Как советская цензура, творческая ссора и талант певца Эдуарда Хиля и композитора Аркадия Островского создали знаменитый интернет-хит XXI века
Лили ШТЕЙН
В истории мировой музыки полно курьезов, но случай с песней “Я очень рад, ведь я, наконец, возвращаюсь домой” уникален. Советский шлягер 1966 года, лишившись текста из-за жестких рамок эпохи и случайной ссоры авторов, спустя сорок лет завоевал планету под кодовым именем “Трололо”.
История этого шедевра — классический пример того, как ограничения рождают абсолютную творческую свободу.
АМЕРИКАНСКАЯ ПРЕРИЯ В СОВЕТСКОЙ МОСКВЕ
В середине 1960-х годов знаменитый советский композитор Аркадий Островский (помните его песню "Пусть всегда будет солнце", которая в переводе на иврит стала очень известной и в Израиле?) задумал написать бодрую, кинематографичную песню. Сюжет был чисто голливудским: американский ковбой скачет на своем верном мустанге по бескрайней прерии, возвращаясь домой, где его ждет верная невеста Мэри, вяжущая чулок.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Написать стихи к этой ковбойской балладе Островский предложил культовому поэту-песеннику Льву Ошанину. Однако амбициозный замысел практически сразу столкнулся с суровой реальностью.
Полный текст “ковбойской” версии песни сегодня не найти ни в одном архиве — он так и не был официально зафиксирован. О том, почему стихи исчезли, существует две основные версии.
Идеологический тупик. Как вспоминал позже первый и главный исполнитель песни Эдуард Хиль, авторы быстро поняли, что песня про американского ковбоя в разгар холодной войны просто не пройдет художественный совет. Романтизация США на советской эстраде была под запретом, и текст решили убрать от греха подальше.
Творческий манифест. Другая версия гласит, что Островский и Ошанин крупно поссорились во время работы. Поэт то ли не успевал в срок, то ли авторы не сошлись в характерах. В разгар спора Островский горячо заявил, что его музыке вообще не нужны слова, а хороший артист сможет передать весь сюжет и эмоции с помощью одних лишь интонаций.
ОТ ЗАПРЕТА К ВОКАЛИЗУ
В итоге компромисс был найден: текст аннулировали полностью, превратив произведение в вокализ — песню, исполняемую без слов, на одних гласных звуках. Чтобы сохранить первоначальный дух американского вестерна, Островский оставил ироничное, непривычно длинное название: “Я очень рад, ведь я, наконец, возвращаюсь домой”.
Эдуард Хиль подошел к задаче как большой артист. Вместо классического академического пения он устроил на сцене настоящий перформанс: добавил эксцентричную мимику, фирменную сияющую улыбку и изобрел целую палитру жизнерадостных звукоподражаний — от хрестоматийного “тро-ло-ло” до залихватского ковбойского “йе-хо-хо”.
Песня имела успех в СССР, но её настоящий триумф был впереди.
ВИРУС ИЗ ПРОШЛОГО
В 2009 году старая советская запись была загружена на YouTube и мгновенно превратилась в глобальный интернет-мем. За считанные месяцы ролик набрал миллионы просмотров. Зарубежная аудитория, не считывая контекста советской эстрады, пришла в восторг от гипнотического “Трололо-мэна” в строгом коричневом костюме.
Песню перепевали в мультсериале “Гриффины”, её цитировал актер Кристоф Вальц, а по всему миру — от США до Европы — стали появляться граффити и муралы с изображением широко улыбающегося Хиля.
Вторая волна славы настигла артиста на закате жизни, доказав: настоящая музыка понятна без перевода. И уж тем более — без цензуры.
