Размышлизм об "измах" в судьбах человечества
Как известно, история развития человечества не движется по прямой: спираль так лихо закручивает старые конфликты, что иллюзии новизны возвращаются в ином обличье. Мы словно запрограммированы повторять ошибки прошлого — снова и снова наступаем на те же изгрызенные временем грабли.
Мы боремся за права, за равенство, за признание различий — и всё это прекрасно, и, безусловно, важно. Но в какой-то момент наши устремления превращаются в вульгарный перегиб, а стремление к справедливости — в искажение реальности.
Феминизм, начавшийся как движение за базовые права женщин, сегодня, к сожалению, всё чаще превращается в инструмент давления. В современном мире его повестка закономерно расширилась — и это логично. Но уродливая форма манипуляции, созревающая в чьих-то головах, приводит общество к пустым раздутым скандалам, где суть теряется за шумом.
Мы видим фильмы, где темнокожие аристократы разгуливают по гостиным XVIII века, и нам говорят:
«Это просто актёры, расслабьтесь».
Но почему тогда внутри возникает протест? Я понимаю, что далеко не у всех, но у многих из нас — и это чувство сложно игнорировать.
В совсем недавней истории США был темнокожий президент — и это, без сомнения, подтверждает силу политкорректности. Я сейчас не об итогах его правления и к чему они привели, а о самом факте: он стал символом эпохи, в которой репрезентация порой оказывается важнее содержания. Это не хорошо и не плохо — это просто симптом времени. Он и нобелевскую премию мира отхватил, возможно, не только за декларацию миролюбия, но и за наличие афроотца.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
История знает и женщин-правительниц мощных стран. Хотя тогда ни о каком феминизме речи не шло — так сложился пазл исторических предпосылок. Были женщины-писательницы, художницы, скульпторы, которые сквозь толщу веков неимоверно сложно шли к признанию своей личности в обществе. И всё же они это делали — преодолевая закостенелость толпы и сопротивление предрассудков. Разве это не свидетельство человеческого ума и стремления к развитию?
Сегодня уже не нужно доказывать, что расизм — это зло, а женщины наравне с мужчинами могут достичь высот благодаря трудолюбию, таланту и уму. Мы это уже прошли. Мы это уже доказали. Но тогда выходит, что сегодня человечество стремится в каком-то смысле переплюнуть собственные достижения, изуродовать их в погоне непонятно за чем?
В итоге расизм в отношении чернокожих превратился в черный расизм в отношении белых, а особенно – евреев.
Борьба за права сексуальных меньшинств стала принимать уродливые формы не там, где над их представителями издеваются или даже убивают (Иран и прочие мусульманские страны), а там, где ЛГБТ вполне легитимны. Парадокс: чуть ли не громче всех за ХАМАС ратуют те, кого на улицах Газы или Рамаллы убивают без суда и следствия.
Сражения за права трудящихся создали профсоюзы, запятнавшие себя сотрудничеством с мафией, и разного рода социалистические партии. В итоге пролетариат ими забыт и они воюют за права элиты и люмпенов – как благодарный электорат.
Мы несовершенны, увы. Мы жадны до нового, до перемен, до борьбы — и нередко становящейся бессмысленной. Мы не умеем останавливаться. История не знает пауз: она либо движется вперёд, либо катится назад. И вот сейчас у многих возникает ощущение, что мы не просто катимся, а замыкаем круг. Возвращаемся в недопонимание и дикость, где чрезмерная толерантность и маниакальный плюрализм превращаются, по сути, в новый диктат.
Технологии развиваются стремительно — это бесспорно. Но в человеческом плане мы словно скатываемся в тёмное, глухое средневековье. Начинаем оглядываться, бояться, что подумали не то — а уж если, не дай бог, произнесли вслух, то и вовсе рискуем быть публично распятыми.
И всё же надежда есть. Она — в способности человека сомневаться, задавать вопросы, искать баланс. Вот даже в том, о чём я размышляю сейчас. Ведь именно способность размышлять — это то, что отличает нас от алгоритма, от бездушной схемы, которая действует по заданному шаблону. И, может быть, именно оно спасёт нас от самих себя. И от разнообразных "измов", которые из благородной идеи превращаются в догму.
