идет дождь. Капает, накрапывает, гуляет по крышам и деликатно стучится в окна. Небо почти весь день затянуто густой бело-серой ватой облаков, окутавших кроны деревьев неправдоподобно изумрудного цвета
Элеонора ХРИЗМАН, фото автора
Иногда солнце пробивается сквозь серую пелену, осторожно раздвигая ее не слишком ярким лучом, но очень скоро совсем скучнеет и скрывается за кулисами. Его или почти не видно, или, если присмотреться, то можно заметить его печальный лик, почти неразличимый за серой вуалью облаков. При этом сложно утверждать, что светило вообще не участвует в мариенбадском спектакле, его редкие блики подсвечивают изящные архитектурные декорации, усиливая ощущение театральности происходящего вокруг.
В полпятого утра под окнами нашей гостиницы осторожно тормозит аккуратно-квадратный автобус, подбирая парочку ранних пассажиров. Припозднившаяся предутренняя темнота сползает по стенам зданий, стекая вместе с последними каплями лившего всю ночь дождя куда-то вниз по улице Главной. Выложенные аккуратной брусчаткой тротуары и проезжая часть кажутся хорошо вымытыми старательной чешской хозяйкой. Работу по дому здесь гастарбайтерам не доверяют, везде чехи: в магазинах, ресторанах, за рулем общественного транспорта. В центре есть два одежных магазина, и еще один сувенирный, который держат вьетнамцы, немного дальше вниз по Главной, в одном из возносящихся вверх переулков прячется китайский ресторан.
Небольшой чешский городок – чуть больше 14 тысяч населения — Марианске Лазне живет своей размеренной жизнью, привечая любителей оздоровительных процедур и европейской тишины. Знаменитый курорт, некогда любимый и активно посещаемый «селебрити» из мира литературы, музыки, а также представителями царских семей, практически не изменился с начала прошлого века. Именно на то время пришлась наибольшая популярность Мариенбада, поэтому прогулочная пролетка, запряженная двумя упитанными гнедыми кобылами и управляемая кучером в черном плаще и шляпе, смотрится на его улицах намного аутентичнее, чем самые последние модели «фольксвагенов» и «ауди».
«Прежде всего, надо описать тебе Мариенбад, чтобы ты знал, что это такое, и с чем его едят. Сюда приезжают люди, которых Господь Бог благословил большими деньгами и наказал большими мясами, то есть наоборот: наказал большими деньгами и благословил большими мясами. Это самые несчастные люди на свете. Хотят есть, а им нельзя, хотят ходить, но не могут, хотят лежать – не дают! «Вы должны ходить, как можно больше ходить, делать моцион, – говорят им врачи.
– Вы должны сбавить, как можно больше сбавить…» А для этого есть одно средство – Мариенбад. Как рукой снимает! Да и что удивительного? Едят здесь хворобу с болячками…а живут лишь тем, что по утрам пьют немного горькой водички, которую здесь называют «Крейцбрунен». Подогретая, да еще натощак, эта водичка отвратительна на вкус», — пишет в письме своему другу герой романа Шолома-Алейхема «Мариенбад» Хаим Сорокер с варшавской улицы Налевки.
Герои этого романа меняют отели, пьют минеральную воду, играют в карты, совершают моцион, прогуливаются у колоннады, попутно решая личные проблемы. Мамаши ищут женихов для перезревающих дочек, сваты выторговывают приданое, а значит и свой гонорар, а редкие женихи стараются не попасться на крючок, предпочитая дарить своим вниманием замужних дам.
Энергичное действо, описанное в 36 письмах, 14 любовных записках и 46 телеграммах, не дает возможности представить себе внешний облик тогдашнего Мариенбада. Как, впрочем, мало способствуют этому и другие литературные произведения, посвященные этому красивейшему месту. Например, три основных части романа «Обломов», написанные за два летних месяца 1857 года, пока писатель поправлял свое здоровье «на водах», раскрывают особенности внутреннего мира героя, ленящегося вставать с дивана. А «Мариенбадская элегия» Гете, охарактеризованная Стефаном Цвейгом как «самая проникновенная, глубоко лиричная, а потому и самая любимая песнь его старости» повествует о любви, но никак не о живописном городке, в пространстве которого развивалась последняя «вулканическая страсть». При всем при этом, пребывание выдающегося немецкого поэта в Мариенбаде – впервые он отдыхал здесь в 1820-м году — стало отличной рекламой: на курорт потянулись богатые отдыхающие.
Курортный статус Марианске Лазне получил всего за два года до приезда Гете, хотя история открытия местных целебных источников датируется началом семнадцатого века. Целительная сила источников была опробована на первом пациенте в 1606-м году. Первый же «прамен» — с чешского источник — был обнаружен местными монахами намного раньше. Они даже пытались добывать здесь соль, но успеху их коммерческого предприятия мешали расположенные поблизости оловянные шахты, из-за которых монастырь Тепла — под его юрисдикцию, кстати, подпадала и территория современного курорта, — не мог распоряжаться землями исключительно по своему желанию.
Любопытна и история строительства самого монастыря. Своим появлением он обязан чешскому дворянину, командиру пограничных войск Тепельской и Ходской областей Грознате, отправившемуся было в третий крестовый поход, но в дороге захворавшему. Бюллетень от Папы Римский Грознате и еще нескольким несостоявшимся крусейдерам удалось получить только в обмен на обещание построить монастырь.
Монашеская обитель и ее руководители, вообще, сыграли огромную роль в создании Марианске Лазне. Местные жители отчего-то слабо верили в перспективы курорта, и если бы не инициатива монастырского врача Яна Неера опробовать на монахах курс лечения и ее успешные результаты, то вполне возможно курортный треугольник – Карлсбад, Мариенбад и Францбад – не досчитался бы одной из своих вершин.
Центр города застроен шикарными пафосными отелями, непрерывная цепочка которых тянется снизу вверх, как бы восходя к определенной точке. Сложно представить, что когда-то здесь были болота и пустоши, а первые курортники обитали в небольшом деревянном домике рядом с Марьиным источником. В честь этого источника и назвали город – Мариенбад – а точнее переименовали деревеньку Ушовице, расположенную рядом с источниками. Легенда гласит, что раньше источник имел менее романтичное название – Вонючий из-за едкого запаха (местная минеральная вода богата содержанием двуокиси углерода), но некто, возможно, солдат, возвращающийся с войны, повесил на дереве икону девы Марии в благодарность за вылеченные раны.
Среди отцов-основателей Мариенбада есть еще несколько значимых имен. Тепельский аббат Карл Кашпар Рейтенбергер, который в начале 19–го столетия развернул здесь масштабное строительство. Садовник Скальник, архитектор Фишер и строитель Турнер, создавшие на болотах потрясающий красивый город-сад со зданиями различной архитектурной стилистики, павильонами, беседками и колоннадами. Поначалу долину нужно было осушить, высадив определенным образом деревья, и только потом начать строительство. Неповторимый облик города дополняется замечательными просторными парками, один из которых — Английский – раскинулся на площади в восемнадцать гектаров. Главный мариенбадский садовник спроектировал также террасы на набережной между Крестовым источником и источником Каролины, проложил пешеходные дорожки в парках и окружающих лесах, построил мосты через ручьи, устроил фонтаны, придумал гениальную систему использования паводковых вод. Всему этому он посвятил более сорока лет жизни.
Городской ландшафт гористый, поэтому, несмотря на то, что неспешным прогулочным шагом можно часа за два-три обойти весь курорт, торопиться не стоит. Недаром одним из оздоровительных мероприятий является терренкур. Каждый шаг необходимо сопровождать глубоким вдохом, обогащающим легкие кристально чистым воздухом Марианске Лазне, настоянном на легкой сырости дождя и многочисленных водоемов, тонкой горечи хвойных деревьев и сладком аромате теста и корицы — трдельника, традиционной чешской сдобы.
К слову, понятие лес в Мариенбаде относительное. Город утопает в зелени: тот тут, то там в лиственно-хвойных зарослях возникает островерхая крыша очередного отеля или часть фасада в стиле ампир или барокко. Линии электропередач путаются в пышных кронах, делаясь почти невидимыми для невооруженного оптикой глаза. Многочисленные скульптуры выглядят в этом ансамбле столь органично, что кажутся такими же естественными, как и растения. Вот, к примеру, грациозная малышка с двумя кувшинами и полуобнаженной грудью, установленная во дворе пансиона «Ольга». Кажется, что еще минуту, и застывшая в камне изящная фигурка встрепенется, оторвет взгляд от мутной воды фонтана и одарит заблудившегося туриста нежной улыбкой.
На фоне большинства чешских городов, любовно пестующих еврейское наследие с туристической целью, Марианске Лазне стоит особняком. Единственное напоминание о богатой еврейской истории города – небольшая гранитная стела, напоминающая о Хрустальной ночи 1938 года, во время которой Мариенбад был полностью «очищен» от еврейского присутствия. Погромщикам пришлось постараться, так как здесь функционировала достаточно большая община, игравшая существенную роль в городской экономике и культуре. Многие отели принадлежали евреям. В Мариенбаде действовал еврейский театр, дававший спектакли ежедневно, за исключением пятничного вечера и субботы. Раз в неделю актеры выступали в программе еврейского варьете, включавший одноактные пьесы, скетчи и народные песни. Театр просуществовал до аннексии Судетской области гитлеровской Германией в 1938 году.
1 августа 1884 года местные евреи и приехавшие на курорт торжественно открыли синагогу, история которой завершилась во время печально известной Хрустальной ночи, с 9 на 10 ноября 1938 года синагога была сожжена и разрушена.
А вот у того же Хаима Сорокера из романа Шолома-Алейхема свое мнение по поводу «падения еврейского Мариенбада».
— По моему мнению, еврейский Мариенбад несколько пал с тех пор, как скончался английский король Эдуард. Несколько лет тому назад, когда я был в Мариенбаде, помню, что здесь творилось с Эдуардом, который ел фаршированную рыбу в крупнейшем еврейском ресторане. Не только владелец ресторана, жирный холеный немец с носом, похожим на огурец, но каждый гость, каждый еврей гордился тем, что он ест там, где ел английский король, — сообщает Сорокер в письме своей жене Эстер, не сподобившейся побывать на знаменитом курорте.
В архиве музея Яд Ва-Шем хранятся отличные черно-белые фотографии, на которых запечатлены знаменитые раввины – в том числе Алтер ребе, основатель течения ХАБАД, Герер ребе, Элазар Спира – и их спутники, прогуливающиеся по мариенбадским улицам с фирменными плоскими кружками с ручкой-носиком.
Список знаменитых гостей Мариенбада включает такие громкие имена, как Штраус, Ницше, Лист, Тургенев, Гоголь, Фрейд, Кафка, Шопен, Киплинг, Дворжак, Ибсен… Здесь регулярно бывала и легенда российского криминального мира Сонька Золотая Ручка. А с английским королем Эдуардом VII, вообще, связывают золотую эру курорта. После первого посещения в 1897-м году, — причем, о причинах, побудивших его выбрать именно Мариенбад, остается только гадать — представитель британской царской фамилии побывал здесь еще девять раз. Естественно, примеру короля последовали многие и многие отдыхающие, среди которых были и русский царь Николай II и император Австро-Венгрии Франц-Иосиф.
Нынешние курортники – в основном, слышится русская и немецкая речь – также степенно, как и век назад, прогуливаются по мариенбадским улицам и дорожкам городских парков, обмениваясь короткими репликами. Компактные группки туристов-японцев вдруг выныривают из-за угла и, что странно, почти не расчехляют свои суперсовременные камеры, тщась удержать прелестный облик призрачного курорта в кадре.
Наблюдая за неспешностью местной жизни, сложно, почти невозможно представить, что где-то в мире есть страны, измученные липкой жарой, обстрелами исламистов и левыми демонстрациями…
