Очень быстро распространялись всякие слухи, один чудовищнее другого: и о готовящихся eвpeйских погромах, и о выселении eвpeев из больших городов, и о том, что люди массово отказываются лечиться у врачей-eвpeев, в том числе даже у зубных. Говорили о поголовном увольнении с работы всех eвpeев, занимающих хоть какие-либо руководящие должности
Якуб ЗАИР-БЕК
Из цикла "По волнам моей памяти…". Продолжение
ЧАСТЬ 8
Новый 1953-й год начинался очень мрачно. В середине января было опубликовано правительственное сообщение об аресте «врачей-убийц», а в газете «Правда» появилась обличительная статья без подписи. В этих материалах раскрывались подробности «заговора», делая упор на его сионистский характер и обвиняя арестованных врачей-eвpeев в том, что они якобы были завербованы филиалом американской разведки — организацией „Джойнт“, хотя, на самом деле, „Джойнт“ — это благотворительная организация, не имеющая прямого отношения к ЦРУ.
О «деле врачей» написаны, вероятно, тысячи томов, и я бы не хотел повторяться. Расскажу лишь о том, что запомнилось, какие у меня были впечатления от всего, что происходит. И дома, и в школе, где было много не только учеников-eвpeев, но и учителей-eвpeев, стояла жуткая, гнетущая атмосфера. В прессе вновь поднялась мутная волна антисемитизма. Очень быстро распространялись всякие слухи, один чудовищнее другого: и о готовящихся eвpeйских погромах, и о выселении eвpeев из больших городов, и о том, что люди массово отказываются лечиться у врачей-eвpeев, в том числе даже у зубных. Говорили о поголовном увольнении с работы всех eвpeев, занимающих хоть какие-либо руководящие должности.
Мои родители часто шептались о чём-то, стараясь не вовлекать меня в эти разговоры, оберегая от «негатива».
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
В этой связи вспоминаются беседы с моим одноклассником Сеней Маргулисом, мама которого была заведующей образцово-показательным детским садом №36 на ул. Чернышевской, рядом с нашей школой. Она пользовалась в городе большим авторитетом, но „кресло“ заведующей в тот период и под ней зашаталось. Однако она каким-то чудом удержалась и ещё долго после этого работала на ниве народного образования.
Дальше события развивались со всё возрастающей быстротой. Утром 4 марта по радио объявили о болезни И.В.Сталина, и страна впервые услышала об этом, хотя Сталин заболел ещё 1 марта. А на следующий день, вечером 5 марта, вождь уже умер, но о его смерти объявили только утром 6 марта. Страна погрузилась в какое-то оцепенение, многие не могли понять, что же теперь будет, как жить дальше. Люди искренне плакали, я это видел своими глазами: на улицах, в хлебном магазине, в школе. Везде были вывешены флаги с траурными лентами. В актовом зале нашей школы, на сцене, установили бюст вождя, рядом — знамя с траурной лентой, несколько горшков с цветами. 9 марта 1953 года в Москве, на Красной площади, состоялись похороны Сталина. В этот день у нас в школе занятия отменили. В почетный караул у бюста вождя вставали, сменяя друг друга, старшеклассники с траурными повязками на рукавах. В определенный момент по всей стране раздались протяжные гудки промышленных предприятий, паровозов, другого транспорта и началась пятиминутка молчания.
Уже через месяц после смерти Сталина, 4 апреля, было опубликовано правительственное сообщение о снятии клеветнических обвинений с врачей и об арестах работников следствия. Было официально объявлено, что признания обвиняемых были получены «путем применения недопустимых и строжайше запрещенных советскими законами приемов следствия». Все арестованные по «делу врачей» были освобождены и восстановлены на работе. Тогда бродило много слухов и шли разговоры о том, как жестоко избивали и пытали арестованных, чтобы вырвать у них признательные показания. В этой связи характерным является такой эпизод. В разговоре со мной отец утверждал, видимо, пытаясь убедить не столько меня, сколько себя самого, что врачей не пытали, а угрожали и запугивали…
Наступило «холодное лето 53-го». Я уехал к бабушке и дедушке на летние каникулы в Ленинград, где меня ждало сразу несколько очень неприятных известий. Ещё 25 марта, на 64-м году жизни, умер младший брат дедушки, театральный художник Михаил Либаков, тоже живший в Ленинградском Доме ветеранов сцены (ДВС), вместе с женой, киноактрисой Валентиной Ефимовной Куинджи. А у моего дедушки, Якова Марковича Либакова, обострилось его онкологическое заболевание и он находится в больнице. Дедушке становилось все хуже и хуже, и бабушка, Татьяна Борисовна, вызвала мою маму телеграммой. В начале июля дедушку выписали из больницы и отправили домой, помочь ему они уже ничем не могли, а портить себе «статистику» не хотели. Он умер 12 июля 1953 г., на 83-м году жизни, то есть почти через четыре месяца после смерти своего брата Миши. Похоронили дедушку на Серафимовском мемориальном кладбище в Ленинграде, на площадке ДВС, недалеко от могилы брата.
Но жизнь продолжалась, как-то входя в свою колею, переживая «новые времена», уже послесталинский период. Характерный эпизод: огромный портрет Сталина, который был установлен на западной трибуне ленинградского стадиона им. Кирова, заменили на портрет нового «вождя» — Георгия Маленкова, который, однако, провисел там недолго.
Небольшое, вовсе «нелирическое», отступление, но тематически связанное с антисемитизмом. Речь пойдёт о памятниках eвpeям, установленных в Харькове за последние годы. Так уж получилось, что, переехав в Германию на ПМЖ, я долго не бывал в родном городе, а когда наконец приехал туда, то меня многое удивляло в нем. Сразу оговорюсь, что речь идет о времени до полномасштабного вторжения путинской России в Украину. А ещё до этого посещения Харькова, мои друзья, бывшие харьковчане, привезли мне пачку фотографий с видами города, в частности, снимки романтического «Скрипача на крыше», установленного на крыше здания на бывшей площади Тевелева, ныне Конституции. Мой местный приятель, посмотрев эту фотографию, заметил, что фигура скрипача слишком «неарийская», что странно для антисемитского Харькова и даже «чересчур», не так ли? Я ему ответил, как и „положено“ eвpeю, вопросом на вопрос: а памятник eвpeю Зиновию Гердту, он же – eвpeй Паниковский в не менее антисемитском Киеве, это – не чересчур? А монумент галахическому eвpeю Йешуа в Харькове – это что означает? Кстати, в облике «Скрипача» явно просматриваются черты альтиста Юрия Башмета. А кого конкретно установил скульптор Сейфаддин Гурбанов на крышу здания в центре города «живого… железобетонного» – это ещё можно поспорить! Тем не менее отмечаю оригинальность архитектурного решения – скрипач на крыше! Какой образ! Какова экспрессия, не говоря уже об эксклюзивности.
И вообще — „eвpeи, eвpeи, кругом одни eвpeи…“. С обратной стороны памятника Макаренко в Харькове (который ранее был установлен рядом с парком Горького) прикреплена красивая бронзовая табличка, на которой указаны авторы памятника: скульптор – Михаил Овсянкин, инженер – Илья Фрейдман. Я уже не говорю об авторе памятника Шевченко – скульпторе Матвее Манизере.
Есть в Харькове и памятник Остапу Бендеру. Хотя «великий комбинатор» — это литературный герой, вышедший из-под пера (вернее, «перьев») Ильфа и Петрова и не имеющий конкретной национальности, прототипом этого персонажа был eвpeй Осип Шор. Памятник Остапу установлен на тротуаре у входа в кафе «Рио» и изображает фигуру Остапа Бендера, сидящего на скамейке с сигаретой в руке (скульптор Эльдениз Курбанов). Прототипом харьковского Бендера стал исполнитель роли турецко-подданого Сергей Юрский, кстати, тоже eвpeй.
В Харькове, возле Дворца спорта, в 2013 г., в честь 75-летнего юбилея Владимира Высоцкого, установили памятник певцу и актеру в составе комплекса «Вертикаль». В этом дворце, вскоре после его открытия, в мае 1978 г. состоялся концерт артиста. Комплекс, объединяющий памятник и скалодром, назван по одноименному фильму, в котором одну из главных ролей сыграл В.Высоцкий. Автора памятника — харьковский скульптор А.Демченко. Кстати, это уже второй памятник Высоцкому в Харькове. Первый установлен в Саду скульптур на ул. Максимилиановской в центральной части города.
Памятник выдающемуся ученому-микробиологу Илье Мечникову, который учился в местной гимназии и Харьковском университете, выполнен по макету архитектора Юрия Шкадовского скульптором С.Гурбановым и установлен на ул. Григория Сковороды. Памятник представляет собой пятнадцатитонную скалу красного гранита, из которой как бы вырастает высокая худощавая фигура ученого в простом сюртуке с микроскопом и книгой в левой руке. Задумчивый и немного печальный взгляд Ильи Ильича из-под косматых бровей, обрамленные бородой с усами волевые губы – таким выглядит фигура великого учёного на этом памятнике.
В соответствии с программой реконструкции городского парка Шевченко здесь воздвигнут ряд памятников известным харьковчанам — деятелям культуры и науки, в том числе знаменитому театральному режиссеру Лесю Курбасу и известному советскому киноактёру и певцу Марку Бернесу, который провёл детство и юность в Харькове. Памятник изображает Бернеса в зрелом возрасте, он присел на скамейку в родном городе и предаётся воспоминаниям, слушая стоящий рядом патефон (скульптор Катиб Мамедов).
Там же, в парке Шевченко, неподалеку от Областного дворца детского и юношеского творчества, установлена композиция, посвященная композитору Исааку Дунаевскому и певице Клавдии Шульженко. Исаак Осипович, 15 лет жизни которого связано с Харьковом, аккомпанирует на рояле Клавдии Ивановне, уроженке города, где началась ее творческая карьера. Автор композиции — заслуженный художник Украины Катиб Мамедов.
С Харьковом связаны жизнь и деятельность трех лауреатов Нобелевской премии — Ильи Мечникова, Льва Ландау и Саймона Кузнеца. В 2016 г. возле Харьковского национального университета им. В.Н.Каразина открыли «тройной» памятник нобелиатам, который представляет собой бюсты учёных, установленные на высоких постаментах (авторы — Александр Ридный и Анна Иванова).
Уменьшилось ли число антисемитов в Харькове после установки на его улицах и площадях такого количества памятников eвpeям? Вопрос риторический. Хочется надеяться на то, что молодое поколение харьковчан задумается о роли eвpeев в развитии и славе их родного города.
Продолжение следует
