В нескольких шагах от фронтового счастья
Клара ТИХОНОВИЧ
Фрагмент рассказа «И я его дочь»
Однажды, когда мой взвод в очередной раз дежурил по полку, и я сидела на НП, раздался телефонный звонок (первый ли за сутки?), а я, сидя у аппарата, мурлыкала себе под нос новую песню, она только-только появилась. Как я теперь помню, это была песня «Я по свету немного хаживал» — может, другая, но очень она мне нравилась, я вообще любила петь, хорошо пела. На другом конце провода кто-то как гаркнет:
«Это что такое? Что это за пение во время несения службы?»
И что-то ещё…
Я вскочила с места, руку под козырёк, что-то мямлю. Чуть собравшись, докладываю, что у телефона помкомвзвода старший сержант Левина (это моя девичья фамилия), что у нас в полку скоро будет смотр самодеятельности, а я хорошо пою, буду выступать на концерте. Вот и пою, чтобы выучить.
Что-то ещё говорила ему, а он всё мягче, уже не кричит. Короче, договорились до того, что решили встретиться, познакомиться. Назначили место встречи.
Отдежурила, пришла в землянку, девчонкам рассказываю. Вот так, мол, и так: пойти — не пойти? Ведь это же самоволка, да ещё в военное время… Но все в один голос:
«Иди, Кларка, иди! Мы тебя прикроем, не сдадим!».
И стали меня собирать. «Морду лица» накрасили чёрт знает чем. Было у нас что-то из немецкой косметики, шинель была одна офицерская (специально для самоволок «гулящая»). Мы её прятали, под себя клали. А ресницы мои длиннющие — густые, чёрные ресницы… Я на них по пять спичек укладывала, и они не падали! Мы развели мыло сажей, предварительно накоптив её на стёклышко. Размешали всё это — и на ресницы. Кто-то юбку дал — тоже офицерская. Короче, всё как надо.
Девочки, мои дорогие девочки в один голос:
«Кларка, какая ты красивая!».
И я пошла на первое в моей жизни свидание. Иду — сердце поёт. Думаю:
«Какой он: высокий ли, красивый? Понравлюсь ли? А если нет? А если целоваться полезет? А если, а если — а чёрт с ним, что будет, то и будет! Война. Сегодня жива, а завтра… Только бы не обомлеть, если целовать станет!»
Давно, еще до войны, мальчик один захотел меня поцеловать. Он ещё только нагнулся ко мне и, чуть удержал, я сознание от страха на секунду потеряла, а он, от греха подальше, убежал от меня. Тут, я думаю, не упаду, потерплю. Короче, счастливая, красивая, душа поёт, иду. Вдруг из-за угла выходит наш комполка майор Дементьев!
Он был ещё далеко, я могла бы за угол завернуть, но нет, меня как чёрт понёс ему навстречу. Не доходя шагов пять-шесть до него, я строевым, чеканя каждый шаг, подхожу, и хочу доложить, что, мол, старший сержант и т. д. А он от меня в сторону, ничего не понял. Но, быстро сообразив, сказал:
«Кругом. Шагом марш! Доложите вашему командиру, что я даю вам столько-то суток».
Я уже и не помню сейчас, сколько.
Через некоторое время я подумала, что он же не знал, откуда я, из какой части. Я могла бы пойти дальше, пойти на место свидания. Я была рядом, в нескольких шагах от моего счастья. Но нет! Как же, я ведь отличница, я ведь послушная, я, я… Сказав «Есть!», сделав «кругом», пошла назад.
Иду, плачу, думаю:
«Вот и поцеловались, вот и…, что потом мама скажет?»
Реву белугой. «Красавица», — девчонки говорили… Слёзы ручьём, я глаза стала тереть, и вдруг как заору! Забыла, что глаза-то у меня мылом вместе с сажей накрашены. Они мне стали жечь, света белого не вижу, боль страшная. Прихожу на батарею, комбату докладываю, а он от меня шарахается, не поймёт в чём дело. Короче, на губу посадили!
Девочки говорили, что приходил на батарею офицер, высокий голубоглазый красавец, спрашивал Клару. Но не вести же его, в самом деле к бане, где я отбывала свой срок…
Автор — прототип одной из героинь известной во всём мире книги Светланы Алексиевич «У войны не женское лицо», член Союза русскоязычных писателей Израиля. Скончалась 6 марта 2015 года
https://www.isrageo.com/2017/03/07/klara193/
