Как посланница Израиля добиралась из Киева в Варшаву под российскими обстрелами и завывания сирен
Сегодня суббота, 29 сентября, Киев третьи сутки бомбят без перерыва. Со времени начала войны в феврале 24-го такого не было, русские “переплюнули” свой рекорд начала войны.
Я написала это и остановилась. Размышляю, как продолжить, с чего начать. Всякий раз после сильной ночной бомбежки Киева (ключевое слово тут “сильной” — то есть, такой, о которой сообщают в международных новостях, “по мелочи”-то бомбят каждую ночь) — всякий раз наутро из Израиля, Канады, Америки, Италии, Хорватии, Черногории, России мне пишут мои друзья, спрашивают, все ли со мной в порядке, не надоедает же им. Я обычно в это время либо бегу на работу, либо уже на работе.
Но 27-го, в четверг утром, я была на киевском центральном железнодорожном вокзале, мой поезд на Варшаву по расписанию должен был выехать в 8:03, но он следует в Польшу через Киев из Днепропетровска, а выехать он смог только с опозданием в несколько часов из-за бомбардировок. Точно знать, на сколько часов опоздание, нельзя — с некоторого времени в Украине ввели правило, что во время воздушной тревоги поезда останавливаются и пассажиров эвакуируют из вагонов, то есть, если это происходит на станции, следует идти в убежище, а если в чистом поле или в лесу, то надо спрыгнуть из вагона на насыпь и уйти подальше от состава. Поэтому, даже если знать, во сколько поезд выехал, потом по пути его следования все время приходит информация о дополнительном опоздании из-за этих остановок, а за последние несколько суток эти остановки происходят каждые полчаса-час.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Из помещения вокзалов тоже всех эвакуируют на время тревоги, так что выглядело наше пребывание на вокзале так — вошли, закинули, крякнув, наши немаленькие чемоданы (в которых мы перевозим и диппочту тоже) на ленту для просвечивания, прошли, сняли, крякнув, чемоданы с ленты, посмотрели на табло (три с половиной часа опоздания), прошли в зал ожидания, расположились на свободных стульях. Сирена. Встали, вышли со всей толпой на улицу из помещения вокзала, пошли в сторону подземного перехода, который считается убежищем, на самом деле таковым, конечно, не являясь, но все равно, когда, как вчера, дроны сбивали прямо у нас над головой, людям со старенькими родителями и малыми детьми психологически все же спокойнее находиться в подземном помещении — против попадания баллистики, понятно, и оно не спасет, но прикроет от горящих осколков дронов, сбитых украинскими ПВО — мы вчера своими глазами наблюдали, как они падали на центр Киева, до подземного перехода не успели добежать с чемоданами, да и по лестницам вниз-вверх чемоданы таскать не очень как-то.
Отбой тревоги. Вся толпа идет обратно в вокзал, снова процедура досмотра чемоданов (смотри выше, там, где мы, крякая-охая закидываем их на ленту), и опять все по кругу. Время опоздания поезда постоянно прибавлялось, но точно сказать, на сколько, никто не мог, и все табло показывали разное, это и понятно — всякий раз, как я уже выше рассказала, по мере следования поезда останавливаются на время воздушной тревоги, эвакуируют пассажиров, а потом, когда снова начинают движение, сообщают о дополнительной задержке.
Удивительно, как сотрудницы службы информации сохраняли спокойствие и дружелюбие под натиском толпы, которая каждый раз бросалась к ним после окончания очередной воздушной тревоги, и так шесть раз за то время (восемь с половиной прописью часов, что мы провели в ожидании поезда).
Вы спросите: а чего вы домой то не уехали? Дом в пятнадцати минутах на такси. А как уехать-то, если каждый раз опоздание на 2-3 часа, и еще тебе говорят, что поезд может нагнать немного времени на перегоне?! Так и ждали все это время на вокзале. Вокруг люди сдавали билеты, рыдала девушка, опоздавшая на самолет, кто-то бронировал гостиницы в городах следования и заказывал такси, зная, что опаздывает на коннекшен.
Наконец сообщили, что поезд прибыл, началась посадка. Нам в награду достался новенький вагон СВ и милейшая проводница, тоже измученная дорогой из Днепропетровска с более чем восьмичасовой задержкой и несколькими эвакуациями пассажиров во время тревог, но сохранившая улыбку на лице.
Вот мы трогаемся, отправление вместо 8:03 — в 16:58, это означает, что в Хельме мы будем около трех часов ночи вместо шести вечера по расписанию, если дополнительно не задержат на пограничном контроле. Но это все равно счастье — наконец горизонтальное положение и чай из карпатских трав в стакане с подстаканником.
Но едем недолго — снова воздушная тревога и эвакуация. Пока отъезжали на запад от Киева, еще трижды так было, потом поезд пошел без остановок, осталось только приложение на телефоне, по которому я продолжала получать сообщения об обстрелах Киева (когда выезжаю из Киева, только выключаю звук сирены), и видно было, что бьют по центру города, Подолу, жилым районам, да русские и не морочатся больше говорить, что бьют якобы только по военным объектам — вице-спикер госдумы Петр Толстой сказал же в эфире уже — главная их цель — "деморализовать население настолько, чтоб они с поднятыми лапками вышли навстречу нашим войскам”.
Я уже много лет не слушаю русский телевизор, задолго до войны, потом перестала слушать даже цитаты, но на этот раз не удержалась, захотела своими ушами это услышать, про “поднятые лапки” украинцев, до того это меня позабавило, другого слова не подберу. Можно на голову этому Толстому надеть шутовской колпак, а еще — смотрите всякий раз на картину “Запорожцы пишут письмо турецкому султану”, чтобы понять реакцию на такое украинцев. Или скажите, к примеру, такое израильтянам. Ну, вы поняли.
И вот мы едем. Попили чаю, поели, улеглись. В 11 ночи наша проводница проходит по вагону и сообщает, что нас переводят в другой вагон, часть вагонов отцепляют и прицепляют к другому составу, но придется подождать часа два-три.
Переводят нас из нашего прекрасного СВ в обычный купейный вагон, где в каждое купе сажают по 6 человек — по два человека сидят на нижних полках, на верхних двое могут лежать, но белье почему-то сняли, остались только серые матрасы и подушки без наволочек. Ни один человек при этом не скандалит, только один мужчина говорит — ну что ж, война. Усталость побеждает брезгливость, и я забираюсь на верхнюю полку, чего не делала, кажется, лет с восьми моего волгоградского детства, когда ездила с бабушкой в Москву.
Ах, бабушка, что бы ты сказала сегодня, дорого бы я дала за то, чтоб поговорить с тобой. Как ты любила ездить к своим московским друзьям, с которыми вместе была в Юрге в эвакуации во время войны, а потом вы дружили всю жизнь, и ты ездила в Москву на театральные премьеры.
Я лежу на верхней полке без сна, потому что усталость победила брезгливость, но победила и сон, все тело гудит, руки-ноги выкручивает, и в голове тяжесть. Хотя мы уже в нескольких километрах от Польши, нам предстоит еще по паре часов простоять и на украинской границе, и на польской, я неуклюже слезаю с полки с глухим стуком, зацепившись за чемоданы, которые перегородили все купе, и уступаю место подруге, подсаживая ее под попу, она, хоть и моложе меня, тоже давно, надо сказать, не практиковалась лазить на верхнюю полку в поезде. Подруга своими длинными золотыми волосами, которые обычно моет минеральной водой с дорогущими средствами, падает прямо на серую без наволочки подушку, и через несколько минут уже сопит. И так мы едем, подолгу стоя на границах, со стариками, детишками, которых, кстати, даже не слышно, собаками и кошками в клетках и инвалидами с костылями.
Еще ночью, поняв, что на электричку Хельм-Варшава мы опоздали, связываемся с польско-украинской компанией-перевозчиком и заказываем машину, отвечает нам по-украински (как мы и просили — компанию с поддержкой на украинском языке) наш прекрасный (в чем впоследствии удостоверились) Вячеслав, и говорит, что приедет из Варшавы в Хельм к часу ночи и будет нас ждать, а когда мы пройдем границу, чтоб мы позвонили, и он будет нас встречать прямо около вагона. Мы еще тогда не знали, что приедем в Хельм не в час и не в три, а в 10 часов утра. Но Вячеслав наш был с нами все время на связи, еще нас же и успокаивал, сказал, что отлично выспался в машине. И потом подхватил два наших огромных чемодана и донес до машины, хотя в Хельме состав перегородил переход через пути, и нам пришлось подниматься и спускаться по лестнице — такое в Хельме, кстати, бывает нередко. За многочасовое ожидание и за таскание чемоданов ни одного злотого Вячеслав не хотел брать дополнительно, сказал, что все включено в заранее обговоренный тариф, пришлось заставить.
Вячеслав наш родом из Хмельницкого, сам от армейской службы освобожден по здоровью, с начала войны вывез семью в Польшу, включая тещу, что мы отметили отдельно в его пользу. С момента, когда мы его увидели у вагона, длиннющего и худющего, в болтающихся джинсах, похожего на подростка, приветливого и спокойного, самое тяжелое осталось для нас позади. Мы сели в большую его машину, купили на ближайшей заправке вкусный кофе, и поехали в Варшаву сквозь зелень и солнце уходящего лета. В Варшаве уже по-осеннему пасмурно, но это уже другая история.
Прибавила несколько фотографий Киева, по которому гуляла недавно, в День Независимости Украины, а то давно уже не было у меня публикаций из цикла "Киев на ходу". И не писала давно, так что будем считать, что это и ответ всем моим друзьям, и аванс на будущее, когда еще наберусь сил для такого отчета.
Слава Украине!
