Избранные абзацы из эротической повести "Огонь ихней страсти", начатые в публикациях "Биосексуалка Люся" и "Лизинг на Лесбосе"
Владимир ПЛЕТИНСКИЙ
Продолжаю изыскательские работы по извлечению на поверхность перлов из повести Н. "Огонь ихней страсти". При этом поражаюсь бурной фантазии автора, строящего сюжет по канонам детективного жанра (в мягкой обложке) и виртуозно владеющего "великим и могучим". По уже приведенным фрагментам вы уже поняли, что налицо любовный треугольник — он, она и она: Игорь, Люся и Инга, при этом "она и она" — это пара. Как же развиваются события дальше?
Напоминаю, что при цитировании сохраняю стиль и орфографию оригинала. И сразу предупреждаю: слабонервным предлагаемые вашему вниманию фрагменты лучше не читать — в противном случае шок неизбежен.
ЦИТАТА НОМЕР ВОСЕМЬ
Оседлав огненогривастого коня Игоря Люся изображала пляску пламенеющей готики, двигаясь в ритме самбо и постоянно восклицая грудничковым голосом:
— О, да! Да! Еще! Глубже, мой любимый! Это фантастика (вспоминается "дас ист фантастишь" из немецких порнофильмов — В.П.)! О!..
Горячий жеребец Игоря старался достичь самого дна Люсиной бездны сладострасного наслаждения. Ее самбо возбуждало его донельзя и он начал постанывать в ритме бразильянского карнавала, демонстрируя своей любимой женщине ни с чем не передаваемую страсть. Он больше не сдерживал себя и понимал, что в самой ближайшей перспективе клокочущее лава вырвется из жерла вулкана чтобы оросить своей живительной влагой нутро возбужденной этим самбо человеческой самки. Оставались мгновения до извержения гейзера когда вдруг повернулся ключ в замке и раздался ехидный женский голос:
— Обломов, товарищи. Слазий, приехали.
Это была Инга рассерженная как фурия. Схватив первое попавшееся под руку, это оказалась мухобойка, лежавшая в прихожей в ожидании часа, когда стая мух слетится на запах готовящегося мясного пирожка, Инга стала больно хлестать по спине Люсю и по животу и упругим мужским ягодицам Игоря. Клокочущий вулкан стал скукожистым, Игорю теперь хотелось только исчезнуть, испариться, улететь в неизвестном направлении. Люся рыдала в голос как деревенская бабка:
— Инга, не бей нас! Наша любовь не боится побоев! Я люблю вас обоих, вы обои дороги мне!
Но активная лесбианка не понимала, как можно предавать ее ради мужской любви. Она побежала на кухню и вернулась с скалкой. Получение ударов этим предметом Игорю не показалось хорошей перспективой и он перехватил скалку и ударил Ингу по затылку. Тут же на ее маленьком морщинистом лобке выскочила огромная синяя шишка, наливавшаяся фиолетовым цветом с красными прожилками.
— Ты убил меня! — загробным голосом выдохнула она и упала на пол в бездыханом состоянии.
— Что ты наделал? — метаясь вокруг подруги взбудораженой белкой кричала Люся. — Ингуша, прости! Не умирай, любимая!
Из последних сил собравшись и плюнув кровью в сторону Игоря, Инга поползла к двери. Игорь уже сам жалел что сотворил, но он понимал что это было только мерой необходимой самообороны.
— Ингуша, не уходи, я вызову скорую! Игорь, сделай же что-нибудь!
Инга, пошатываясь, вышла на лестничную клетку. Игорь пошел в ванную отмывать от ингиной крови покрасневшую палку. Надо было уничтожать улики. Только неприятностей с полицейскими ему не хватало, — клокотала мысль в перевозбужденном мозге.
Люся не стала останавливать Ингу, подумав что та дома остынет, подумает и простит ее. Как она впозднее пожалела об этом своем проступке!
ЦИТАТА НОМЕР ДЕВЯТЬ
Пассажиры отодвигались от Инги по лицу которой струилась черно-алая кровь. Никому не хотелось быть испачканным чужой кровью. Не знали они еще что вот-вот смешается чужая и своя кровь, что вот-вот все пассажиры автобуса превратятся в единую кровянную смесь, перемешаемую кусками металла и криками взывающих о помощи еще живых, но уже полумертвых людей.
Инга была первой кто заметил террориста одетого как датишник в черную шляпу с черным лобсердаком. Он кричал "аллах акбар" и дергал себя за торчащие из штанов проводки. За пол минуты прошедшие после осознания того, что она сейчас умрет до взрыва, перед мысленным взором лесбианки пронеслась вся ее жизнь. Вот она бежит по лугу наперегонки с первым любимым мальчиком из детского садика. Вот ее гладит по головке бабушка рука которой вдруг замирает и оказывается что бабушка в это мгновение умерла. Вот ее насилуют банда ублюдков на заплюваном полу незнакомого подъезда. Вот она знакомиться с Люсей главной любовью своей жизни. Вот эта безобразная сцена с Игорем и Люсей, с предательством, которое она уже неспособная была пережить. Она приняла взрыв террориста как избавление от страданий и ее душа в тот же миг унеслась в лесбианский рай, где все были такие же как она и не было грязных противных самцов, вставающих на пути ее чистой любви…
Еще горячеющий труп лесбианки с раздвинутыми в некрасивой позе лодыжками лежал на окровавленом полу автобуса рядом с разорванным на составные части трупом террориста. Инга уже ни о чем не думала освобождая свою душу для полета в небо, где не было ни обид, ни измен, ни любви, ни ненависти…
ЦИТАТА НОМЕР ДЕСЯТЬ
Люся узнав про теракт сразу поняла, что больше Ингу не увидит. Она зарыдала белугой, ругаясь на Игоря в порыве отчаяния и заламывая руки:
— Этого я не переживу! Уходи, противный! Ты мне больше не нужен! Я хотела чтобы мы жили вчетвером — я, ты, Максимка и Инга. А теперь так не получится и во всем виноват только ты.
Обняв возлюбленную за подрагивающие от горя плечи, Игорь горячо прошептал:
— Ингу уже не вернешь, а нам надо продолжать жить с этим.
Его страстные руки опустились на опавшие груди Люси и стали призывно теребить их. Острые ощущения недавних мгновений вернулись и Люся застонала как раненая волчица, прижалась к Игорю с мыслями: "Прости Инга, мертвым хорониться, а живым жить и любить!"
Груди ее воспряли вместе с жеребцом ее любимого мужчины.
Они вновь задвигались в ритме самбо, забыв о всем что произошло только что. В мире существовало только двое существ и их страсть переходящая в нечто неземное.
С небес за ними наблюдала душа Инги которая уже простила их и благословляла на счастье и любовь. Инфлюиды ее всепрощения передались Люси и она мысленно поблагодарила подругу за то что та открыла дверь в бесконечную вселенную любви к единственному стоящему мужчине ее жизни.
ЦИТАТА НОМЕР ОДИННАДЦАТЬ
Похоронив Ингу Люся больше не чувствовала себя биосексуалкой. Для нее существовали только Игорь и Максимка. Стоявшее на пути к их счастью семья Игоря, его жена и дети были препятствием, которое ее любимый мужчина обещал в ближайшее время удалить с пути. Огонь ихней страсти не могли залить никакие холодные души, дожди и ливни, засыпать снега и песчанные бури.
А Игорь все время мучился мыслями о том, как скажет жене о измене. Он представлял себе разводный процесс, как они будут обливать грязью друг друга при детях и ему становилось мучительно стыдно перед ними. Надо было принять решение, решавшее все проблемы разом.
Мысли лихорадочно сталкивались в его мозге, когда он вдруг увидел в руках юной девушки на автобусной остановке, миниюбка которой не скрывала стройные ножки и казалось что еще миллиметр и станут видимыми ее полупрозрачные трусики ультрамариронового цвета, книгу Федора Михайловича Достоевского "Преступление и наказание". Он вспомнил сюжет этого бессмертного гениального произведения и представил себе как бы подобную ситуацию разруливал Родион Раскольников.
"Вша я дрожащая или права имею?" — подумал Игорь и ударил себя по щеке.
Рубить топором Галину как какую-то чужую старуху проценщицу он себе позволить не мог. Надо было найти другое решение, более продуктивнее и безопаснее. Он не должен был оставлять детей безутешными сиротами и брать на душу грех женоубийства.
Девушка перелистнула страничку и ему стали видны ее кружевные трусики. Вместе с этим пришло чувство возбуждения к Люсе и он ударил по газам набирая скорость по дороге к ее домой. А девушка пристально посмотрела ему в след налитыми кровью глазами цвета едва распустившейся фиалки и хрипло произнесла:
— Инга, ты будешь отомщена!
* * *
На этом интригующем моменте завершаю публикацию третьей части фрагментов из повести Н. Торжественно обещаю до следующего раза, когда у меня появится время, даже не листать ее, так что о развязке мы узнаем почти одновременно. Но догадываюсь, что Достоевский нервно курит в сторонке, а Агата Кристи и Жорж Сименон дуэтом рыдают в подушку.
Окончание читайте здесь
у-е!