Вопрос о Рудольфе Кастнере, по сей день оставшийся без ответа
Эфраим ГАНОР
Старшему поколению израильтян, заставших годы становления государства, памятен скандальный судебный процесс "Кастнер против Гринвальда", оставивший глубокий и весьма болезненный след в истории Израиля.
Эта история началась в 1953 году. Еврейское государство, успевшее принять десятки тысяч репатриантов из числа тех, кто чудом выжил в Катастрофе, вплотную занималось не их обустройством, как хотелось бы, а проблемами обеспечения безопасности. Правда, Кнессет принял ряд законов, призванных свершить справедливый суд над гитлеровскими нацистами и их приспешниками, принесшими столько страданий еврейскому народу. Было, в частности, решено увековечить память о Катастрофе и героизме европейского еврейства, начал создаваться мемориальный комплекс "Яд ва-Шем", проводилась соответствующая воспитательная и просветительская работа среди молодежи и подростков. Однако для репатриантов, выживших в годы нацистских преследований, этого было мало. Они жаждали расквитаться с теми, кого принято было относить к "юденрату" — речь идет о евреях, в годы Катастрофы сотрудничавших с нацистами и выполнявшими для них различную работу (например, служили надсмотрщиками в концлагерях, обслуживали "машины смерти" и т.д.).
В прессе того времени публиковалось множество статей о переживших Катастрофу, которые неустанно разыскивали и преследовали бывших "деятелей" юденрата, чтобы призвать их к суду. Среди них был и журналист по имени Малкиэль Гринвальд, издавший специальную листовку для своих товарищей по "Мизрахи" — религиозному движению, близкому к нынешней партии МАФДАЛ. В этой листовке Гринвальд обвинил Рудольфа Кастнера, одного из лидеров еврейской общины Венгрии в период немецкой оккупации, в том, что он сотрудничал с нацистами. По утверждению Гринвальда именно Кастнер подготовил почву для истребления венгерского еврейства, он действовал заодно с теми, кто разграбил принадлежащее евреям имущество, и даже помог некоторым нацистам скрыться после войны, чтобы избежать возмездия.
Когда война кончилась, д-р Рудольф Кастнер, юрист по образованию, поселился в Израиле и в то время, к которому относится наше повествование, занимал солидный пост в министерстве финансов и состоял в партии МАПАЙ. Естественно, разоблачения Гринвальда вызвали огромный резонанс в системе государственных ведомств и в общественных кругах. Юридический советник правительства Хаим Коэн (позже он стал одним из ведущих судей страны, заседал в Верховном суде) призвал Кастнера предъявить Малкиэлю Гринвальду иск по обвинению в диффамации и публикации ложных сведений, порочащих его, Кастнера, доброе имя. Кастнеру очень не хотелось это делать. Да и на Коэна оказывали давление, настаивая на том, чтобы тот спустил скандал на тормозах. Но Коэн, человек в высшей степени энергичный и прямой, не мог позволить, чтобы человек, занимавший столь ответственный пост в госучреждении, оставался оклеветанным (Коэн исходил именно из такого предположения).
Словом, у Кастнера осталось два выхода из положения: либо он подает на Гринвальда в суд и реабилитирует свое доброе имя, либо его отстраняют от работы. Но Кастнер по-прежнему отказывался судиться с клеветником, а министр финансов Дов Йосеф — увольнять столь ценного работника. Тогда Хаим Коэн, который провел с Кастнером пристрастную беседу и убедился в том, что в годы нацистской оккупации Венгрии тот действовал исключительно на благо своих соплеменников, решил все же привлечь Гринвальда к уголовной ответственности за клевету.
Следует отметить, что Кастнер на самом деле возглавлял операции по спасению венгерских евреев. В рамках программы "Товары за кровь", предложенной руководством еврейской общины Венгрии, немцы обещали разрешить евреям с оккупированных территорий уехать в нейтральные страны и в Палестину в обмен на поставки товаров для своих военных нужд. В рамках переговоров по этой программе Кастнер, как и другие лидеры общины, несколько раз встречался с лицами, ответственными за "окончательное решение еврейского вопроса" — Эйхманом, Бехером, Вислицени и прочими видными нацистами. Некоторые историки даже считают, что Кастнер повлиял на решение Гиммлера прекратить массовые убийства в Аушвице и других концлагерях незадолго до окончания войны. Собственно, чистота помыслов Кастнера и была предметом судебного разбирательства, на котором настоял Хаим Коэн.
На суде д-р Кастнер, в частности, рассказал, как весной 1944 года удалось спасти 1686 венгерских евреев из концлагеря Берген-Бельзен — их вывезли на поезде в Швейцарию. По словам Кастнера, это доказывает, что более чем рискованные переговоры с нацистами принесли реальные результаты. Более того, примерно тогда же, весной 1944-го, нацисты приостановили процесс отправки евреев из Венгрии в Аушвиц. Но сделка с нацистами, начавшаяся так удачно, сорвалась: антигитлеровские союзники воспрепятствовали поставкам оборудования и товаров, за которые Кастнер и его единомышленники покупали еврейские жизни. Сам Кастнер, прибывший в Швейцарию вместе со спасенными из Берген-Бельзена, мог бы оставаться там. Однако он предпочел вернуться на оккупированные территории и в сопровождении офицеров СС ездил из одного концлагеря в другой и добивался того, чтобы находившимся там евреям сохраняли жизнь.
Кастнер также рассказал, что после войны он, в противовес утверждениям Гринвальда, принял участие в Нюрнбергском процессе и свидетельствовал против ряда гитлеровских офицеров, действовавших в Венгрии.
Адвокат Гринвальда, молодой, амбициозный и подающий надежды Шмуэль Тамир (со временем он продвинулся в политике, вошел в Кнессет и занимал пост министра юстиции в правом правительстве Менахема Бегина), сумел превратить суд по делу о клевете в мощный демарш против израильского истеблишмента, в то время представленного политиками левого толка. Того истеблишмента, который, как заявил Тамир, стоит за Кастнером и защищает совершенные им злодеяния. Адвокату удалось склонить судью Биньямина Алеви на свою сторону, убедить в том, что Кастнер действительно сотрудничал с нацистами. Другими словами, суд превратился в показательный политический процесс, привлекший пристальное внимание прессы.
В июне 1955 года суд оправдал Малкиэля Гринвальда, признав обнародованные им в пресловутой листовке сведения соответствующими действительности. А в январе 1958-го Верховный суд, рассмотрев апелляцию Рудольфа Кастнера, отменил решение судьи Алеви и счел содержание листовки чистой воды клеветой. Доброе имя Кастнера было восстановлено, жаль, он сам не дожил до этого счастливого момента: в марте 1957 года он был застрелен у собственного дома тремя крайне правыми молодчиками, явно находившимися под влиянием сложившейся после суда политической атмосферы.
На фоне судебного процесса "Кастнер против Гринвальда" и, особенно, решения Верховного суда отменить вердикт судьи Алеви противостояние между правыми и левыми обострилось не на шутку. Это отчасти привело к правительственному кризису и послужило причиной ухода Моше Шарета с поста премьер-министра, на котором он сменил ушедшего в добровольную отставку Давида Бен-Гуриона. Шарет просто не выдержал прессинга со стороны некоторых коалиционных партий, которые были несказанно возмущены тем, что Верховный суд, вместо того чтобы предать Кастнера анафеме в рамках Закона о преследовании нацистских преступников и их союзников, оправдал его.
Убийство Рудольфа Кастнера и судебные перипетии вокруг него еще долго давали о себе знать. А в 1960 году журнал "Лайф" опубликовал дневники Адольфа Эйхмана, в которых он, в частности, описал характер контактов с д-ром Кастнером и свое о нем впечатление. По словам Эйхмана, Кастнер, молодой человек примерного одного с ним возраста, был блестящим юристом и фанатичным адептом идей сионизма.
"Он стремился уговорить своих соплеменников согласиться на изгнание и даже пытался заключить с нами соглашение о соблюдении порядка в период пребывания в концентрационных лагерях, — писал Эйхман. — Он уговаривал меня сделать вид, что я не заметил, как несколько сотен или тысяч молодых евреев нелегально выедут из Венгрии в нейтральные страны и в Палестину. На мой взгляд, это была хорошая сделка. Цена показалась мне вполне разумной, тем более что я понимал, насколько спокойно могу положиться на слово Кастнера…
…Во время наших бесед Кастнер курил ароматные сигареты, одну за другой, которые доставал из серебряного портсигара и прикуривал золотой зажигалкой. Судя по его поведению и манерам, он мог бы быть идеальным офицером гестапо…
…Главной заботой Кастнера было обеспечить группе избранных евреев из Венгрии возможность перебраться в Палестину. Вообще есть много сходства между концепцией СС и мировоззрением сионистских лидеров. Я верю, что Кастнер мог бы пожертвовать тысячью или сотней тысяч своих соплеменников во имя осуществления своих политических целей. "Возьмите других, — говорил он мне и добавлял, — но отдайте тех людей, о которых я прошу". Поскольку Кастнер оказал нам большую услугу, поспособствовав сохранению спокойствия в концлагерях, я позволил той самой группе евреев, о которой он просил, уехать. В конце концов, я мог себе позволить отпустить одну-две тысячи евреев. Это было джентльменское соглашение между мной и Кастнером…"
Как видите, этот отрывок из дневников Эйхмана во многом соответствует тому, что написал о Кастнере в своей листовке Гринвальд.
Прошли годы. Были осуществлены несколько исследований на тему "дела Кастнера", написаны книги (в частности "Человек, убитый дважды" и "Змея") и сняты фильмы, которые косвенно подтвердили вердикт судьи Алеви. Семья Рудольфа Кастнера продолжает отстаивать его доброе имя. Еще живы некоторые из тех 1686 венгерских евреев, которые усилиями Кастнера спаслись из концлагеря Берген-Бельзен (среди них, кстати, был Сатмарский ребе). Но, по крайней мере, один вопрос остается открытым: действительно ли Кастнер действовал во спасение всех евреев или его волновали только близкие ему люди? В одном у меня нет сомнений: Кастнер в той или иной мере защитил нацистов, с которыми вел переговоры в интересах общины, — он не сказал о них всей правды во время слушаний на Нюрнбергском процессе…
