Пушкиниана-2020
Один мой германский приятель, познакомившийся с местной немкой, попросил, чтобы я перевел для нее на немецкий пушкинское «Я вас любил». Я сказал, что попытаюсь. Перевел. На следующий день он звонит мне и говорит:
– Миша, спасибо. Ночь была незабываемой. Но возникла проблема.
– Какая? – спрашиваю.
– Требует, чтобы я познакомил ее с поэтом Пушкиным.
– А ты ей объяснил, что он давным-давно умер?
– Объяснил. Не верит.
* * *
Однажды у меня в квартире собралась веселая компания, и один из моих друзей, своеобразно ухаживая за приглянувшейся ему барышней, похвастал, что я пишу стихи.
– Правда? – равнодушно произнесла девица, разве что не зевая. – Почитай что-нибудь.
– Почитать? – переспросил я. – Да ради Бога…
Я взял с полки томик Пушкина и прочел вслух:
– «Я памятник себе воздвиг нерукотворный, к нему не зарастет народная тропа…»
Девица вдруг оживилась
– Постой, – сказала она. – Не может быть. Я тебя… то есть вас… в школе учила!
– «Учила», – передразнил я мрачно. – Меня из-за этого стиха чуть на дуэли не убили!
– Господи, кто?
– Скульптор Вучетич. Увидел во мне конкурента.
– Кошмар какой…
Друг мне потом рассказывал, что такой интересной ночи у него давно не было.
– Представляешь, – сказал он, – уже после всего прижимается ко мне нежно-нежно и шепчет: «Витька, ты-то хоть стихов не пиши…»
* * *
Как известно, Пушкин никогда не был за границей тогдашней Российской империи, но однажды в Италии, отобедав в местной траттории, оставил официанту на чай целую лиру, которая – как тоже известно – была введена в обращение в объединенном итальянском государстве в 1861 году. Официант был настолько тронут этим щедрым даром, что обнял Пушкина.
Вернувшись в гостиницу, Пушкин немедленно записал у себя в дневнике:
«И долго буду тем любезен я народу, что чувства добрые я лирой пробуждал».
* * *
При встрече Пушкина частенько спрашивали:
— Ну, как ваше ничего?
— Я не ваше ничего, — сердито отвечал Пушкин, — а наше всё.
