На 102-м году скончался последний из выживших в резне 1929 года в Хевроне
Авшалом КАЛУА
Покинул этот жестокий мир Ицхак Бен-Хеврон, последний из евреев, уцелевших в Хевронском погроме 1929 года и доживших до наших дней. Фамилия, под которой он прожил всю сознательную жизнь, переводится как "сын Хеврона". Но на самом деле предки Ицхака носили фамилию Кастель, информирует Copilot.
Ицхак Кастель (1925–2026) родился в старой еврейской общине Хеврона, существовавшей там веками.
Кастель — древняя сефардская фамилия, скорее всего происходящая от названия региона Кастилия на Пиренейском полуострове. После изгнания евреев из Испании в 1492 году носители этой фамилии расселились по Османской империи. Кто-то осел в Иерусалиме, кто-то в Цфате, кто-то в Алеппо, кто-то в Стамбуле. А предки Ицхака поселились в Хевроне и стали частью сефардской общины города, существовавшей там с XVI века.
Семья занималась торговлей, владела недвижимостью в еврейском квартале, активно участвовала в религиозной жизни, будучи прихожанами синагоги "Авраам Авину", поддерживала связи с Иерусалимом и Цфатом.
Кастели отлично владели арабским языком и часто при заключении сделок посредничали между еврейскими и мусульманскими жителями Хеврона.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Безмятежное детство юного Ицика оборвалось в августе 1929 года, когда арабские погромщики напали на еврейский квартал. Семья спаслась чудом — выбравшись через окно синагоги “Авраам Авину”, Кастели бежали из города вместе с другими уцелевшими. Это бегство стало концом многовекового еврейского присутствия в Хевроне: британские власти эвакуировали всех выживших, и община перестала существовать впервые после того, как изгнанные крестоносцами в 1099 году, в 1187-м евреи вернулись сюда.
Для маленького Ицхака бегство означало начало новой жизни — без любимого дома, без прежнего окружения и с памятью о насилии. Он был слишком мал, чтобы понять истоки озверения соседей, но достаточно взрослым, чтобы запомнить все кровавые детали.
После изгнания из древнейшего еврейского города семья поселилась в Иерусалиме. Как и многие другие беженцы из Хеврона, они пытались восстановить быт и заново выстроить жизнь. Ицхак рос в окружении людей, которые несли в себе травму 1929 года, но при этом стремились к созиданию.
В юности он присоединился к системе “нотрим” — еврейской вспомогательной полиции времен британского мандата. Он принадлежал к поколению, которое пережило погромы – а впереди были новые арабские нападения на ишув, — войну за Независимость и становление государства Израиль. Для Ицхака служба стала способом защищать соплеменников так, как когда-то не смогли защитить его общину.
* * *
Думаю, здесь уместно рассказать чуть подробнее, кто такие нотрим (охранники). Это еврейские полицейские подразделения, созданные британцами в подмандатной Палестине в 1936 году для помощи в защите жизни и имущества евреев во время арабского восстания 1936-1939 годов. Нотрим разделялись на внештатных полицейских и высокомобильную полицию в еврейских поселениях. Участники частей нотрим почти полностью укомплектовывались членами Хаганы.
В службе нотрим тысячи молодых людей получили свой первый опыт военной подготовки, что Моше Шарет и Элияху Голомб считали одним из плодов политики сдержанности, проводимой тогда Хаганой.
Британские власти поддерживали, финансировали и вооружали нотрим до окончания Мандата, хотя прекрасно знали, что полицейские силы, номинально подотчетные британской администрации, реально контролировались Хаганой.
После Второй мировой войны части нотрим стали ядром израильской военной полиции.
* * *
После Шестидневной войны 1967 года, когда Хеврон вновь оказался под контролем Израиля, Ицхак Бен-Хеврон стал одним из тех, кто стремился восстановить еврейское присутствие в городе. Для него это было не политическим жестом, а глубоко личным — возвращением к месту, где жили его предки и где он сам родился.
Именно его семья подарила миру хевронского первенца – первого еврейского ребенка, родившегося в городе праотцев после почти четырех десятилетий вынужденного перерыва. Его сын Амисав, став взрослым, участвовал в проекте "Сипурей Хеврон ба‑Салон", был связан с инициативами по сохранению истории допогромной еврейской общины Хеврона, участвовал во встречах, лекциях и мероприятиях, посвященных событиям 1929 года, помогал документировать свидетельства Ицхака Бен‑Хеврона.
Сам же Ицхак участвовал в возрождении еврейского квартала, поддерживал инициативы по восстановлению синагоги “Авраам Авину” и других исторических объектов. Его имя стало символом преемственности между допогромной общиной и новой, возникшей спустя десятилетия.
Ицхак бен-Хеврон оставил после себя большую семью — детей, внуков и правнуков. Его жизнь стала примером того, как личная трагедия может превратиться в источник силы и ответственности. Он прожил долгую жизнь, сохранив связь с городом, который потерял в детстве и к которому вернулся как взрослый.
С его уходом завершилась целая глава истории — ушел последний человек, который помнил Хеврон времен до погрома 1929 года.
* * *
Когда в 2014 году скончался 86-летний Шломо Слоним, во многих СМИ его называли последним из выживших в 1929 году хевронцев. Отчасти это правда: он был последним из тех, чья семья пострадала в погроме. В доме директора Англо-Палестинского банка Элиэзера Слонима от погромщиков спрятались больше двадцати соседей и родственников. В том числе они приютили отца Ханы Сары Слоним и деда Шломика — гостившего в Хевроне Авраама Яакова а-Коэн Орлянского, главного раввина Зихрон-Яакова, и его жены.
Они надеялись, что мощные стены и крепкая дверь выдержат. Увы, озверевшая толпа смогла ворваться сюда — и остановить почувствовавших вкус еврейской крови арабов уже было невозможно.
Хане Саре не удалось спасти четырехлетнего старшего сына, но младшего она защищала до последнего вздоха. Захлебывающийся от рыданий Шломо был обнаружен в объятиях зверски убитой матери уже после окончания погрома. Исполосовавший ее ножом араб порезал лишь пальчики на правой руке малыша — и шрам на безымянном пальце сохранился на всю оставшуюся жизнь. И не только шрам — этот палец с перерезанным сухожилием никогда не слушался Слонима, он не мог согнуть его, хотя, вспоминая главную трагедию его бытия, всегда крепко сжимал кулаки.
В доме Слонимов были убиты 22 еврея из 67, погибших во время Хевронского погрома. Повезло родителям Элиэзера — раввин Яаков Йосеф Слоним и его жена нашли убежище в доме арабов из клана, который решительно отказался принимать участие в резне. Этих людей Шломо всегда вспоминал с благодарностью.
Кастелям же повезло – кровь их близких не пролилась. И Ицхак стал по-настоящему последним хевронцем, кто помнил кошмарные события 24 августа 1929 года.
