Что общего между песней на идише, славословящей Климента Ефремовича (видео — в публикации по ссылке), и великой афёрой полковника Павленко?
Владислав КАЦ, Нетания
Стихотворение еврейского поэта Льва Квитко «Письмо Ворошилову» появилось на страницах февральского номера журнала "Мурзилка" в 1938 году. На русский язык его перевёл Самуил Маршак. Тема письменных обращений советских людей к руководителям страны оказалась весьма актуальной, поэтому Апрелевский завод, главный производитель грампластинок в СССР, вскоре выпустил пластинку с одноименной песней.
Почтовый адрес «Москва, Кремль» был знаком каждому гражданину Советского Союза. Кто только ни писал Сталину, Калинину, Ворошилову личные, либо общественные жалобы, просьбы, а то и доносы. Одно из таких писем служащие приёмной Ворошилова переслали для проверки в Главную военную прокуратуру. Речь в жалобе шла о небольшой сумме денег, которую при расчете недополучил некто Ефременко, один из вольнонаёмных участников дорожного строительства в Молдавской АССР. Исполнителем работ являлось УВС-1 (Управление военного строительства), во главе с инженер-полковником Н.М.Павленко. Как правило, жалобы подобного типа Прокуратура передавала по инстанции в нижестоящие организации. Чтобы выяснить юридический адрес УВС-1 подполковник юстиции Михаил Иосифович Клосс подготовил запросы в министерства обороны и внутренних дел СССР, в составе которых имелись строительные части. Ответы из министерств несколько озадачили опытного юриста, так как в структуре ведомств не имелось управлений военного строительства. Возможно, автор жалобы неверно указал наименование части. Не принесли результата и попытки получить данные о месте службы инженер-полковника Павленко Николая Максимовича. Таковой в кадрах МО и МВД не значился.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
В принципе, жалобу можно было закрыть, а письмо сдать в архив, если бы не одно «но». Где-то в сентябре 1952 года в прокуратуру поступило письмо из треста «Львовуголь». В письме содержалась просьба оказать содействие в установлении юридического адреса УВС-1. Оказывается, строители товарища Павленко год назад забыли возвратить указанному тресту 29 грузовых самосвалов и экскаватор. Военная прокуратура в срочном порядке командирует в Молдавию подполковника юстиции Иосифа Добровольского, помощника прокурора следственного отдела ГВП. Результат его служебной командировки превзошёл все ожидания. В считанные дни Иосиф установил, что строительное управление УВС-1 действительно существует, его штаб находится в Кишинёве, полковник Павленко хорошо известен руководству республики, характеризуется как ответственный руководитель. Занимается УВС-1 сооружением дорог на договорных началах в Молдавии, Белоруссии, Украине и в одной из республик советской Прибалтики. По всем признакам в стране легально развернулась фиктивная юридическая организация, замаскированная под воинскую часть. Даже опытнейшие знатоки из Главной военной прокуратуры впервые столкнулись с масштабной аферой подобного рода.
С санкции высшего партийного руководства Молдавской АССР принимается решение о проведении спецоперации. К делу подключаются местные органы МГБ. В ходе тщательной подготовки, включавшей слежку, прослушку телефонных разговоров, негласную проверку служебной и личной переписки, выявлены основные фигуранты преступной группы, собрана информация о её деятельности. В один из ноябрьских дней 1952 года одновременно в разных населённых пунктах страны прошли аресты участников «верхушки» УВС-1. Изъято полсотни единиц стрелкового оружия, включая пистолеты, автоматы, ручные пулемёты, винтовки. Технический парк Управления состоял из 38 легковых и грузовых автомашин, нескольких тракторов и экскаваторов.
Оружие, как объяснили арестованные, получено для несения караульной службы, охраны штаба и техники, а также на случай вооружённых столкновений с бандами украинских националистов.
Установлено, что УВС-1 – далеко не первое предприятие, сфабрикованное талантливым аферистом Николаем Павленко. Согласно данным, полученным из Главного Управления Кадров МО СССР его служба в Красной Армии началась летом 1941 года. Воентехник 1-го ранга Павленко получил должность помощника инженера 2-го стрелкового корпуса, штаб которого находился в Минске. Вскоре корпус попал в окружение. откуда выходил с боями. С 24 июля 1941 года корпусное управление направили на восстановление в район Гжатска. Старшего лейтенанта Павленко откомандировали в распоряжение 12-го района аэродромного базирования 4 Воздушной армии. Разыскать указанную часть ему не удалось и, похоже, он не очень к этому стремился, приступив к осуществлению планов собственного выживания при любом исходе военных действий.
Весной 1942 года Николай Максимович Павленко, представился руководству военной администрации города Калинина в качестве военного инженера 3-го ранга, начальника участка №2 Управления военных работ Калининского фронта. Круглую печать и угловой штамп несуществующей организации ему изготовили через милицию. Павленко не был новичком в таких делах. Он открыл счёт в областной конторе госбанка, чтобы получать финансирование от потенциальных заказчиков. Совсем недавно Калинин и его окрестности являлись ареной боевых действий. Немецко-фашистские оккупанты с боем покинули город 19 декабря. Восстановление города было основной задачей администрации и командования гарнизона. Первый договор на сооружение землянок для госпиталя Павленко заключил с фронтовым эвакуационным пунктом. Дело оставалось за малым – набрать рабочих и приступить к выполнению заказа. Военкомат обеспечил УВР-2 личным составом, обеспечив военным строителям все виды довольствия. Красноармейцы, реально проходившие воинскую службу, стали немаловажным фактором легализации строительного подразделения.
Несколько родственников и приятелей Павленко по довоенной жизни получили от него предложения войти в состав военно-строительной организации. Так он обзавёлся группой надёжных сотоварищей, расставил их на ключевые посты. Как только стало известно местонахождение штаба 12-го района аэродромного базирования 4 Воздушной армии, Павленко срочно устремился туда. Работа в структуре ВВС сулила стопроцентную безопасность ему и всей организации.
Знакомство с начальником отдела аэродромного строительства подполковником Владимиром Цыплаковым очень скоро переросло в обоюдовыгодные деловые отношения. Цыплаков отвечал за состояние аэродромов и инфраструктуры тылов воздушной армии, а потому появление майора Павленко, с подчинённым ему строительным управлением, подполковник воспринял как дар небес. Без волокиты Цыплаков оформил все необходимые документы по переводу военных строителей под крышу 4-й Воздушной Армии.
На новом месте без работы не сидели. Подчинённые Павленко строили жилые и технические землянки, командные пункты авиационных полков, столовые для личного состава батальонов аэродромного обслуживания. Оплата за выполненные подрядных работ переводилась на счета в конторах Госбанка.
На допросе Павленко заявил, что в составе 4-й воздушной армии его строительная часть дошла до Белостока, а затем и до Одера, построив немало аэродромов и получая от командования одни лишь благодарности. Не согласиться с таким заявлением нельзя. Солдаты — трактористы, землекопы, водители, плотники, трудились по законам военного времени, выполняли все приказы и распоряжения начальников. Новыми кадрами организация Павленко пополнялась через военкоматы и самотёком. Никто из солдат даже в мыслях не мог допустить, что их командиры носят фиктивные офицерские звания.
Наряду с выполнением плановых заданий Павленко и его ближайшие помощники не упускали случая поживиться на дорогах войны трофейным имуществом, включая легковые и грузовые автомобили, прицепы, тракторы, не стеснялись прихватить лошадей и крупный рогатый скот. Что-то из добычи сбывали местному населению. Наиболее ценное загрузили в вагоны. В Штуггарте фирме понадобилось то ли двадцать пять, то ли тридцать железнодорожных вагонов и грузовых платформ, чтобы «возвратить на Родину казённое имущество». Павленко виртуозно решал любые проблемы, поэтому заполучить железнодорожный эшелон под перевозку награбленного в Германии и Польше ему было также легко и просто, как организовать торжественное награждение орденами и медалями своих подчинённых, число которых давно превышало две сотни человек.
После войны 4-ю Воздушную армию оставили в Польше. Второстепенные части вернули на Родину. Для майора Павленко и его войска в качестве района постоянного базирования определили Тульскую область. С руководством облвоенкомата Павленко без труда нашёл общий язык. Его фирму расквартировали в Щёкинском районе, в 25 километрах от областного центра, предоставив необходимые служебные помещения и территорию для размещения техники. Павленко не скупился на подарки. Один из немецких легковых автомобилей он подарил облвоенкому, что дало возможность официально демобилизовать из армии всех служащих «фирмы», с выдачей каждому соответствующих документов и денежных выплат. От себя Павленко щедро одарил всех, кто ему верно служил. Они получили трофейную технику, продукты, золотые монеты.
Солдаты разъехались по домам, да и верхушку фирмы, закончившей свой «боевой» путь, потянуло к спокойной жизни. Денег у них было хоть отбавляй и барахла со всей Европы хапанули сверх нормы. Часть людей, по примеру своего шефа, осела в городе Калинине под Москвой. Николай Павленко недолго наслаждался тишиной и покоем. Его деятельная натура не позволяла ему расслабиться. Сидеть сложа руки он просто не умел. За годы войны он привык к иной жизни, получая удовлетворение от преодоления новых и новых трудностей, решения сложных проблем.
В стране начали возрождать производственные артели — объединения людей для совместного труда, с равным участием в управлении трудовым процессом и справедливым распределением доходов. Павленко очень быстро сориентировался в обстановке.
Сначала он организовал в Калинине строительную артель «Пландорстрой». По призыву «командира» его надежные кадры, верные «боевые товарищи» охотно становятся членами артели. Зимой 1947 года команда вынуждена спешно покинуть Калинин. Новым районом боевых действий Павленко выбрал город Львов. Там он организовал 1-е Управление военного строительства (УВС-1), вскоре превратившееся в одну из крупнейших в регионе строительных организаций. Начав со строительства булыжных автодорог к шахтам треста «Львовуголь», теперь уже инженер-полковник Николай Максимович Павленко получает финансирование, транспорт, строительную техникуму, ГСМ. Работа закипела. Финансы потекли на банковский счёт УВС-1.
Следствие, а за ним судебное разбирательство по делу Павленко и его фирмы затянулись почти на три года. В конце концов, на скамье подсудимых остались 17 человек. Дело рассматривал военный трибунал Московского военного округа в закрытом заседании.
Н.М.Павленко суд признал виновным в подрыве государственной промышленности, участии в контрреволюционной организации, вредительстве. Его приговорили к высшей мере уголовного наказания – расстрелу. Остальные подсудимые получили разные сроки лишения свободы, от 5 до 25 лет, с поражением в правах, конфискацией имущества, лишением орденов и медалей. Документы, относящиеся к следствию и суду по делу Павленко и его группы, были отнесены к категории содержащих государственную тайну, иными словами, засекречены на 30 лет.
Факты из дела УВС-1 начали просачиваться на страницы газет в ХХI веке. Байки о фирме полковника Павленко ринулись складывать все, кому не лень. Интернет-сайты, телекомпании, редакции СМИ распространяли различные версии криминальной истории. Телезрителям предлагали фильмы с интригующими названиями «Черные волки», «Миллионер из Красной Армии», «Батальон оборотней».
Московская "Студия Андрея Грачева" в 2009 году выпустила фильм «Фальшивая армия. Великая афёра полковника Павленко». Создатели ленты определили жанр своей поделки как «документальный, исторический фильм», не потрудившись продемонстрировать ни документов, ни фото персонажей.
Исследованием нашумевшей истории занимался профессор Высшей школы экономики Олег Хлевнюк. Его книга "Корпорация самозванцев. Теневая экономика и коррупция в сталинском СССР» вышла из печати в 2023 году. В заключительных строках своего труда автор посетовал, что не удалось проследить дальнейшую судьбу осужденных к заключению руководителей УВС-1.
Свои десять агорот в распутывание их судеб внёс израильский историк Марк Гринберг. Его заинтересовал персонаж из команды Павленко, фигурирующий в публикациях как дезертир и мошенник, умело подделывавший печати советских госучреждений и воинских частей. Звали его Людвиг Рудниченко, он уроженец села Новые Соколы Ивантеевского района Киевской области, где родился и сам Николай Павленко. Военный суд определил для Рудниченко меру наказания десять лет заключения.
На поисковом портале «Память народа» МО РФ Гринберг без труда нашёл информацию о военной службе Рудниченко за период с 15 апреля 1943 г. по 20 мая 1945 г. Людвиг служил автоматчиком в 584 стрелковом полку 199-й стрелковой дивизии. Начальником штаба полка, а позже его командиром, был майор Каплун Вениамин Иосифович. На Западном фронте, в районе Витебска, их полк почти две недели не выходил из боёв, вплоть до первых чисел января сорок четвёртого года. Там Людвиг Рудниченко получил свою первую и единственную боевую награду, медаль «За Отвагу».
Из полка он выбыл в августе того же года из-за пулевого ранения в правое предплечье. Четыре месяца его лечили в эвакогоспитале, потом перевели в 44-й отдельный батальон выздоравливающих. Сохранился список солдат 3-й роты, отправленных на заготовку дров до 20 марта 1945 г. В их числе значится Л.Г.Рудниченко. Далее он попадает в Раменский пересыльный пункт, где формируется команда для отправки на Дальний Восток. В группе исключительно технические специалисты –шофёр, слесарь, фрезеровщик и т.п. «Рудниченко Людвиг Григорьевич 1925 г. рождения, образование 7 кл., б/п (беспартийный), токарь». Сопровождающий офицер Есипов 20 мая 1945 г. получил на каждого проездные документы, продовольственные аттестаты, красноармейские книжки. Доехал ли Рудниченко до пункта назначения нам неизвестно. Из армии рядовой Рудниченко демобилизован 26 июня 1948 года, после чего он убыл в город Электросталь Московской области, где жили его родители. Так что утверждения о дезертирстве Людвига Рудниченко из Красной Армии высосаны из пальца создателями фильмов и текстов.
Влиться в ряды комсостава УВС-1 Рудниченко удалось в 1949 году. Людвигу тогда было 24 год. Несмотря на молодость, он оказался далеко не последней шестерёнкой в механизме, созданном Николаем Павленко. Об этом упоминает профессор Хлевнюк.
«В организации Павленко Рудниченко работал шофером, механиком, отвечал за состояние и ремонт автомашин, за получение разными способами необходимых запасных частей. Выполнял и другие поручения. Когда в 1951 году Павленко потребовалось переименовать организацию, именно Рудниченко переделал печать «участка № 2» на печать «Управления № 10». Тогда же он узнал, что представляла собой организация. Всего Рудниченко изготовил для Павленко 15 различных печатей, в том числе 11 гербовых». Выходит, мастеровой парень не зря схлопотал десять лет лагерей.
Рудниченко и другие осуждённые по тому же делу, не оставили своих воспоминаний. Скорее всего те из них, кому удалось выйти на свободу, стремились скрыть тёмные страницы своего прошлого. На примере дальнейшей жизни Людвига Рудниченко в этом можно убедиться как нельзя лучше.
После отсидки наш герой постарался основательно замести следы. Он не поехал в рідну Україну или в Подмосковье, откуда уходил на войну. Марку Гринбергу пришлось изрядно потрудиться, чтобы в конце концов обнаружить зацепку, позволившую определить куда сгинул Людвиг Рудниченко.
С осени 1964 года на территории Ханты-Мансийского автономного округа у судоходной протоки Алешкинской приступила к работе бригада строителей из треста Тюменьлесстрой. Возводили посёлок, который со временем должен стать крупным транспортный узлом, с речным портом и железнодорожной станцией. В том посёлке и осел Людвиг Рудниченко, в двух с половиной тысячах километров от Москвы. Поезда туда ещё не ходили, самолёты не летали, пароходы не плавали. Вполне надёжное место, чтобы начать жизнь с чистого листа.
Мастеровой человек Рудниченко пользовался уважением во всей округе. Когда вышел на пенсию, то некоторое время возглавлял в Приобье общественную организацию ветеранов войны и труда. На праздничные мероприятия Рудниченко являлся при наградах: с орденом Отечественной войны, медалями и знаком «Ударник коммунистического труда» на пиджаке. О себе Людвиг Григорьевич рассказывать не любил. На вопросы отвечал коротко: «Воевал на Западном фронте, был ранен. После демобилизации работал в военно–строительном управлении, прокладывал дороги к угольным шахтам Западной Украины». Районная газета однажды опубликовала о нём очерк «Солдат Победы». Семья Рудниченко всем на зависть была образцовой советской семьёй. Фронтовик и его супруга вырастили шестерых детей: трёх сыновей и трех дочек, воспитали десятерых внуков. В Приобье Людвиг Рудниченко безвыездно прожил без малого полвека и скончался в 2013 году.
Что касается стихотворения «Письмо Ворошилову», упомянутого в первых строках нашего повествования, то оно давным-давно забыто, как и его автор. Некогда популярного еврейского поэта Льва Квитко, писавшего на идише, расстреляли 12 августа 1952 года по обвинению в измене родине.
ОТ РЕДАКЦИИ
«А брив дем хавер Ворошилов» — советская песня 1930-х годов на идише. Слова поэта Льва Квитко, музыка композитора Ревекки Боярской, песню исполнял певец Саул Любимов. В 1938 году выпущена на грампластинке Апрелевским заводом. На пластинке аккомпанемент на фортепиано исполняет композитор Абрам Жак.
Песня поётся от имени мальчика, который обращается к народному комиссару обороны Клименту Ворошилову. Он рассказывает о своём старшем брате, который уходит служить в Красную армию. Мальчик просит послать его брата в бой, если на советскую страну нападут фашисты, «задумавшие войну». В случае смерти брата он обещает «быстро подрасти» и с оружием в руках занять его место на посту.
В феврале 1936 года появилась песня на русском языке композитора Павла Акуленко (или по другой версии — Евгения Жарковского). Песню на русском от лица мальчика исполняла Эдит Утесова, представая, по словам Глеба Скороходова, как «талантливая травести».
