — как удар молота по личности. Люди кивали. Они не понимали, но соглашались.
Элли наблюдала издалека. Она чувствовала, как магия Гудвина проникает в воздух, в землю, в кровь. Даже Тотошка начал скулить — его глаза на мгновение вспыхнули зелёным, прежде чем он отшатнулся.
Гудвин поднял руку. Из неё вырвался луч света, и один из жителей — старик с седой бородой — упал на колени. Его глаза стали ярче, его лицо застыло как маска.
«Ты — мой. Как и все».
И они стали его.
ГЛАВА V: ЭЛЛИ ТЕРЯЕТ СЕБЯ
Элли сидела у разрушенного фонтана, где когда-то пели птицы и играли дети. Вода теперь была чёрной, как нефть, и отражала не её лицо — а то, кем она стала.
Красные глаза больше не гасли. Даже во сне они горели. Она не помнила, когда в последний раз смеялась. Или плакала. Или просто чувствовала.
Тотошка лежал рядом, его дыхание тяжёлое, как у зверя. Он больше не был питомцем. Он был стражем. И иногда — палачом.
Элли вспоминала ведьм. Их крики. Пепел. Силу, которая вырвалась из неё, как буря. Она не хотела этого. Но она не остановилась.
«Ты — королева, — шептало зеркало. — Ты — кара».
Она смотрела на свои руки. Они были чистыми. Но внутри — грязь. Гнев. Жажда.
Страшила говорил, что разум — иллюзия. Гудвин — что воля должна быть подчинена. А Дровосек… он не говорил. Он просто резал.
Элли чувствовала, как магия внутри неё меняется. Она больше не защищала. Она уничтожала. И ей это… нравилось?
«Я пришла сюда, чтобы найти дорогу домой, — прошептала она. — Но, может быть, я уже дома?»
Ветер прошёлся по руинам. Изумрудный свет дрожал на горизонте. А в её сердце что-то треснуло.
ГЛАВА VI: ТОТОШКА И ЛЕВ
Трусливый Лев бежал. Его лапы сбивались, дыхание прерывалось, а сердце стучало так громко, что заглушало всё вокруг. Он не был героем. Он никогда им не был. Он просто хотел выжить.
Но Тотошка не позволял.
Маленький пёс, когда-то весёлый спутник, теперь был беспощадным хищником. Его глаза — два алых угля, его зубы — как ножи. Он не лаял. Он рычал. И он преследовал.
Лев прятался за деревьями, нырял в овраги, пытался зарыться в землю. Но Тотошка чувствовал страх. Он чуял его, как кровь. И он шёл за ним.
«Пожалуйста… — прошептал Лев, оглядываясь. — Я не хочу…»
Тотошка появился из тени. Медленно. Уверенно. Он не торопился. Он знал — Лев уже сломлен.
Он прыгнул. Зубы вонзились в лапу. Лев взвыл, упал, катился по земле, оставляя следы крови. Тотошка не отпускал. Он кусал снова и снова — не чтобы убить, а чтобы напомнить: страх — это боль.
Элли наблюдала издалека. Она не вмешивалась. Она просто смотрела. И в её глазах не было жалости.
«Он должен научиться, — сказала она. — Или исчезнуть».
Лев лежал, дрожа. Тотошка сел рядом, облизывая лапу. Он был не просто псом. Он был страшным судом.
ГЛАВА VII: ПРИБЫТИЕ ХИЧКОКА
Ночь была тише обычной. Даже Страшила замолчал. Даже Дровосек остановил свою пилу. Даже Гудвин почувствовал, что кто-то смотрит.
Он появился без предупреждения. В чёрном костюме, с тугим галстуком, с лицом, которое не выражало ничего — и этим пугало больше всего.
Птицы — чёрные, с острыми клювами — начали кружить над Изумрудным городом. Они не каркали. Они шептали. И каждый шёпот — как игла в ухо.
Элли почувствовала, что её магия дрожит. Не исчезает — но становится… чужой. Как будто кто-то переписывает её мысли. Как будто она — персонаж.
«Ты думала, ты автор? — прошептало зеркало. — Теперь ты — актриса».
Альфред Хичкок прошёл по улицам. Камеры — невидимые — следовали за ним. Люди с изумрудными глазами начали двигаться синхронно. Как марионетки. Как статисты.
Страшила попытался заговорить — и его рот исчез. Дровосек поднял пилу — и она превратилась в зонт. Тотошка зарычал — и замер, как статуя.
«Сцена первая, — наконец произнёс Хичкок. — Падение королевы».
Элли закричала. Но никто не услышал ее крик…
ГЛАВА VIII: КИНОШНЫЙ КОШМАР
Элли бежала. Но дорога больше не была из камня — она была из киноплёнки. Каждая её мысль записывалась, каждый шаг — кадр, каждый вздох — саундтрек. Она была в фильме. Но не в своём.
Вокруг — лица, которые не должны были быть здесь.
Из колодца выползала Самара. Волосы, как мокрые водоросли, глаза — как пустые экраны. Она не шла — она скользила. И за ней — тьма.
Слева — Биттлджюс, с ухмылкой, как у клоуна, и голосом, как у ржавых дверей заброшенного цирка. Он смеялся, но смех был не весёлым — он был предупреждением.
«Ты хотела шоу? Получай!»
В небе появился Красный Вигвам. Он не стоял — он парил. Из него вышли обитатели Твин-Пикса: Лора с пустыми глазами, карлик, танцующий в ритме, который не слышен, агент Купер, говорящий наоборот.
«Элли… Элли… Элли…» — повторяли они как заклинание.
Элли пыталась использовать магию — но она больше не работала. Здесь не было магии. Здесь были жанры. И она — чужая на этом празднике нежити.
Она закричала — и звук стал титром: «Крик Элли — сцена 42».
Тотошка исчез. Страшила стал куклой. Дровосек — манекеном. Гудвин — режиссёром, сидящим в кресле с надписью «Control».
И тогда раздался голос. Скрипучий. Как ногти по стеклу. Как память, которую не стереть.
«Я знаю, что ты делала прошлым летом».
Элли замерла. Она не знала, кто говорит. Но знала — это конец.
Или начало?
ГЛАВА IX: КОРОЛЕВА КОШМАРОВ
Элли стояла в центре сцены, окружённая тенями, жанрами, голосами. Камеры больше не снимали — они преклонились. Плёнка под её ногами превратилась в трон.
Самара склонила голову. Биттлджюс замолчал. Красный Вигвам раскрылся, как цветок, и из него вышел он — карлик, танцующий в ритме, который теперь слышала только Элли.
«Ты — не актриса. Ты — сценарист».
Элли подняла руку — и сцена изменилась. Твин-Пикс стал чётким, как кадр в финале. Агент Купер стоял перед ней, глаза ясные, голос спокойный:
«Ты хочешь знать, кто убил Лору Палмер?»
Элли кивнула.
«Ты уже знаешь».
И тут возникло зеркало. В нём — Лора. Но не мёртвая. Не жертва. Она — улыбается. И рядом с ней — Элли. В красном платье. С глазами, излучающими тьму.
«Я убила её, — призналась Элли. — Потому что она была первой. Потому что кошмар должен начаться с мнимой невинности».
Все замерли. Вигвам наполнился ужасом.
«Ты — королева кошмаров. Ты — начало. Ты — конец».
Вспыхнул свет. Не спасительный. А сценический. Элли садится на трон, Тотошка рядом, Страшила — шепчет сценарий, Дровосек — точит пилу, Гудвин — снимает.
А зрители — мы.
* * *
Copilot предложил продолжение истории, которая разворачивается в Красном Вигваме. Но мне показалось, что настало время поставить точку. И признать, что ИИ, будучи отличным помощником автора, пока еще не способен заменить собой профессионального писателя. Но вполне может материализовать его ночные кошмары.
P.S.
А еще я написал примерно полгода назад детскую песенку на эту же тему. ИИ Suno озвучил ее. Послушать сие творение можно здесь.
