Еврейские корни легендарной героини
Марк ШТЕЙНБЕРГ, военный историк, Нью-Йорк
Эти художественные фильмы вышли на экраны в 1961 и 1970 годах, соответственно. "Салют, Мария" снял Иосиф Хейфец с блестящей плеядой актеров: Валерий Золотухин, Виталий Соломин, Ада Роговцева. Ада играла главную героиню — советскую разведчицу Марию. Нигде, однако, в те времена вы не нашли бы и намека, что прототипом героини Самойловой и Роговцевой была одна и та же женщина, жизнь и необычайные подвиги которой во много раз превосходили показанное в этих лентах.
Приведу слова кинокритика Е.Стишова о героине "Салют, Мария":
"Мария Ткачева — человек, познавший высочайшие взлеты духа. В ее жизни были Любовь и Дело, разделенное с любимым человеком. Она прожила жизнь в гармонии с собой и с обществом, которому отдала весь жар своей души, ни разу не поступившись своими убеждениями, ни разу не отступив и не струсив. Ада Роговцева играет счастливую женщину, не знающую мучительного разлада между долгом и чувством". Впрочем, Ада в то время и понятия не имела о прототипе своей героини.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
"Альба-Регия" снималась в Венгрии венгерским режиссером Михаем Семешем. Главную героиню играла известнейшая советская актриса Татьяна Самойлова, в остальных ролях — венгры. Самойлова много общалась с прототипом — советской разведчицей, чудом выжившей в годы войны. "Внешне мы были совершенно не похожи. Мне было интересно говорить с ней, слушать ее. Трогали ее чистота, вера. Я представила себе, как ей было невыносимо трудно сохранить свою душу в тех жутких обстоятельствах, когда смерть все время рядом с тобой. И еще важно было рассказать, как женщина остается Женщиной несмотря ни на что" — вспоминала Татьяна впоследствии.
В одном, правда, актриса ошибалась. У нее и разведчицы едиными были этнические корни. Ибо Татьяна — дочь актёра Евгения Валериановича Самойлова и Зинаиды Ильиничны Левиной, польской еврейки, то есть, является еврейкой по Галахе. А ее героиня была, так сказать, еврейкой чистокровной.
Она родилась в 1900 году в местечке Большая Александровка возле Херсона. Отец ее, Абрам Самуилович Фортус, был известным в то время в Херсоне банкиром и владельцем нескольких пароходов. Дочь он назвал Мирьям и это же имя дал одному из своих пароходов, благословляя таким образом дочь на успешное плавание по бурному жизненному морю. Думается, однако, он был бы в шоке, доживя до её "Одиссеи". Ибо в сравнении с подвигами Мирьям ничтожными кажутся дела любых джеймсбондов.
В 16 лет она стала эсеркой, и как член эсеровской организации, выполняла различные рискованные задания. Однажды устроилась в оранжерею местной тюрьмы, чтобы установить контакт с приговоренным к смертной казни активистом и подготовить его бегство. Несмотря на страшный риск, Мирьям сделала все, что от нее требовалось, но свои коррективы в ход операции внесла Февральская революция 1917 года. После ее свершения всех политзаключенных освободили.
С 1918 года Мирьям — в рядах большевиков. Впрочем, они переименовали её, и всю жизнь звалась она Марией Александровной. И почти до конца дней своих работала в шпионских структурах СССР. Херсон, где жила Мария, был оккупирован немцами, затем — французами, англичанами, греками. Мария шпионила среди всех оккупантов. С этим периодом связан ее роман, любовь, как говорится, — на всю жизнь. Мария влюбилась в матроса с французского миноносца. Он был испанцем, его звали Рамон Касанеляс Люк. Рамон отвечал ей взаимностью. Поняв, что новый знакомый не только искренне в ее влюблен, а и разделяет ее революционные взгляды, Мария начала активно привлекать его к деятельности местной нелегальной группы, которая вела подрывную работу среди иноземных матросов.
Но со временем массовые антивоенные выступления французских моряков в портовых черноморских городах вынудили правительство Франции отозвать свой флот. Покинул Херсон и Рамон, не зная, что вместе с любимой он оставляет на украинском берегу своего будущего ребенка. В 1919 году, когда французы оставили Херсон, Мария была беременна и вскоре родила сына, которого назвала в честь отца Рамоном. Но не с ее характером было сидеть дома и стирать пеленки. Как только в Херсоне установилась советская власть, ей предложили работу в местной ЧК.
События гражданской войны разворачивались на юге непредсказуемо. За какое-то мгновение все изменилось, красные стали отступать, не успевая даже эвакуировать государственные учреждения с их документацией. Более всего боялись за секретные бумаги чекисты. Чтобы не рисковать, их закопали в лесу. Там также спрятали и реквизированное у буржуазии золото и серебро. А самые ценные изделия и бриллианты было решено перевезти в Киев. Эту миссию взялась выполнить Мария. Она зашила ценности в специальный пояс, обернула им себя несколько раз, после чего снова, как и недавно, выглядела беременной. В сопровождении чекиста — якобы мужа — она пешком отправилась в опасное путешествие. Дорогой наталкивались на многочисленные банды, отряды местных атаманов и революционеров. Один раз их даже попытались обыскать, но Мария устроила такую истерику, что "супругов" отпустили, и все обошлось.
Почти месяц добирались в Киев и дошли, полуголодные и босые, потому что обувь полностью разлезлась. В кабинете начальника ВУЧК Мария, выложив на стол ценности, почувствовала такую усталость, что едва не потеряла сознание. Из Киева ее отправили в Елизаветградскую ЧК, теперь уже на оперативную работу. Однажды возникла чрезвычайная ситуация: бандиты захватили Марииных коллег и требовали выкуп. Нужной суммы не было. Кто-то предложил попросить у Нестора Махно — его главный штаб как раз находился неподалеку. Мария под видом учительницы пришла к всесильному атаману.
— Батька, дай денег на школу, — начала слезно просить. — Дети голодают, писать нечем, учебников нет.
Жена Нестора Ивановича, Галина Кузьменко, находившаяся поблизости, пожалела и уговорила мужа помочь. Денег как раз хватило, чтобы освободить товарищей. Этот случай натолкнул на мысль внедрить Марию в махновскую армию. Она согласилась безоговорочно. Сначала устроилась медсестрой в эвакопункт на станции Пятихатки, где частенько лечились раненые махновцы. Подружившись с очередной группой бойцов, спустя какое-то время она подалась вместе с ними в один из махновских отрядов. Там продолжала лечить больных и раненых, в то же время сообщала красным о передвижении и планах махновцев.
Но однажды случилось непредвиденное: кто-то из близкого окружения Махно узнал в ней учительницу, которая приходила просить деньги на школу. Долго разбираться не стали. Как раз в это время армию Махно преследовали отряды Красной армии. Поэтому вместе с другими захваченными красноармейцами Марию вывели в поле, прозвучал залп… Когда местные крестьяне наведались на место расстрела, то заметили, что кто-то подает слабые признаки жизни. Это была Мария Фортус. Пуля, попавшая в большую медную пуговицу, застряла возле сердца. В больнице разведчице удалось спасти жизнь, и спустя некоторое время она была переправлена к своим.
Однако расстрел не заставил Марию отказаться от своей жутковатой работы и после выздоровления она вернулась на службу, теперь уже в Одесскую губчека. Активно участвовала в разработке заграничных белоэмигрантских организаций. Как хозяйка явочной квартиры принимала посланцев белого генерала Булак-Булаховича, который осел в Румынии и оттуда засылал агентов на юг России для сбора информации и подготовки терактов. Один из бывших царских офицеров разоблачил ее и решил расправиться. Назначил свидание и когда Мария пришла — выстрелил в упор. Но у неё достало сил выстрелить вслед, наповал. Ранение Марии оказалось тяжелым, но и на этот раз она выжила. После сложной операции и выздоровления врачи запретили использовать Марию на оперативной работе. Да и коллеги советовали больше не испытывать судьбу.
Марию откомандировали на обучение в Москву в Коммунистический университет трудящихся Востока. Там как раз и состоялось событие, о котором она все эти года мечтала, — встреча, причем случайная, с любимым — Рамоном, отцом ее сына. Он был политэмигрантом и разыскивал Марию на юге Украины. А судьба снова свела их в Москве, подарив несколько лет счастливой жизни. Они поженились. Рамон в это время оканчивает Коммунистический университет имени Свердлова, работает в исполнительном комитете Коминтерна.
В 1929 году Рамона, по линии Коминтерна направляют сначала в Мексику, потом в Испанию. Советская внешняя разведка решает отправить к нему Марию. Импозантная, модно одетая латиноамериканка с уругвайским паспортом, оформленным на имя Хулии Хименес Кардена, прибыла в один из испанских портов на туристическом теплоходе. Она в совершенстве владела испанским языком, поэтому никто не мог даже заподозрить, что эта очаровательная леди — разведчица.
Ее пребывание в Испании было достаточно непростым. Политическая ситуация там накалялась. Режим ужесточал репрессии против коммунистической партии, она вынуждена уйти в подполье вместе с Рамоном, избранным генеральным секретарем компартии Каталонии. Она участвует в партийной работе, в основном же, однако, добывает информацию о вооруженных силах Испании и отсылает в Центр.
Все это — в условиях слежки, установленной местной спецслужбой. Впрочем, главной ипостаси Марии контрразведка не разгадала и когда Рамона арестовывают — Марию, как иностранку, просто выдворяют из страны. Она оказалась на юге Франции. Через несколько месяцев, узнав об освобождении мужа, тайно возвращается и снова включается в подпольную работу.
В то время Рамона выдвинули кандидатом в депутаты испанского парламента от коммунистической партии. Однако незадолго до выборов его автомобиль попадает в подстроенную испанской спецслужбой катастрофу. Рамон погиб на месте. Несмотря на такой удар и на то, что из-за незаконного перехода французско-испанской границы ее могли в любой момент арестовать, Мария оставалась в Испании, выполняя задания разведки до 1934 года.
После возвращения в Москву, она перешла в Коминтерн, став ответственным секретарем испанского издания журнала "Коммунистический интернационал". О работе разведывательной сети Коминтерна сегодня написано немало, но о Марии — нет ни слова. Видимо, она руководила одним из участков закордонной работы. И наконец, встретилась с Рамоном-младшим, который находился под опекой Коминтерна. Мать обнаруживала в характере сына все больше общих черт с отцом. Это ее радовало и вместе с тем пугало.
— Нам уже достаточно в семье революционеров, — не раз говорила она сыну.
Но когда Рамону исполнилось 16 лет, руководство Коминтерна пригласило ее на беседу. Для официальной поездки в Испанию готовили группу активистов, чтобы вести там работу с молодежью. Рамон хорошо знал испанский, подходил по всем критериям, да и сам рвался туда. Скрепя сердце Мария дала согласие. Впрочем, через год Рамона отозвали в Москву, где он поступил в школу военных летчиков.
Однако судьба военного разведчика, кем в сущности и была Мария, и на этот раз лишила ее возможности общения с сыном. С началом франкистского мятежа в 1936 году её, владеющую испанским и обладающую большим опытом агентурной деятельности в Испании, немедленно отправили туда.
Вторая половина 30-х годов — это начало крупных военных противостояний, когда фашистские, и другие агрессивные государства спешно наращивали мощность военных машин и начали опробовать их в деле: Япония — в Китае, Италия — в Абиссинии, Германия и Италия — в Испании. Три года эти державы, используя Пиренейский полуостров как полигон, напрягали свои стальные мускулы, и вырабатывали тактику и стратегию будущей войны.
В Испании свои военные кадры и боевую технику в деле опробовала также и советская страна. Естественно, ее военачальники не обладали знанием испанского, поэтому к каждому из них прикрепляли переводчиков. По прибытии на место боевых действий Марию прикомандировали как переводчика и офицера по особым поручениям к советскому военному советнику при генеральном штабе республиканской армии генералу Петровичу. Им оказался Кирилл Мерецков, будущий маршал Советского Союза.
Впоследствии он рассказывал: "…Пылкая, смелая и отважная, Мария Хулия (таков был псевдоним Фортус) запомнилась многим участникам тех событий. Она не сидела в штабе. Однажды, прибыв на линию обороны одной из бригад, она увидела толпу солдат, которые панически отступали. — Стойте! — крикнула Мария. — Где ваша испанская мужская гордость? Или вы ее с испугу оставили в окопе? Что вы скажете потом своим женам и матерям? — Солдаты после таких слов остановились, повернули назад и во главе с женщиной провели такую молниеносную контратаку, что противник был отброшен…"
Изредка со специальной почтой Марии удавалось получать короткие весточки от сына. Но не ожидала, что его обучение закончится так быстро, когда случайно встретила его на одной из мадридских улиц в летной форме. Три дня, проведенные вместе, промелькнули как один миг. Рамон отправился в свою часть, а Мария получила новое назначение — в авиационную разведку на северном фронте.
Об одной из операций, проведенной при ее непосредственном участии, тогда писало много европейских газет. Задание было непростое — уничтожить базу бомбардировщиков в городе Леоне. О проведении наземной операции не могло быть и речи, потому что все подступы надежно охранялись. А чтобы атаковать с воздуха, нужно было точно знать расположение самолетов на аэродроме, зенитных подразделений, особенности боевого дежурства. У республиканцев самолетов было очень мало, поэтому действовать должны были наверняка.
Взяв с собою альпинистское снаряжение и мощный перископ, Мария с группой бойцов отправилась на одну из горных вершин вблизи Леона. Добравшись до намеченной цели и установив перископ, увидели в объективе военный аэродром. Круглосуточное наблюдение показало, что с двенадцати до часу дня все пилоты шли на обед, не оставляя возле самолетов даже дежурных экипажей. Информацию передали в штаб по рации. А уже на следующий день наблюдали, как республиканцы беспрепятственно разбомбили аэродром, уничтожив десятки вражеских самолетов и склады с топливом. Ни одна машина не смогла подняться в воздух.
Один из советских "испанцев" рассказывал впоследствии: " Как-то, наблюдая с командного пункта пехотного подразделения за ходом ожесточенного воздушного боя, Фортус заметила, как в воздухе почти одновременно раскрылось несколько парашютов. Было сбито несколько самолетов с обеих сторон и приземлялись их пилоты. Взяв машину командира части, она помчалась к переднему краю. Предчувствие чего-то недоброго, не оставлявшее Марию всю дорогу, подтвердилось совершенно неожиданным образом. Бойцы сообщили ей, что они только что схватили и проучили одного фашистского асса, который нагло утверждал, что он не немец. Каково же было удивление испанских солдат, когда на их глазах пленный пилот с криками радости бросился на шею Марии Фортус и расцеловал ее. Она узнала его, это был Хуанито Негрин — сын премьер-министра Испанской Республики доктора Хуана Негрина. Фортус знала все это семейство много лет. Жена премьер-министра Испании была русской. Сын у них был светло-русый и голубоглазый (пошел в мать), поэтому солдаты и приняли его за немца…"
