Супруги С., купившие квартиру в далеком 1992 году, никогда не думали, что спустя тридцать лет, уже после выплаты машканты, выяснится, что они не являются ее полноправными владельцами. Впрочем, обо всем по порядку
Ян СМИЛЯНСКИЙ
Итак, в 1990 году Семен С. прибыл в Израиль с женой Мирой, двумя детьми, отцом и бабушкой. Спустя два года супруги решили, что уже достаточно крепко стоят на ногах, чтобы приобрести собственное жилье. Так как одной льготной олимовской машканты на покупку не хватало, а брать дополнительную льготную ссуду на более жестких условиях не хотелось, Семен с Мирой решили взять сразу три ипотеки — на себя, на папу и на бабушку.
Шли годы. Бабушка ушла из жизни, не оставив завещания. Отец время от времени требовал от Семена, чтобы тот повел его к адвокату составить официальное завещание, но наш герой немедленно пресекал подобную просьбу.
"Ты что, папа! Как ты мог подумать, что мы ждем твоей смерти?!" — с негодованием восклицал он.
И это была чистая правда: никто смерти Исаака Семеновича не ждал, более того, сама мысль об этом страшила не только Семена с Мирой, но и внуков, которые выросли на руках у деда и обожали его. Исаак Семенович еще успел увидеть обоих в форме бойцов "Гивати", но возраст брал свое, и настал день, когда Мире, Семену и двум их давно выросшим и сделавшим успешную карьеру в хайтеке сыновьям пришлось проводить любимого отца и дедушку в последний путь.
Спустя еще пару лет супруги С. решили продать квартиру, купить новую и перебраться поближе к детям. Вполне понятное, согласитесь желание. Но для начала квартиру надо было переоформить в ТАБУ на их имя. Операция вроде бы простая, много времени не занимающая, но…
Вот тут-то, собственно, все и начинается наша история.
Адвокат, которому они поручили это, как им казалось, нехитрое дело, вдруг затребовал доказательства того, что квартира действительно находится в их полной собственности.
— Официально ваша квартира была куплена тремя семьями: вами, вашим отцом Исааком Семеновичем и вашей бабушкой Дворой Моисеевной, — пояснил он. — Таким образом, вам принадлежит лишь треть этой недвижимости.
— Как только треть?! — возмутился Семен. — Да, мы брали три машканты, но ведь все с первого до последнего шекеля выплачивали именно мы, а не кто-то другой. Ни у отца, ни у бабушки мы ничего не брали.
— Это неважно, — парировал адвокат. — Квартира записана на три семьи. Двое из трех покупателей ушли в мир иной, и мне важно понять, есть ли у них наследники.
— Так мы и есть прямые наследники! — сказал Семен.
— Безусловно, вы наследники. Но с точки зрения закона следует досконально выяснить, были ли у отца и бабушки другие наследники, которые могут претендовать на их долю квартиры. Если, конечно, отец с бабушкой не оставили официального завещания, согласно которому передают все свои права на недвижимость вам.
И вот тут до Семена начало что-то доходить.
— Нет, — сказал он, — никаких завещаний они не оставили. У папы, кроме меня, есть еще дочь, моя родная сестра…
— И вы уверены, что других детей у него не было, — то ли спросил, то ли утвердил адвокат.
— Во всяком случае, мне таковые неизвестны. Отец с матерью поженились, когда им было по двадцать с небольшим, и, насколько я знаю, он хранил ей верность до последнего дня жизни.
— Таким образом, одна шестая квартиры принадлежит вашей сестре, — констатировал адвокат. — И вам придется после продажи отдать ей часть денег или по-родственному договориться. И заодно продекларировать в суде, что никаких других детей у вашего покойного отца не было.
— Да ладно, сделаем. С сестрой проблем не будет! — заверил Сеня.
— Хорошо, если так, хотя мой профессиональный опыт говорит, что бывает иначе. Недвижимость имеет способность портить родственные связи, — заметил в ответ адвокат. — А теперь еще один вопрос: кто является прямым наследником Дворы Моисеевны?
— У нее тоже, помимо отца, была дочь, но она умерла лет сорок назад, еще в России. От нее осталась дочь, которая живет с семьей в Израиле.
— То есть эта дочь наряду с вами и вашей сестрой является прямой наследницей покойной. Ей полагается двенадцатая часть вашей квартиры, и с ней тоже придется договариваться.
— Признаюсь, поначалу я не поверил этому адвокату и обратился к другому, — рассказывает Семен С. — Но все говорили одно и то же: поскольку отец и бабушка не оставили завещаний, надо либо договариваться с другими наследниками, либо выплачивать им долю от продажи, а это сотни тысяч шекелей! Я никак не могу сообщить сестре и кузине о том, в какой ситуации мы оказались, — боюсь, что они начнут претендовать на свою долю квартиры, в которую не вложили ни шекеля, а разочаровываться в близких не хочется. Хотя, конечно, я очень надеюсь на их порядочность и на то, что оба откажутся от своей доли. Тем более что обе очень хорошо устроены и в принципе в деньгах не нуждаются. Но, надеюсь, моя история послужит кому-то хорошим уроком. Во всяком случае, мы с женой уже составили и официально оформили завещание. Умирать мы пока не собираемся, но и не хотим, чтобы у детей и внуков возникли какие-то проблемы, тем более, чтобы они ссорились из-за наследства.
[nn]
