Памяти Саши Окуня, который знал, что скоро за ним придут и пригласил друзей на свои похороны
Рами ЮДОВИН
В конце февраля 2025 года в Музее библейских стран в Иерусалиме на выставке «Буквы возносятся в небо» двух художников – Сергея Бунькова и Тэнно Пент Соостера – мы встретились.
«Рад приветствовать, Художник!»
«Взаимно, Философ».
Было понятно, что Художник болел, давно и тяжело. Он знал, что скоро за ним придут. И вот сегодня всё закончилось… Карандаш, который рисовал дыхание нашего времени, выпал из пальцев. Но перед этим он пригласил своих друзей на свои похороны и семидневный траур…
Он родился в Ленинграде. Тревожный звон трамваев, пронизывающий ветер с Невы и уютный, пахнущий краской Дворец Пионеров. Именно там он впервые понял, что мир можно не просто видеть, а создавать — линией, пятном, цветом. Так начинался его путь. Путь не просто художника, а скитальца между мирами.
Его молодость пришлась на время, когда настоящее искусство жило в подполье. ДК им. Газа, ДК «Невский» — эти названия для посвященных звучали как пароль. Здесь, на выставках нонконформистов, рождался его голос — смелый, ироничный, не желавший лгать. Он был частью группы «Алеф», того содружества бунтарей, доказывавших, что душа не имеет границ, даже когда их рисуют на картах.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
А потом случился отрыв. 1979 год. Репатриация. Из туманного, сурового Ленинграда — в ослепительный, жаркий, непонятный Израиль. Что он взял с собой? Чемодан? Две папки с рисунками? Нет. Он привез виртуозный рисунок Мухинского училища, абсурд ОБЭРИУтов, отточенный в питерских кухнях, и щемящую ностальгию по ним же.
И в этом новом мире, в Иерусалиме, из этого сплава родился уникальный феномен — художник Саша Окунь. Критики, пытаясь определить его стиль, разводили руками и выстраивали удивительные генеалогические древа: его работы — это была чувственная связь между ренессансом Микеланджело, романтизмом, гротеском Домье, сюрреализмом и современным концептуальным подходом.
Его герои — люди из плоти и крови, но увиденные им сквозь увеличительное стекло гротеска. Их жизнь — трагикомический абсурд, где высокое соседствовало с низким, а вечное — с сиюминутным. Он смотрел на обыденность глазами старых мастеров барокко — Рубенса, Тьеполо, — и она раскрывалась перед ним как вселенская драма. Его называли «Ханохом Левиным израильского искусства» — за ту бездонную глубину и горькую правду, что скрывалась за внешней буффонадой.
Он не только писал картины. Он преподавал в легендарном «Бецалеле», сея семена мастерства в новых поколениях. Он вел на радио передачи с Игорем Губерманом, и их голоса, мудрые и ироничные, становились звуковым фоном для целой эпохи. А ещё он писал книги: «Роман с карандашом», в котором размышлял о творчестве, жизни и искусстве. Или вот «Книга о вкусной и здоровой жизни» – забавные размышления о жизни, культуре, привычках и, конечно, о еде как о части жизненной философии.
Окунь обладал уникальным «рисующим» словом. Его проза, как и живопись, была очень образна; абсурд и гротеск служили ему для глубокого понимания человеческой природы.
Его литературное наследие стало не менее значимым, чем вклад в изобразительное искусство. Его книги — это продолжение художественного мира, выраженное через слово.
А его работы тем временем разошлись по миру. Они висят в Эрмитаже и Русском музее — тихий привет от ленинградского андеграунда официальным залам. Их бережно хранит Музей Израиля в Иерусалиме и Тель-Авивский музей изобразительных искусств. Их можно найти в венской «Альбертине». Он был художником без единого отечества, потому что его отечеством было искусство.
Он был мастером, виртуозом, чьи работы становились частью души тех, кто хоть раз смотрел на них. Он видел жизнь насквозь, изнутри и снаружи, и щедро делился этим зрением со зрителем.
Живя в Иерусалиме, городе, где история дышит в затылок, он продолжал творить свою летопись — летопись человеческой комедии, трагедии, абсурда и бесконечной, неувядающей красоты. Он так и остался тем мальчиком из Дворца Пионеров, только вместо угля и акварели у него была вся палитра мира. И он рисовал. Рисовал дыхание нашего времени.
Прощай, Художник. Спасибо за всё.
Телеграм-канал автора — t.me/ramiyudovin
