Тюрьма под охраной рептилий: почему в Израиле на полном серьезе обсуждают "крокодилий периметр", откуда взялась эта идея и каковы перспективы ее осуществления
Владимир ПЛЕТИНСКИЙ
В последние дни в Израиле разгорелась необычная дискуссия: может ли тюрьма, окруженная крокодилами, стать новым элементом системы безопасности?
Основным поводом для медийного шума стало предложение министра национальной безопасности Итамара Бен-Гвира окружить тюрьму, в которой содержатся арабские террористы, рвом с крокодилами. Он имел в виду, возможно, мобилизацию тех рептилий, что обитали на заброшенной ферме близ поселения Пцаэль в Иорданской долине. Но с 2013 года эта ферма была заброшена, крокодилы поставлены на самообеспечение и занялись каннибализмом, пожирая себе подобных, а осенью 2025-го из соображений гуманизма 260 животных были умерщвлены.
Впрочем, как выяснилось, кроме гуманизма был еще один весомый аргумент в пользу крокогеноцида: спецслужбы опасались, что экстремисты могут проникнуть на плохо охраняемую ферму и выпустить хищников в жилые районы. Англоязычные СМИ, в частности, CBS News, писали о "живом оружии", которое могло превратиться в инструмент террора, и цитировали анонимный источник в службах безопасности:
"Это не фантастика, а реальный риск. Рептилии представляют значительную опасность для жизни человека и могут быть использованы террористами".
Обратил ли Бен-Гвир внимание на то, что крокодилье воинство уже ликвидировано и рекрутов придется набирать в других местах? Не знаю. Но факт: над ним начали потешаться и политические оппоненты, и мои коллеги-журналисты, и блогеры, и завсегдатаи соцсетей. Под огнем насмешек и жесткой критики, светлая идея организации дежурств кроковертухаев, казалось бы, была похоронена.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
И вдруг – сообщение, опубликованное в израильских СМИ о визите группы офицеров Службы тюрем (ШАБАС) во главе с заместителем комиссара на крокодиловую ферму Хамат‑Гадер. Цель визита — получить базовые знания о содержании и уходе за крупными рептилиями.
Инициатива организации такого ликбеза, как нетрудно догадаться, исходит от министра нацбезопасности. Оказалось, это крокопредложение было не фигурой речи, а конкретной идеей. И Бен-Гвир вполне конкретно поручил руководству ШАБАС изучить возможность создания исправительного учреждения, окруженного естественным "живым барьером". Модель, по словам неназванного собеседника издания Ynet, вдохновлена американским примером — тюрьмой, расположенной в болотах Флориды, где природная среда сама по себе служит препятствием для побега.
По данным источников в системе безопасности, министр аргументировал инициативу ростом мотивации к побегам после недавних событий, связанных с обменом заложников на заключенных в израильских тюрьмах террористов. В одном из обсуждений он даже привел ориентировочные цифры стоимости животных: маленький крокодил — около 8 тысяч долларов, крупный — до 20 тысяч.
Министр заявил, что готов выделить необходимый бюджет, если проект будет признан осуществимым. По его словам, сама идея уже оказывает "психологический эффект" на заключенных.
Однако Рашут а‑Тева ве‑а‑Ганим (Израильское управление природы и парков), которое является регулятором в вопросах содержания диких животных, дало понять, что использование хищников в качестве элемента охраны противоречит действующей политике. Управление подчеркнуло, что не допускает содержания "братьев меньших" для целей безопасности.
"АЛЛИГАТОРНЫЙ АЛЬКАТРАС" И ИСТОРИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
В США действительно существует тюрьма, расположенная в болотистой зоне примерно в 70 км от Майами. Местность населена аллигаторами, и это породило неофициальное название — Alligator Alcatraz.
Однако важно отметить: аллигаторы там не используются как часть охранной системы. Они просто живут в естественной среде, а сама тюрьма расположена в труднодоступном районе. То есть речь идет скорее о географии, чем о намеренном использовании животных.
"Аллигаторный Алькатрас" – не чисто американское ноу-хау. Идея использовать крокодилов как средство устрашения или наказания не нова.
В Древнем Египте крокодилы были священными животными, связанными с богом Собеком. В некоторых регионах долины Нила существовали ритуалы, в которых крокодилы символизировали власть и наказание.
Историки упоминают случаи, когда преступников или военнопленных бросали в воды, населенные крокодилами, — не как формальную казнь, а как форму устрашения или стихийного "суда природы".
В ряде царств Центральной и Восточной Африки крокодилы использовались как "естественные тюремщики": преступников держали на островах, окруженных хищниками. Это не требовало стен — природа сама обеспечивала изоляцию.
Европейские путешественники XIX века описывали случаи, когда местные правители использовали крокодилов как инструмент устрашения, хотя систематической практики казней не было.
В Индии крокодилы встречаются по всей территории, и в исторических хрониках упоминаются случаи, когда осужденных бросали в реки, населенные рептилиями. Это описывали — некоторые британские колониальные офицеры XIX века, местные хроники княжеств Центральной Индии, фольклорные предания в Бенгалии и Ориссе.
Но это не была официальная форма казни в империях Маурьев, Гуптов, Делийском султанате или Могольской державе. Чаще всего это были решения местных правителей, племенных судов или стихийные наказания под влиянием толпы.
В Юго‑Восточной Азии эта практика была более распространена.
В хрониках Аюттхаи упоминается, что в Таиланде (Сиаме) изменников и убийц иногда бросали в реки с крокодилами.
В кхмерских хрониках есть описания казней через бросание в ров с крокодилами при дворе Ангкора. В Камбодже это было редким, но символически важным наказанием.
В некоторых областях дельты Меконга (Вьетнам) преступников могли бросать в воду как форму "испытания". Если человек выживал — его могли помиловать.
Южная Бирма (Мьянма) — самый известный пример. В британских колониальных отчетах XIX века есть описания, как местные правители бросали преступников в реки с крокодилами. Это считалось "естественным правосудием". Кроме того, преступников нередко селили на островах, где охраной были только рептилии. Шанс доплыть до "большой земли" у осужденных был минимальным.
Таким образом, идея "живого барьера" имеет древние корни, но в современном мире почти не применяется из‑за этических, правовых и экологических ограничений.
НАШИ ДНИ. ИЗРАИЛЬ
Какие последствия может иметь обучение персонала ШАБАС "обращению с крокодилами" и организации израильского "КрокоАлькатраса"?
Во-первых, юридические и регуляторные сложности. И мнение сотрудников Управления природы об использование диких животных в целях охраны – только часть ожидаемых проблем. Мы еще узнаем, что скажут "начальник транспортного цеха" в лице юрсоветницы и БАГАЦ.
Во-вторых, возникают этические вопросы. Использование животных как инструмента устрашения вызывает критику со стороны экологических и правозащитных организаций. Демонстрации "зеленых" и защитников прав заключенных тоже большой радости не принесут.
В-третьих, финансовые затраты могут оказаться неподъемными.
Содержание крокодилов — дорогое и сложное дело. Потребуются специализированные вольеры, откуда рептилии не смогут выбраться на волю. Понадобятся постоянный ветеринарный контроль, кормление, обеспечение безопасности персонала. На этом фоне стоимость животных — лишь малая часть расходов.
В-четвертых, практическая эффективность может оказаться крайне низкой.
Современные специалисты по безопасности отмечают, что крокодилы непредсказуемы, не поддаются дрессировке, могут представлять угрозу персоналу, а в условиях израильского климата их содержание потребует сложной инфраструктуры.
В-пятых, неизбежны репутационные риски. Идея тюрьмы, окруженной хищниками, может вызвать международную критику и сравнения с историческими практиками, давно признанными негуманными. Представляете пропалестинские демонстрации, на которых появятся плакаты с изображением еврейских крокодилов, пожирающих мусульманских младенцев?
Итак, на данный момент речь идет лишь о предварительном изучении вопроса. ШАБАС проводит консультации, а регуляторы уже обозначили свои ограничения.
Вопрос о том, станет ли "крокодилий периметр" частью израильской пенитенциарной системы, остается открытым. Но сама дискуссия показывает, насколько необычные идеи могут возникать в поисках новых средств безопасности — и как быстро они сталкиваются с реальностью законодательства, экологии и этики.
