Способны ли бывшие советские объединиться? И нужно ли это нам вообще?
Недавно в Израиле поминали Кохави Шемеша, отправившегося в лучший мир одного из вождей "Черных пантер". Протестного движения восточных евреев начала 70-х. Поминали, несмотря на ажиотаж вокруг "Евровидения", и на фоне унылых спинов, сливаемых нам с коалиционных торгов.
Такое трогательное внимание прессы к покойному Шемешу объясняется тем, что "Черные пантеры" были изначально радикальным левым явлением. С самых первых шагов жизнь в их идеологические "легкие" вдохнула ультралевацкая организация "Мацпен". Первое воззвание "пантер" было написано "Мацпеном", и в дальнейшем члены движения нашли себя в рядах или коммунистов, или ярых пропалестинцев. Этим они, кстати, отличались от организаторов и участников протестов в Вади-Салиб в конце 50-х. И там, и здесь это был протест против неравенства и ущемления восточных евреев из алии 50-х — но "Черные пантеры" уже через год-полтора превратились в радикальную лево-анархистскую и во многом антигосударственную оппозицию. И сохранили это до самого конца, оттолкнув от себя большинство израильтян — выходцев из стран Востока и Северной Африки.
Это произошло еще и потому, что кроме красочной истории беспорядков и "революционной" риторики, "Черные пантеры" не внесли особого практического вклада в дело борьбы за "равноправие и достоинство" восточных евреев, за которые вроде как боролись. Но совокупно с событиями Вади-Салиб, их активность помогла основной, лояльной и иудаизму, и сионизму массе олим — выходцев из стран Востока — определиться со своим местом в израильском обществе. Большинство из них сумело выбраться из нищеты маабарот — лагерей олим — и неблагополучных кварталов на окраинах общества. Они смогли вырваться из замкнутого круга безработицы, преступности и невежества.
Одной из "точек опоры" этого прорыва олим-сефардов (так принято называть почти всех восточных евреев, даже тех, у кого нет испанских корней) стала политическая арена.
Именно на них сделал ставку Менахем Бегин, создавая в 1973 г. "Ликуд". Кстати, термин "Ликуд" впервые появился в Вади-Салиб — организация, стоявшая за протестами, называлась "Объединение ("Ликуд") олим из Северной Африки". Именно благодаря голосам восточных евреев Бегин смог сбросить власть мапайников в 1977-м. И одним из основных достижений "Ликуда" Бегина до сих пор считается программа "Шикум шхунот", ставшая "исходом"для многих восточных евреев из этих самых неблагополучных районов — символов их неравноправия и отсталости.
Этот "исход" привел их на вершины израильского мэйнстрима — в Кнессет. Уже в 1981 г., по итогам первой каденции "Ликуда", в Кнессете 10-го созыва было около двадцати депутатов — олим из Северной Африки и стран Востока. Интегрируясь в израильское общество, "марокканцы", "ираким" и "тейманим" пробились в течение 30 лет во все закрытые для них прежде сферы и позиции. И хотя вплоть до сего дня еще сохранилась предвзятость и подозрительность в отношениях между ашкеназами и сефардами, но того разительного неравенства, столь выделявшегося в первые 30 лет существования Израиля, уже нет и в помине. Потому что восточные евреи нашли себя во всех частях, уровнях и структурах израильского общества. Помня одновременно о своих корнях и происхождении.
И именно в этой перспективе выглядит неутешительным сравнение с "русской" алией 90-х. По прошествии 30 лет "мотания олимовского срока", интеграция бывших советских евреев выглядит куда менее успешной.
Перед тем, как многие подпрыгнут и начнут яростно доказывать обратное — я объясню, что имеется в виду. Да, мы продвинули израильскую науку и технологию. И медицину. Во всех тех областях, где мы были сильны на "доисторической родине", мы хороши и на Земле обетованной. Но мы еще далеки от оставления нашего собственного, уникального отпечатка на структуре современного и будущего Израиля. Не как "русские" олим — а как израильтяне "русскоязычного" происхождения.
В отличие от "марокканцев", для слишком многих из нас Израиль остался "по другую сторону стекла аквариума".
"Марокканской" партии в Израиле не было никогда (все попытки с треском провалились; ШАС же следует признать партией "всевосточно-религиозной") — а у русскоязычных олим есть до сих пор. Она борется или против иудаизма, или за отдельные "права стариков" — в обоих случаях неуклюже и практически безрезультатно. И это только один из симптомов нашего самоустранения от участия в жизни государства в общественной сфере. Мы так и не нащупали те самые болевые точки, через которые можем надавить — и изменить к лучшему то многое, что мы подспудно хотим — и реально можем — исправить в нашей стране.
"Марокканцам" 70-х "повезло" — "Черные пантеры" в свое время помогли им определится со своим местом в своей стране. А гигантский потенциал "русской" алии постсоветской эпохи до сих пор ждет своего прорыва. Системного, а не через "подвиг одиночек", держащих "палец в плотине" каждый по-своему — героически, но в целом не оказывая должного эффекта.
Легко считать себя "властителем умов" и "влиятельной элитой". Гораздо труднее стать таковыми в реальности.
Что нам мешает в Израиле? Невежество, прививаемое системой "просвещения", знакомая по совку власть кондовой бюрократии и ее основная производная — коррупция, непрофессионализм, отсутствие национального уважения к себе, и мелочная неспособность объединиться и решить все эти проблемы. Это то, что мы можем изменить — и даже еще не начали. Потому что эти проблемы решают системы, где нас нет, и способами, которые нам не знакомы.
ОТ РЕДАКЦИИ
Партия, на которую прозрачно намекает автор, себя в качестве "русской" не декларирует, хотя опирается преимущественно на голоса русскоязычных избирателей. Нужна ли нам, "русим", партия типа объединяющей религиозных сефардов ШАС? Способны ли мы создать достаточно монолитную общину? Или нам, бывшим советским, полезнее пробивать себе дорогу в одиночку?
Ответы на эти вопросы у каждого свои. И лишь на один большинство из нас скорее всего ответит отрицательно: способны ли мы создать аналог "Черных пантер" и нужен ли он нам вообще?
Тем временем эфиопские евреи и фалашмура потихоньку консолидируются и их протесты становятся все более заметными. Дело Кохави Шемеша, Чарли Битона и других оживает. А кто заказывает эту музыку с текстом на амхарском языке, можно только догадываться.
