Нашим постоянным читателям имя журналиста, историка-любителя и краеведа Льва Виленского хорошо знакомо. В последние годы он оказался востребованным не только как публицист, но и как автор художественных и научно-популярных книг, центральное место в которых традиционно занимает Иерусалим. Не изменил он своему подходу и в новом труде — "Книге надписей". Побеседуем с ним и об этой книге, и о любви к израильской столице, и о национальных особенностях израильской археологии
Владимир ПЛЕТИНСКИЙ
— Лев, на правах старого друга и твоего непосредственного шефа на журналистском поприще предлагаю не изображать из себя "равноудаленных" особ, а говорить так, как разговариваем обычно. Мои первые вопросы: откуда такая любовь к Иерусалиму? Когда ты впервые услышал об этом городе и когда осознал, что хочешь стать его частью?
— Учитывая мое традиционное еврейское воспитание, полученное в детстве, об Иерусалиме как городе и центре еврейского мировоззрения я узнал очень рано, трудно даже сказать, когда точно это произошло. Возможно, в возрасте 5-6 лет, возможно и раньше. Что касается осознания себя частью Города — ей я стал сразу после рождения, как любой еврей. Ведь есть Иерусалим материальный, а есть наш, носимый с собой в галуте «небесный Иерусалим», к которому любой мало-мальски верующий или просто воспитанный в еврейских традициях еврей стремится, молится лицом к нему, вспоминает о Городе во время праздничного пасхального стола и т. д. Именно поэтому у меня не было сомнений, в какой город Израиля следует репатриироваться из СССР — только в Иерусалим.
— Ты наверняка в курсе, что в израильской археологии есть два подхода к еврейской истории. Некоторые университетские профессора-теоретики, словно проповедники, уверяют студентов, что ТАНАХ — это выдумка, что реальных артефактов, подтверждающих глубину еврейской истории, нет, а главное — в древнеегипетских текстах нет ни слова ни о царе Давиде, ни о сыне его Соломоне, ни о Моше-рабейну, ни о деятелях рангом пониже. Практики же упорно ищут и находят "несуществующие" артефакты. Как по-твоему, почему их находки не убеждают тех профессоров, у которых на носу "очки-велосипед" (помнишь же этот образ у Маяковского)?
— Во-первых, наука не является изначально еврейским изобретением, сама по себе научная мысль стоит и зиждется на древнегреческих и древнеримских способах познавания и дискутирования. В эпоху Возрождения и в последующую за ней в XVIII веке эпоху Просвещения (замечу, их разделяла эпоха религиозных войн между протестантами и католиками) наука всячески враждовала с религией, отталкивалась от нее, критиковала клерикальные христианские круги (другой науки, кроме христианской, фактически не было начиная с XV века. Дальний Восток застыл в своем развитии в веке XIII). Христианство зиждется на Библии — Старом и Новом Заветах, возводя их слова в абсолют. Догматизм христианства противопоставлял себя любопытству и гибкости научной мысли. Антагонизм религии и науки стал некой аксиомой. И когда иудаизм начинают ставить на одну доску с христианством (что вовсе не так), то любой религиозный текст «настоящий ученый» должен (именно должен!) не принимать в расчет как заведомо «некошерный».
Многие наши археологи действительно придерживаются этого течения, считая, что Библия полностью недостоверна. И это — если хотите знать — клерикализм с обратным знаком, догматизм науки. И это — большая ошибка.
Во-вторых, среди ученых модно быть либералом. Сегодня это значит — к сожалению, по традициям социалистических ученых немецкой школы начала XX века, ставших примером для подражания, и по примеру их неомарксистских последователей сегодня — быть против любого консервативного дискурса. Библия есть оплот консерваторов — так будем же против! Это чистой воды научный атеизм, религия, унесшая за собой миллионы последователей и противников в могилу.
В-третьих, я не исключаю участия различного рода антиизраильских организаций в финансировании тех историков и археологов, которые своими, так сказать, изысканиями разрушают сионистскую идею. Можно вспомнить очень крепко пропиаренного профессора Шломо Занда и его книгу о еврейском народе. Хорошо, что здравый смысл все же взял свое. Но его цитируют антисемитские круги многих стран. И Финкельштейна тоже.
— Твои книги — тоже один из ответов промывателям мозгов. Жаль только, что далеко не все студенты владеют русским языком… Готов ли ты перевести свои труды на иврит и английский и издать?
— С удовольствием, но моих знаний иврита и английского недостаточно для того, чтобы сделать красивый литературный перевод. Впрочем, я могу попробовать перевести и найти редактора, который сможет данный перевод отредактировать и убрать шероховатости.
— История и археология стали частью идеологической борьбы. Как по-твоему, наши "сводные братья" смогли убедить деятелей ЮНЕСКО в том, что вся история Эрец Исраэль украдена у арабов или поддержка со стороны международных организаций — дань застарелому антисемитизму?
— Деятелей ЮНЕСКО, как и многих других антисемитски настроенных товарищей, не нужно специально убеждать. Они уже убеждены в этом с детства. А те, кто не знал — легко поверил. Тем более, чем страшнее ложь, тем легче в нее верят — и этому нас учил доктор Геббельс. А «сводные братья» были весьма любимы Геббельсом, Гиммлером и самим Адольфом Алоизычем. Это явления одного порядка — арабский и немецкий национал-социализм (у арабов он называется панарабизм и «баасизм») и сегодняшний европейский леволиберальный дискурс.
— Участвуешь ли ты в археологических раскопках, общаешься ли с профессиональными археологами?
— Меньше, чем того хотелось бы.
— Кто из профессионалов для тебя авторитетен?
— Все. Если не ангажированы. Из археологов это Йосеф Гарфинкель, Эйлат Мазар, Игаэль Ядин, Майк Фрейкман. Многие другие специалисты в библейской археологии мне также интересны. Как только их доводы логичны и правильны. Исраэль Финкельштейн — которого я не люблю — на самом деле тоже большой ученый, но он, к сожалению, соответствует описанию Козьмы Пруткова. Полнота его одностороння.
— Есть ли в "Книге надписей" факты, о которых известно немногим, гипотезы, которые еще неведомы массовому читателю?
— Есть некоторые археологические артефакты, о которых широкому читателю мало что известно, собственно, именно поэтому данная книга писалась мной — для восполнения пробелов.
Это остраконы из Хурват-Кеяфы, наконечники стрел из Бейт-Лехема (Вифлеема), Биламова надпись, стела из Тель-Дана.
Помимо этого, читатель мало осведомлен о жертвеннике на горе Эйваль.
Своих гипотез (кроме некоторых мыслей о роли пророка Элиши в смене власти и властителей) я не высказывал. Это просто не было главной задачей моей книги, являющейся более просветительской, чем научной.
— Что тебе еще хочется рассказать о новой книге?
— Книга написана легким языком, на мой взгляд, достаточно просто и увлекательно. Я не стремился написать научную работу — ведь я не профессиональный историк и не археолог. Но как журналист и писатель я имею право познакомить своего читателя с миром библейской археологии и заинтересовать его этим миром. Мне кажется, моя книга может оказаться очень полезной не только нашим соотечественникам из Израиля, но любому русскоязычному читателю в роли учебного пособия и ворот в мир археологии.
— Как я понимаю и надеюсь, на "Книге надписей" ты останавливаться не намерен. Что на очереди?
— На очереди серия книг про иерусалимские кварталы, улицы, дома, самих иерусалимцев и их жизнь. Надеюсь, у меня хватит времени все это написать и закончить. Кстати, недавно вышла моя книга об улице Яффо — главной иерусалимской артерии.
— Да, я читал ее. Весьма неплохо получилась. Лев, большое спасибо за откровенные ответы. Надеюсь, благодаря твоим трудам гораздо больше людей вникнет в особенности еврейской истории и вслед за тобой полюбит Иерусалим.
https://www.isrageo.com/2017/05/08/pyram202/
